Рада Теплинская – Душа на замену (страница 22)

Я попыталась пошевелиться, и это оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала. Первые шаги были неловкими и неуклюжими. Лапы, непривычно мощные и многочисленные, не слушались, а крылья, казалось, жили своей жизнью и при каждом движении пытались завалить меня на бок. Я спотыкалась, раскачивалась, пару раз чуть не упала, но подсознательно, словно повинуясь инстинктам нового тела, начала осваиваться. Буквально за десять-пятнадцать минут методом проб и ошибок я приспособилась. Движения стали более плавными, грациозными, и вскоре я уже могла двигаться вполне естественно, а крылья научилась удобно складывать по бокам, чтобы они не мешали. Это было удивительное ощущение свободы и силы.

Когда я наигралась в своего дракона, осознание реальности обрушилось на меня с новой силой. К горлу начала подступать паника. Мне немедленно нужно было обернуться обратно! Никто, совершенно никто не должен был узнать, что моя драконица, существо из легенд и пророчеств, наконец-то проявилась. Это могло обернуться для меня не просто неприятностями, а настоящей катастрофой, возможно, даже хуже смерти.

Я лихорадочно перебирала в памяти все книги о драконах, которые когда-либо читала в своём мире. Информации было мало, и большая её часть носила либо мистический, либо крайне поверхностный характер. В конце концов я не придумала ничего лучше, чем попытаться сосредоточиться. Закрыв глаза, я попыталась собрать воедино все свои ощущения, когда я была человеком: мягкость кожи, слабость по сравнению с драконьей силой, лёгкий вес, привычные две ноги, гибкость пальцев. Я представляла своё лицо, свою фигуру, вкладывая в это всё своё желание и волю.

Видимо, я настолько погрузилась в этот процесс, что не сразу заметила, как мир вокруг меня начал меняться. Звуки постепенно затихли, утратив свою яркость и объёмность. Краски, которые ещё мгновение назад казались такими сочными и насыщенными, поблекли, вернувшись к привычным, более спокойным тонам. Запахи, ранее такие острые и многогранные, утратили свою интенсивность. Когда я наконец открыла глаза, то с огромным облегчением и невыразимым удовольствием увидела перед собой свои привычные, тонкие человеческие руки. Из всего пережитого ущерба было только то, что платье местами испачкалось в траве и земле.

24

Без сил я рухнула на расстеленное покрывало и закрыла глаза, пытаясь осмыслить произошедшее. Итак, что мы имеем в итоге? Я всё-таки дракон. Пусть и без привычного «знака жизни», который должен появиться у всех, кто обладает магией. Вроде бы это плюс — ведь отсутствие метки позволяет сохранить секрет. Но, чёрт возьми, это ведь означает, что я сейчас, похоже, единственный Золотой Дракон. А это, если верить древним историям, просто колоссальный минус. Особенно если об этом хоть кто-то узнает. Жизнь, которую уготовил мне льер Виллем, не покажется мне мёдом, если станет известно, что я — Золотой Дракон. На меня будут охотиться, изучать, использовать…

Не успев обдумать все ужасные перспективы этого «счастья», я чуть не взвыла от нестерпимой боли. Правую руку словно обожгло огнём, невероятно резко и сильно. Когда острая боль немного утихла, я вздрогнула и посмотрела на своё запястье. Там, где мгновение назад была лишь чистая кожа, теперь красовался тонкий изящный браслет, выполненный в виде татуировки. Было очевидно, что завитков на нём гораздо больше пятнадцати, и каждый из них был искусно выведен. На нижней стороне этого тату-браслета виднелась странная «застёжка» — два изящных переплетённых сердечка. Сама татуировка была того же золотисто-бежевого цвета, что и чешуя моей драконицы, и блестела на солнце, словно живая, отражая свет.

Мои нервы не выдержали.

— Да что же это такое⁈ Ещё и это⁈ — выдохнула я, кажется, на грани истерики.

В ответ мне показалось, что где-то в глубине сознания, на грани слышимости, раздался тихий насмешливый мужской смех. Пока я пыталась понять, что это было — игра воображения или нечто реальное, татуировка внезапно перестала светиться. Она потускнела и стала бледно-бежевой, почти незаметной на моей коже. Теперь, чтобы разглядеть её, нужно было приложить немало усилий, даже вблизи.

«Слава богу», — с облегчением подумала я. И тут же пришла другая мысль: «Как хорошо, что я заказала всю одежду с длинными рукавами». Видно или нет — это одно, но лишний раз привлекать внимание к какой-либо странности не стоило. Оставалось понять, чем мне это грозит и что конкретно означают эти переплетённые сердечки на браслете. В моей памяти не было абсолютно никакой информации о подобных символах, связанных с драконами или их магией. Похоже, пришло время наведаться в библиотеку за более серьёзными, возможно, даже запрещёнными книгами.

