Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 13)

– Учёба – это вариант, – согласилась Зара. – Но это деньги. Ты думала о грантах?

– Гранты – это для академически «продвинутых», я к этой категории не отношусь, слишком большая конкуренция. И если переезжать с детьми, в любом случае нужны деньги, иначе вид на жительство не одобрят, – я всё прекрасно понимала.

– Ну, я смотрю ты и так всё знаешь, – Зара недовольно поджала губы.

Она обратилась к Андерсу:

– Ничего нового, как видишь.

Наш обед подошёл к концу, и Андерс развёз всех по домам: сначала Зару, потом Рамеша. Я сидела на переднем сиденье и послушно улыбалась, борясь с неприятными мыслями. Меня задевало это высокомерное противоречие: они учили меня жизни в Швеции, рассуждали о моей независимости, но тут же заставляли оправдываться за роман с Андерсом. Логика железная: строй свою жизнь сама, Марианна, но не забудь доказать нам всем, что твои намерения чисты, карман Андерса тебе безразличен и ты не планируешь использовать его как трамплин для переезда.

– Чем планируете заниматься этим вечером? – задал дежурный вопрос Рамеш.

– Ну… – Андерс выдал интригующую паузу, словно готовил грандиозный анонс. – Марианна будет делать мне массаж!

– Тебе? Марианна? – Рамеша это откровенно позабавило. – С чего вдруг?

Я посмотрела на Андерса и заулыбалась.

– Марианна невероятно круто делает массаж, – хвастался Андерс, будто это достижение было его личной заслугой.

– В этом я как раз не сомневаюсь, – одобрительно закивал Рамеш.

Он обратился ко мне:

– Зачем ты будешь делать ему массаж? Он ведь не заслуживает.

– Видишь, – я перевела взгляд на Андерса, подхватывая эту волну дружеского подшучивания, – даже твой близкий друг считает, что ты не заслуживаешь массаж.

Выходя из машины возле своего дома, Рамеш сказал на прощание:

– Марианна, только не балуй его слишком сильно! – он шутливо погрозил пальцем и со смехом захлопнул дверь.

Даларна

Андерс часто говорил, что ненавидит Стокгольм. Он прожил здесь тридцать пять лет с того времени, как в восемнадцать впервые приехал сюда, и я не понимала, почему за эти годы он так и не нашёл здесь себе хоть какое-то применение. В конце концов, можно было давно вернуться в родные места, если столица вызывала в нём столько раздражения.

В итоге Стокгольм был ненадолго оставлен нами ради Даларны, где недалеко от Муры жил отец Андерса.

Мы превратились в кочевников. За окном машины бесконечной лентой тянулись леса и заснеженные холмы. Я окончательно потеряла счёт времени и названиям населённых пунктов, которые мы проезжали. Андерс всю дорогу крепко держал мою руку, переплетая свои пальцы с моими. Мы по очереди ставили нашу любимую музыку, спорили иногда, обсуждая политику.

– Знаешь с чего началась независимость Швеции? – спросил он на въезде в Муру. – Именно здесь один парень, Густав Васа, поднял народ Даларны против датского короля. Тот устроил кровавую баню в Стокгольме, казнил кучу знати, думал, что всех запугал. А Густав бежал сюда на лыжах.

– Ого! – воскликнула я, находясь под впечатлением от его рассказа. Изучать Швецию по историям, привязанным к месту, казалось куда интереснее, чем читать стандартные статьи в интернете.

– Именно! Он бежал из одного города в Муру на грани сил. Сначала его не послушали, но потом он заразил всех своим энтузиазмом. Деревня за деревней начали вставать против датчан. В итоге Швеция стала самостоятельной.

– Слушай, а как там дела у Джона? – за этим вопросом стояла неловкость за наш нелепый уход, которую я до сих пор в себе носила. Хотелось как-то всё исправить и просто увидеться с ним и его женой ещё раз.

– Он попросил у меня взаймы крупную сумму, – ответил Андерс неохотно.

– Насколько крупную?

– Пять тысяч евро.

Оказалось, что Джону нужно было срочно закрыть дела с домом, и он обещал отдать долг сразу после продажи машины.

– И что ты ему ответил?

– Ничего. Я не стал ему отвечать, – выдал Андерс свой главный «дипломатический» приём.

Они дружили столько лет, были по-настоящему близки, и теперь Андерс просто держал своего друга в неизвестности.

– Ты оставил его без ответа, в таком напряжении? Почему не сказать прямо, что опасаешься за возврат денег? – меня откровенно возмутило это малодушие.

– Я не хочу ему писать, – холодно бросил он. – Я так решил.

Поразительно, с какой лёгкостью он это произнёс. Для него не существовало понятия помощи другу, если на горизонте маячил хоть малейший риск.

– Нечего было в кредиты влезать, – из него брызнул сытый, мещанский снобизм. – Я вот в долги не залезаю.

