Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 12)

– Ну да.

– А не многовато ли? – спросил он с видом строгого трезвенника-наставника.

– Ты сейчас серьёзно? – я сделала большой глоток.

– Хорошо, – он процедил это сквозь зубы с улыбкой снисходительного одолжения. – Но потом мы уйдём.

– Окей, но дай мне время спокойно поесть. Не торопи меня, пожалуйста, – я пыталась удерживать голос в рамках цивилизованного диалога.

Андерс поднялся и прошёл к бару заказать пиво.

Я пыталась растянуть эти минуты, насладиться едой, шумом зала и интересным разговором с ним.

– Ты уже закончила? Нам нужно идти.

– Ты что, будешь считать каждые десять минут, пока мы здесь?

– Мне плохо!

– Андерс, ты выпил две кружки пива ещё до начала сеанса, и сейчас третью со мной.

–Я хочу домой. Мне плохо здесь, – его голос становился всё более раздражённым. – Какая ты эгоистка!

Волна негодования захлестнула меня:

– Это я эгоистка? – моё терпение лопнуло. – Ты выпил две кружки ещё до кино! И пока шёл фильм, ты накачивался колой, шоколадом и всем остальным! Ты уже забыл, сколько ты съел? Естественно ты не хочешь теперь ужинать, но дай мне спокойно поесть, прошу тебя!

– Я просто поверить не могу! – он почти кричал. – Ты... ты думаешь только о себе! Что ты за женщина?!

– Та, что хочет насладиться вечером, – я заметила, как сидевшая неподалёку девушка улыбнулась и слегка приподняла свой бокал в мою сторону. Я сделала то же самое.

– Ты меня не понимаешь, – завёл он свою любимую пластинку.

– О, нет, я как раз-таки понимаю тебя! – выпалила я. – Ты набил свой желудок всякой дрянью и тебе плевать, что мне...

– Ага! – крикнул он, будто уличил меня в чём-то. – Теперь ты переворачиваешь ситуацию!

– Это я переворачиваю? – я не могла поверить в абсурдность происходящего.

– Да-да! Твой излюблённый приём: всё перевернуть! – его интонация транслировала «праведный гнев разоблачителя». – Ты манипулируешь мной!

Я смотрела на свою еду, на это несостоявшееся чудо вечера, и чувствовала, как внутри закипает злость.

Я схватила свою сумку и выбежала из бара.

Он догнал меня на перроне. Я стояла, глядя на рельсы, слёзы жгли мои глаза.

– Ты сейчас такая злая, – обиженно сказал он, заглядывая в моё заплаканное лицо. – Я боюсь, что ты меня ударишь.

– Ты боишься, что я тебя ударю? – я снова не верила своим ушам. – Посмотри на меня и на себя, и ответь, кому из нас нужно бояться.

– Ты злая, – канючил Андерс.

– Ну мне не с чего быть доброй сейчас, – я даже не пыталась скрывать свои эмоции.

– Я за всё плачу! Этот поход в кино и бар дорого мне обошёлся! Ты неблагодарная! – он выложил свой последний, самый жалкий козырь, выставляя мне счёт за этот вечер абсурда.

Я не была просто гостьей в его доме. Я была женщиной, которая делила с ним постель и то, что скрывала от всего мира. Но я так устала от его выходок, что объяснять что-то больше не хотелось. Я просто зашла в квартиру, разделась, села на диван и уставилась в точку перед собой.

Он осторожно присел рядом. Кончики его пальцев едва коснулись моего плеча.

– Прости меня.

Конечно, я простила. Я очень старалась просто вычеркнуть из памяти его поведение, будто ничего и не было.

Когда мы оставались вдвоём, когда проводили в постели дни и ночи напролёт, постоянно смеялись и он любил моё тело – эти моменты были настоящими. В них была правда, которой не было в остальном. Но каждый раз, засыпая в его руках, я не знала, что ждёт меня утром и что он выкинет в следующий раз.

