Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 9)

В один из вечеров мы с Андерсом были как-то по-особенному близки. Мне захотелось открыться ему, как когда-то я открывалась своим подругам, и я рассказала о том, что случилось со мной в детстве. Через что мне пришлось пройти.

Андерс слушал внимательно, а потом спросил:

– Но ведь проникновения не было? Он тебя не насиловал по-настоящему?

«По-настоящему»? Его вопрос меня подкосил.

– Ты точно меня слушал? – моём голосе проступил холод.

Он пожал плечами:

– Ну, знаешь, многие женщины переживают истории похуже, и ничего – живут как-то.

– «Как-то»? Ты понятия не имеешь, как они живут! И я не принимаю участие в соревновании «чья история хуже», – ответила я резко, пытаясь на корню обрубить эту попытку обесценить мою боль. – Чужой опыт не отменяет того, что произошло со мной.

Андерс помолчал какое-то время, а потом вдруг печально сказал:

– В моей жизни тоже было нечто очень тяжёлое.

Я напряглась. Его родители были добрыми и трудолюбивыми людьми. Они обожали Андерса и его сестёр и никогда не обижали их. Я приготовилась сочувствовать большой беде.

– Знаешь, – произнес он с глубокой грустью, – мои родители… они ведь никогда, абсолютно никогда не покупали книг.

Я ждала продолжения.

– И?

– Что «и»? Каково это – жить в доме без книг? Ты хоть знаешь, как тяжело мне это далось? – спросил он голосом обиженного ребёнка.

Я смотрела на него и не понимала, шутит он или нет.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что даже если тебя не бьют, не насилуют и родители работают, в жизни всё равно может быть нечто плохое! Например, тот факт, что в доме нет книг!

– Да им просто некогда было их читать! – взорвалась я.

– Им некогда, а мне каково?! – он сорвался на агрессивный фальцет, будто я только что лично сожгла его воображаемую библиотеку. – В твоём доме были книги?!

У моего отца действительно была огромная библиотека.

– Ну вот! – с триумфом заявил Андерс. – У тебя были книги, ты росла среди образованных людей, поэтому ты меня и не понимаешь!

Я не верила своим ушам. В его словах было столько цинизма и подмены понятий.

– А что мешает тебе покупать их сейчас? – спросила я прямо, отказываясь играть по правилам его абсурдной драмы. – В твоей квартире сейчас нет ни одной книги. Если ты так страдал в детстве, что мешает тебе читать теперь?

Андерс не нашёл что ответить. Он обиделся и не разговаривал со мной.

Маятник настроений

Андерс мог часами дуться на меня. То он закрывался в комнате, погружаясь в медитацию, и просил его не беспокоить. То, стоило мне только заняться своими делами – открыть книгу или созвониться с подругами, – он тут же начинал мешать. Он буквально ходил вокруг меня кругами, всячески демонстрируя, что ему скучно.

Мне становилось всё сложнее улавливать его бесконечные смены настроения. Быть деликатной меня страшно выматывало, потому что от этого не было отдыха. Напряжение стало постоянным фоном, но приходилось изо всех сил удерживать это хрупкое равновесие в общении с ним.

Однажды утром ему было совсем плохо. Он сидел и раскачивался, как маятник. Сказал, что ему нужно срочно поехать на озеро и помедитировать. Я не хотела оставлять его в таком состоянии, и мы поехали вместе. Место было чудесное: залив, синяя вода, яркое голубое небо, и рядом – заснеженный лес. Сказочное зимнее утро в Стокгольме.

Пока он медитировал, я гуляла среди деревьев. Мир был восстановлен – пусть хрупко, но всё-таки восстановлен. Когда мы вернулись в машину, внезапно позвонила Фейруз. Мы начали разговор как обычно: привет, как дела?

– Я хочу тебе кое-что показать, – загадочно улыбнулась она.

Мы с Андерсом придвинулись к экрану, и в этот момент там появилось улыбающееся, светящееся от счастья лицо Маркуса. Я завизжала от восторга. Я кричала так громко, что Андерс закрыл уши, но молчал. Он понимал, что я безумно счастлива за подругу.

Оказалось, Маркус прилетел к Фейруз, и теперь они были вместе. Это счастье, которое испытывала моя любимая подруга, и Маркус, который тоже успел стать мне близким человеком, будто бы выровняло всю ту тяжёлую атмосферу, что скопилась между мной и Андерсом.