Я промолчала, чтобы не провоцировать очередную вспышку, но про себя отметила две вещи. Во-первых, Андерс жил на родительские деньги, не работая. А во-вторых, именно потому, что он не работал, ни один банк в мире всё равно не одобрил бы ему кредит. Было легко рассуждать о финансовой дисциплине, когда твоё благополучие и подушка безопасности создана чужими руками.

Мы приехали в Даларну в разгар Васалоппет – знаменитого лыжного марафона в честь того самого забега. Сначала мы заехали в Селен, откуда лыжники брали старт. После плотного завтрака в местном отеле мы отправились в Муру. Атмосфера была невероятная: над городом кружили вертолёты, снимая тысячи лыжников – от профи до любителей, которые в едином порыве преодолевали этот исторический путь.

Было дико холодно. Ветер пробирал до костей, и я то и дело пряталась за широкую спину Андерса. Он укрывал меня от ветра, и увлечённо комментировал происходящее.

Затем мы свернули с трассы и углубились в глушь, где в маленькой деревне, жил его отец.

Дедушка был очень старым, опирался на ходунки, но когда мы вошли, он из последних сил поднялся, чтобы встретить меня стоя.

– Привет, папа, – Андерс коротко обнял его. – Это Марианна.

Его отец говорил на одном из местных диалектов – я не понимала ни слова. Он протянул мне сухую, дрожащую руку и долго что-то объяснял, жестикулируя в сторону полок с коробками. Это были те самые лошадки Дала – символ Швеции. Он помогал племяннику, у которого в округе было несколько сувенирных лавок с этими разноцветными коняшками – от крошечных недорогих до больших антикварных.

– Смотри, – Андерс перевёл мне, когда его отец вытащил из ящика одну из заготовок, – он говорит, что сейчас он болеет и не успел докрасить. Но он хочет, чтобы ты взяла это.

Дедушка вложил мне в ладони влажную, ещё не покрашенную деревянную лошадку.

–Тack... – с улыбкой сказала я, разглядывая сувенир.

В этом доме было много тепла, но я не могла не заметить: Андерс почти не заботился об отце. Повсюду стояли горы таблеток, за которыми следили сёстры Андерса, приезжавшие сюда постоянно. Сам же он был здесь гостем, хоть и любимым. Его отец просто был счастлив, что сын наконец «кого-то нашёл».

Вечером мы с Андерсом зашли в местный бар – поужинать и выпить по бокалу пива. В зале было почти пусто, если не считать пары мужчин за соседним столом.

Стоило нам войти, как мужчины уставились на нас, не скрывая любопытства. Они перешёптывались, глядя на то, как Андерс по-хозяйски приобнимает меня за талию.

– Ну вот, опять, – я устало вздохнула, морально готовясь к новой порции неуместного внимания.

– Что? – не понял Андерс, отодвигая стул.

– На нас смотрят, – я констатировала очевидное, надеясь, что он хотя бы сейчас уберёт свои руки.

Андерс повернулся к мужчинам, и те отвели взгляд, продолжая разговаривать.

«По крайней мере, мы не в Дании!»

Сразу после Вассалопета мы поехали в горы на запад страны. Андерс принципиально не использовал gps-навигатор из-за того, что «правительство отслеживает наши перемещения». Ещё месяц назад я бы пыталась его вразумить, надеясь посеять в нём хоть какие-то зачатки критического мышления. Но все мои логические доводы приводили лишь к очередному конфликту, а я так устала от этого, поэтому просто молчала.

По дороге в горы мы заблудились. Настолько, что в какой-то момент оказались уже в Норвегии.

– Ты видишь, куда мы едем? – я попыталась вернуть его к суровой географической реальности.

– Я знаю, куда мы едем, – упрямо возразил Андерс, включая режим знатока всего на свете. – По крайней мере, мы точно не в Дании. Если бы это было так, солнце садилось бы от нас справа, а не слева.

– Класс, – ответила я, отворачиваясь к окну.

Ещё часа два мы пытались найти дорогу в Швецию. Когда мы наконец приехали в отель, то были абсолютно вымотанными.

Это был дорогое место с роскошными домами вокруг. Андерсу позвонил Отто.

– Я пойду поснимаю горы и дома, – сказала я, решив воспользоваться моментом, чтобы побыть в тишине. – А ты пока поговори с другом.

Андерс махнул мне рукой:

– Конечно, иди. Когда придёшь, мы поужинаем.

Я вышла на улицу к парковке – оттуда было очень удобно делать фото и видео. К тому же я оказалась абсолютно одна, никто не мешал мне делать красивые снимки. Было темно, и дома, расположенные на склоне горы, выглядели завораживающе. Никогда прежде я не бывала в таком прекрасном месте. Вернулась я минут через пятнадцать. Зайдя в номер, я сразу заметила, что что-то не так.