Р. Баркер – След костяных кораблей (страница 88)

Когда Джорон проснулся под звон колокола, он сразу почувствовал привычный ритм, означавший, что корабль успешно летит по морю. На миг им овладело умиротворение – все шло по плану. Он не думал о том, что прошло или что еще им предстоит, не ощущал боли от шрама на спине, у него не ныла культя или язвы на теле и лице. Впрочем, он понимал, что так долго не продлится, с движением придет боль. Он намазал язвы мазью, которую делала для него Гаррийя, после чего оделся и замотал шарфом лицо. И услышал, как кто-то тихо скребется в его дверь.

– Эй, кто там? – спросил Джорон.

– Гавит, хран-пал, – последовал ответ.

– Заходи, – разрешил Джорон. Гавиту пришлось немного повозиться с дверью из-за потерянной в сражении с зубохватом руки. – Чем я могу помочь?

– Меня прислала супруга корабля, хран-пал, чтобы я сообщил тебе, что у Фарис начались схватки, – сказал он и опустил голову, не в силах смотреть на Джорона.

– И насколько я понимаю, Гаррийя сейчас с ней? – Гавит кивнул. – Значит, Фарис находится в надежных руках. – Гавит снова кивнул, и Джорон выбрался из гамака. – Ты беспокоишься о ней, верно? – И вновь Гавит кивнул, а потом заговорил, и Джорон видел, что каждое следующее слово давалось ему с трудом.

– Это должен был быть я, – сказал он.

– О чем ты? – спросил Джорон.

– На месте Серьезного Муффаза, – прошептал Гавит. – Мне следовало выпрыгнуть за борт. – Затем он поднял взгляд, посмотрел Джорону в глаза, и по его щекам потекли слезы. – Ты мне поверил, а я тебя подвел. Я должен был быть на месте Серьезного Муффаза.

Джорон задумался о том, что ему ответить. Не вызывало ни малейших сомнений, что Гавит был отцом ребенка Фарис, и это знание испортило их отношения.

– Ты меня не подвел, Гавит. Мы все совершаем ошибки. Серьезный Муффаз сделал свой выбор. Он решил, что жизнь Фарис и твоя того стоили.

– Я его недостоин, – сказал Гавит. – Посмотри на меня, я однорукий калека. Какая польза от меня на корабле? Даже самое простое задание я делаю вдвое дольше, чем любой другой дитя палубы. Я должен покончить со своими страданиями, хран-пал, я уверен, что приношу кораблю только невезение.

Джорон понял: несмотря на то что Гавита мучила вина перед Серьезным Муффазом и тревога за женщину, которую он любил, он пришел сюда не только из-за этого. Гавит, хотел он того или нет, принес предупреждение, мнение тех, кто работал на нижних палубах. Слова Джорона дойдут до самого сердца корабля, их донесет Гавит, и его реакция и поведение могут оказать влияние на всю команду, ведь он всегда был популярен как любимец супруги корабля.

– Значит, так говорят на нижних палубах, Гавит? Что Старуха обратилась против Миас?

Сначала Гавит молчал, но потом кивнул.

– Не все, – сказал он, всхлипнул и вытер нос. – И даже не большинство. Но некоторые произносят такие слова шепотом. Мне кажется, те, кто ее не знали, ждали большего.

– Ну тогда позволь мне кое-что тебе сказать. Во-первых, тебе следует уважать выбор Серьезного Муффаза, он знал наш корабль как никто другой и решил, что ты того стоишь. И я – посмотри на меня, юноша, – хрипло продолжал он, когда Гавит вновь опустил глаза в пол, но теперь поднял взгляд на Джорона. – Я считаю тебя достойным, ведь никто из женщин и мужчин «Дитя приливов» не может направлять дуголук так, как ты. Если бы вперед выступил ты, а не Серьезный Муффаз, мы бы потеряли не только тебя, но еще и Фарис вместе с ребенком, которого она носит, ведь мы оказались в ловушке закона и традиций. И последнее – выслушай меня очень внимательно. Супруга корабля перенесла длительные пытки, но не сломалась. Потому что знала правду: наш корабль носит название «Дитя приливов» в соответствии с пророчеством, которое должно обеспечить мир между Ста и Суровыми островами, и я всем сердцем верю, что его исполнит Миас Джилбрин, твоя супруга корабля. Ты меня понял?

Гавит стоял перед ним и моргал, пытаясь осмыслить то, что услышал, а Джорон, который уже сделал первый шаг по лестнице пророчества, решил, что ничего не потеряет, если поднимется по ней до конца.

– У ветрогонов также есть пророчество, – продолжал Джорон. – В нем меня называют Зовущим и говорится, что я поднимаю кейшанов. Если супруга корабля меня попросит, я призову на помощь всех кейшанов моря, и на наш корабль придет новая жизнь, не только ребенок Фарис, а нечто более значительное, ты меня понимаешь, Гавит? – Он кивнул, и Джорон почувствовал, что в юноше произошло изменение. – А теперь иди, я уверен, что у тебя хватает работы.