«Замри»

Это было тяжёлое утро. Проснувшись, я сразу увидела, что Андерс не в себе. Он метался из одной комнаты в другую, бегал по квартире, размахивал конечностями: то бил руками стены – естественно слегка, чтобы не сделать себе больно, – то дёргал ногами в разные стороны. Говорил, что у него болит голова, болят ноги, что ему плохо.

Мы снова решили поехать на озеро. Он долго медитировал там, а я сидела в машине, наблюдая за ним около часа. Он вернулся, но его состояние не изменилось. Я сразу это поняла, но всё равно спросила:

– Тебе лучше?

– Нет, – бросил он сухо, – мне плохо.

Мы ехали молча. В попытке поддержать его я спросила:

– Что именно и как именно у тебя болит?

Он стал говорить о своих невыносимых ощущениях, боли в голове.

– Вот у тебя такого нет! – упрекнул он меня так, будто я была виновата в его состоянии. – У тебя этого нет, поэтому ты всё время спрашиваешь, сомневаешься, действительно ли я испытываю всё это! А мне плохо! Плохо, понимаешь?!

При этом его голос стал злым и агрессивным.

Я не выдержала и крикнула:

– Так обратись к врачу!

И тут в дикой ярости он стал бить по рулю:

– Ты не понимаешь меня! Не понимаешь меня! Не понимаешь меня!!! НЕ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ!

Я отвернулась к окну, по щекам потекли слёзы. Я не выносила такой тяжёлый и громкий мужской крик. Хамство и грубость посторонних мужчин я пресекала очень быстро. Но когда дело касалось близкого мужчины, человека, которого я впустила в свою жизнь, – и этот мужчина начинал на меня кричать, я часто впадала в ступор, и не знала, что делать.

Не прошло и двух месяцев, как я и Андерс впервые встретились в том длинном коридоре йога-центра, но он уже вымотал мне все нервы. Я была на грани.

И даже после всего этого меня продолжало невозможно тянуть к нему. Закрываясь в комнате, я часто плакала. Андерс то подходил ко мне и начинал какой-нибудь бытовой разговор, то делал вид, что ему всё равно.

«Правильный» ответ

Арабские рестораны чем-то похожи на наши заведения в Казахстане: никакой сдержанности и экономии, столы ломятся от яств. Самые роскошные места, где чувствуется настоящий размах и избыток.

В тот светлый день к нашей компании – мне, Андерсу и Рамешу – присоединилась Зара. Старая подруга всей их компании, она когда-то приехала из Ирана и много лет проработала здесь юристом. Сейчас она была на пенсии, но всё ещё ориентировалась в миграционных законах Швеции. Андерс не оставлял надежды на «инсайт»: а вдруг Зара знает что-нибудь ещё?

Зара оказалась высокой, статной женщиной с проницательным взглядом. Она не утруждала себя намёками или долгими приглядываниями, и предпочла взять быка за рога, сбросив маску вежливости и задав вопрос с той прямотой, какую обычно позволяют себе хозяева положения:

– Итак, Марианна, скажи честно: зачем тебе Швеция? Ты здесь ради Андерса или у тебя какие-то другие планы?

Как и Стиг, слово «церемония» Зара, разумеется, прекрасно знала – но со мной предпочла обойтись без этих излишеств.

За столом ненадолго повисла тишина. Рамеш до этого сосредоточенно изучающий меню, поднял на меня глаза. Пришлось занять оборонительную позицию и приготовиться к оправданиям. Я знала, как мы выглядим со стороны: пожилой швед и молодая, хрупкая иностранка.

Я мягко взяла Андерса за руку:

– И то, и другое.

Зара чуть заметно усмехнулась.

– Что ж, это правильный ответ, – в её голосе прозвучало что-то похожее на снисходительное одобрение.

Мы набрали столько еды, что съесть это за один раз было физически невозможно. Мы с Андерсом переглянулись, понимая, что погорячились со своим голодным энтузиазмом, но останавливаться не хотелось.

– Есть ли у тебя бизнес? – Зара обращалась ко мне. – Нужен реальный доход и база клиентов здесь. Работа? Сама понимаешь… у тебя нулевой шведский.

– Учёба, – я назвала следующий пункт из своего короткого списка возможных решений.