Со всеми этими невероятными событиями я совсем забыла про оставленный в беседке мешочек. Но, взглянув на солнце, решила не медлить. Время близилось к обеду, и наверняка скоро за мной кто-нибудь придёт. Не дай бог, кто-нибудь увидит, что я что-то рассматриваю или прячу. Поэтому я быстро вернулась в беседку, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. Я аккуратно убрала на место и дневник, и мешочек, тут же задумавшись о том, что тетрадь нужно либо очень хорошо спрятать, либо, что ещё лучше, сжечь. А это означало, что мне нужно было найти камин или хотя бы спички. А ещё, пока Виллем не вернулся, нужно было разведать, что и где находится в этом огромном доме. Значит, после обеда у меня уже будет занятие.

В этот момент я почувствовала, как что-то внутри меня пришло в необъяснимый восторг, полный предвкушения приключений и веселья. Правда, почему «что-то»? Кажется, это был «кто-то». И этот «кто-то» — моя драконица. И дай бог мне ошибиться, но чую я, что она та ещё проказница.

25

После всего произошедшего аппетит у меня был просто зверский, хищный. Казалось, что желудок требует насыщения до самого дна, до самых клеток, которые, возможно, перестраивались под мою новую сущность.

Каждое мышечное волокно словно кричало о голоде. Мне почти физически казалось, что драконица внутри меня тоже ликует, наслаждаясь этим приливом первобытной жажды жизни, особенно когда я поглощала мясо, отрывая куски зубами и ощущая их сочный вкус. Мне казалось, что где-то глубоко внутри, в груди, я слышу мягкое, довольное урчание, как будто внутри меня поселилась огромная сытая кошка, лениво переступающая лапами.

Однако, украдкой поглядывая на Лисси, я быстро поняла, что она этого не слышит — ни моего волчьего аппетита, ни тем более внутреннего мурлыканья. Это осознание принесло мне такое огромное облегчение, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Страх быть раскрытой, показаться странной или даже пугающей в своём новом обличье был силён. Моя тайна осталась при мне.

После обеда, не теряя ни минуты, я отправилась прямиком в библиотеку. Это было место, которое я, кажется, «помнила» как убежище, наполненное запахом старой бумаги и тишиной, полной невысказанных историй.

Выбрав несколько толстых, тяжёлых томов, посвящённых драконам — их древним традициям, таинственным легендам и мифам, — а также прихватив потрёпанный, но подробный атлас мира (знание географии сейчас казалось мне абсолютно необходимым), я собрала всё это богатство. Аккуратно сложив книги и атлас стопкой на кровати, я решила оставить их для изучения на вечер, предвкушая погружение в новые знания.

Сама же я отправилась исследовать дом, но не просто так, а с определённой целью. В первую очередь меня интересовали комнаты опекуна, его мерзкого сынка Мердока и, конечно же, кабинет первого. Может, это и мелочно, но мне невыносимо хотелось им насолить, оставить свой маленький, но заметный след.

Поскольку возможности для «крупных» действий пока не представлялось, я решила начать с разведки, чтобы понять обстановку и продумать, как лучше «все обставить», чтобы эффект был максимальным и, желательно, неотвратимым.

Не знаю, откуда, ведь вроде бы информация о расположении комнат не входила в те «вкладываемые» воспоминания, которые передались мне вместе с новым телом, но я «помнила» этот дом. Я словно знала его на подсознательном уровне, каждый поворот, каждую скрипучую ступеньку.

Поэтому комнаты опекуна и Мердока я нашла почти сразу, двигаясь по коридорам с уверенностью, которая меня саму удивляла. Как я опять-таки «вспомнила», до болезни «я» регулярно убиралась в них, а значит, знала, что и где лежит, где что спрятано, какие вещи особенно ценны и хранятся под семью замками.

В кабинете опекуна, примыкавшем к его спальне, я в первую очередь обратила внимание на большую, почти до краёв наполненную чернильницу. И, как я снова «вспомнила», чернила в ней были особые — несмываемые, практически вечные, которые не удалялись даже с помощью магии. Именно такие чернила использовали для составления наиболее важных документов, записей в домовых или деловых книгах, чтобы, как говорится, эти записи «остались на века».

Я сделала себе очень важную пометку на память: эти чернила могли пригодиться мне для моих собственных «вечных» деяний. Кроме того, тщательно осмотрев стол, многочисленные полочки и даже пол под столом, я нашла несколько мелких монет. Не бог весть что, сущие гроши, но любая мелочь сейчас казалась ценной, ведь «вдруг пригодится» — это стало моим новым жизненным кредо.