Гавит повернулся и распахнул дверь – и ему пришлось протиснуться мимо Гаррийи, которая собралась войти. Она посмотрела ему вслед и фыркнула.

– Ты сказал ему достаточно, но не слишком много. У тебя хорошо получилось, Зовущий, – заявила Гаррийя.

– Или так, или безумие, иначе на нижних палубах не поймут пророчества, – ответил Джорон. – Так что займись своей работой, Гаррийя, помоги девушке родить ребенка. – Она усмехнулась, и на ее лице появились новые морщины.

– Ха, вот что происходит, когда какой-то дитя палубы думает, будто может объяснять старой Гаррийе, что ей следует делать, ведь все вы глупцы, оказавшиеся в море. – Она принялась хихикать, потом повернулась, собираясь уходить: – И все умрете без меня. Ты постарайся, чтобы эти старые кости продолжали держаться на воде, Зовущий, а я сделаю остальное. Да, старая Гаррийя сделает остальное.

И она исчезла в темноте нижней палубы.

На палубе царило напряжение. Известие о том, что Фарис рожает, быстро распространилось среди команды, они боялись за нее, хотя понимали, что происходящее находится за пределами контроля женщин и мужчин. Всем известно, что женщины умирают при родах, и они невольно мысленно возвращались к тем людям корабля, которых потеряли. Когда Джорон поднимался по лестнице на сланец, он услышал сдавленный крик, который донесся снизу, и, словно в ответ, почувствовал боль в культе. Он обнаружил стоявшую на корме Миас – супруга корабля смотрела в подзорную трубу, а когда опустила ее, Джорон увидел, что ее лицо стало белым, как морской лед, – слишком бледным для хороших новостей.

– Наш флот на горизонте, Джорон, – проговорила она.

И он почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

– Нет, – сказал он, – этого не может быть. Они не могли появиться так скоро. Мы должны были увидеть их значительно позднее. Каррад с легкостью нас догонит, если они двигаются так медленно.

Миас кивнула, а он вытащил из куртки свою подзорную трубу, поднес ее к глазу и сквозь грязные линзы принялся изучать горизонт. Сначала он ничего не увидел, кроме зазубренных шпилей Хребта Скирит, потом стал двигаться вдоль него, пока не обнаружил мачты кораблей. Еще только двух, но он знал, что это первые корабли их флота, и сердце сжалось у него в груди. И, словно в насмешливом подтверждении, сверху донесся голос.

– Впереди корабль на горизонте!

– Да, – сказал он, – и да проклянет все Старуха, это правда.

Часть III

В кильватере кораблей

Песня Удачливой Миас

Она летела через моря. Черный корабль мчался по воде. И Джорон Твайнер, Как всегда, стоял рядом с ней, Но Жрицы Старухи не слушали, Сказали: «Мы должны забрать ее глаз». Тиртендарн сказала: «Отдайте ребенка кораблям!» И море пришло к ней на помощь, Когда слово покинуло губы Дарн.

48

Отплытия и прибытия

Пока суда флотилии сближались, между «Дитя приливов» и черными кораблями шел яростный обмен сигналами. Миас попросила всех супруг кораблей собраться у нее в каюте. После того как «Дитя приливов» воссоединился с флотом, Миас исчезла в своей каюте, предоставив Джорону наблюдать за приближающимися флюк-лодками с супругами кораблей. Он с тревогой всматривался в морские просторы за ними, ожидая в любой момент увидеть мачты преследующего их флота, и обрадовался, когда супруги корабля начали подниматься на борт и отвлекли его от этого занятия, поскольку ему пришлось организовать церемонию встречи. Фогл провожала их на нижнюю палубу, а не сразу к Миас, чтобы они могли выпить и закусить между малыми дуголуками. Миас не появлялась, и Джорон расхаживал между супругами кораблей, ощущая странное настроение, которое воцарилось среди гостей, ведь совсем недавно он ими командовал, а теперь снова стал простым хранителем палубы, более не обладая даже равным с ними званием.

На самом деле, как и они, он не был уверен в собственном положении – теперь оно выглядело странным, – да, он являлся всего лишь хранителем палубы, однако именно он сумел вернуть Миас. Возможно, прежде подобные вещи имели бы для него значение и он испытывал бы тревогу, но он уже давно привык к командованию и неловким моментам, которые его сопровождали. Джорон обнаружил, что для того, чтобы просто продолжать, наилучшим решением было вести себя настолько нормально, насколько возможно. Вскоре он уже начал с ними беседовать, собирать новости, главным образом незначительные, разговор шел о том, как летают корабли, как поживают команды, – на «Поворачивающем волны» вспышка болезней, на «Ломающем хребты» подходили к концу запасы, – и Джорон, хорошо знакомый с проблемами супруги корабля, скрывал свое смятение, когда узнавал, что среди множества новостей совсем мало хороших и у людей почти не осталось надежды. Но он продолжал расхаживать среди них, называя по имени каждую супругу корабля. Он понимал, что они хотели услышать и чего боялись более всего.