– Заедем к Джону, – сказал мне Андерс после того, как мы закончили наш телефонный разговор с друзьями.

Мы остановились у какого-то здания. Джон – старый друг Андерса, в это время работал, но выскочил на несколько минут поздороваться с нами. Он не говорил по-шведски. Мы перекинулись парой вежливых фраз, и я села обратно в машину.

– Она такая молодая, – Джон озадаченно почесал затылок.

Окно в машине было открыто, и я услышала их разговор с Андерсом прямо позади автомобиля.

– Будь осторожен, – негромко произнёс тот с таким видом, словно выдавал другу секретные инструкции по обращению со взрывоопасным веществом.

Мне стало очень неприятно. Мы едва познакомились, но Джон уже счёл нужным предостеречь Андерса от «опасности» и призывал к бдительности.

Но всё оказалось не так плохо. Уже вскоре Джон и его жена пригласили нас на ужин в свой загородный дом.

Они встретили нас очень тепло. Стол ломился: горячее, закуски, вино. Дом был большим и очень светлым, обставленным со вкусом – современная мебель, картины. Всё вокруг, от интерьера до близости озера, выдавало место, созданное с любовью.

Кое-где ещё шёл ремонт, поэтому остаться на ночь мы не могли – комнаты для гостей были не готовы. Но дом мне всё равно очень понравился.

Мы ужинали в просторной уютной гостиной. Прямо над массивным деревянным столом низко свисали стильные дизайнерские лампы – лаконичные чёрные конусы с тёплым, золотистым свечением изнутри. Они отбрасывали мягкие ровные круги света на тарелки, оставляя углы комнаты в приятном полумраке.

Но главной деталью, собиравшей весь стол воедино, были подсвечники. Тонкие, изящные, разной высоты – они походили на застывшие стебли из цветного стекла: бутылочно-зелёного, дымчато-серого и глубокого янтарного. В них ровно горели длинные, непривычно яркие свечи.

Хозяйка расставила их не в ряд, а живописными группами между блюдами, создавая лёгкий праздничный хаос. Огоньки свечей двоились и дрожали в бокалах с вином, отражались в глянцевой керамике посуды и заставляли простую домашнюю еду выглядеть так, словно мы сидели в дорогом ресторане.

Я увлечённо рассказывала о своей работе в Казахстане, делилась планами на творчество и яркими впечатлениями о Швеции. Джон потянулся к бутылке, но Андерс перехватил его взгляд и едва заметно качнул головой.

– Марианне можно, – улыбнулась хозяйка дома, протягивая бутылку с вином, чтобы обновить мой бокал.

– Мне тоже очень нравится Швеция, – Джон полностью разделял мой восторг от пребывания в этой прекрасной стране. – Когда я только приехал сюда первый раз двадцать лет назад…

Он заулыбался, вспоминая то время.

– Помнишь? – обратился он к супруге.

Она взяла его за руку:

– Конечно, помню. И ты почти сразу встретил меня, – она доверчиво опустила голову ему на плечо.

Я ела не торопясь, наслаждаясь моментом. Сыр мягко таял во рту, а в сочетании с красным вином вкус становился ещё более невероятным.

– Что ж… – вдруг сказал Андерс. – Всё было очень вкусно. Но нам уже пора.

Он отодвинул стул и встал.

– Пробки на мосту, сами знаете, – пояснил он. – Если сейчас не выедем, встанем намертво.

Я застыла от неожиданности. Джон удивлённо перевёл взгляд с Андерса на меня:

– Да ладно тебе, Андерс, ещё даже восьми нет, – мягко проговорил он. – Куда вы торопитесь? Посидите ещё часок-другой. Я покажу Марианне свою мастерскую.

– Надо ехать, – резко ответил Андерс. По его тону было понятно, что спорить бесполезно. Он уже стоял у меня за спиной, и я физически ощущала его нетерпение. – Пойдём, – это было адресовано уже мне.

В воздухе повисла дурацкая пауза, когда всем вокруг становится неловко за одного человека.

Хозяйка дома среагировала первой. Она натянуто, но тепло улыбнулась:

– Ничего страшного! Главное, что заглянули.

Она подошла ко мне и слегка приобняла:

– В следующий раз посидим подольше.

– Конечно, – поддакнул Джон, поднимаясь, чтобы проводить нас до дверей. – Выкатим гриль на заднем дворе. Андерс, слышишь? Чтобы в следующий раз никаких «нам пора».