Пётр Мельников – Они придут завтра (страница 14)

Разумеется, им известно, что он, Билибин, из ростово-ярославских дворян, и они будут всячески льстить ему тем, что его род ведет свое начало чуть ли не с 16 века. Отец — штабс-капитан Третьей Гренадерской артиллерийской бригады, в первую мировую войну дослужился до полковника артиллерии и к драматической развязке ее оказался в Румынии. Им, по всей вероятности, и это известно. И то, что его мать учила детей в Смоленске, и что Юрий отлично закончил последний класс Смоленско-Александровского реального училища. Они, видимо, знают и о том, что когда в марте 1918 Румыния вышла из войны, полковник Александр Николаевич Билибин не воспользовался близостью австрийской границы, не порвал с Россией, как это поспешно сделали иные «истинные» аристократы, и не бежал позорно от «революции варваров» в Европу. В апреле полковник возвратился из Румынии в нищую, разоренную и голодную Республику Советов и никогда не жалел об этом, так как считал себя русским и, верный своему Отечеству, остался с народом делить его горести и радости. Разных Локкартов, конечно, шокировало то обстоятельство, что ЧК не расстреляло полковника и даже доверило ему командование артдивизионом. Отец и сына взял в 16-ю армию, где Юрий преподавал математику на курсах комсостава.

Красные тоже умели ценить умы. Это они откомандировали Юрия учиться в Смоленский политехнический институт, откуда в 1921 году он перевелся в Петроградский горный институт. Любимец профессоров А. К. Болдырева и А. Н. Заварицкого уже на последнем курсе, как молодой ученый, сотрудничал в геологическом комитете, участвовал в Хакасской экспедиции. И настолько преуспел, что перевел из Могилева в Петроград и больного туберкулезом отца, и мать Софью Степановну. 10 мая 1926 года Юрий Билибин стал горным инженером, «Алюминиевые минералы из Хакасского округа» — так называлась его квалификационная работа, а… пошел на золотые прииски.

Чистенький, скользкий господин нервно заерзал а закурил, чтобы скрыть волнение, охватившее его. Черт их побери, этих русских, когда они, наконец раскачаются, то вдруг выясняется, что это дьявольски, многогранно, по-ломоносовски талантливые люди. Нечто подобное он уже слышал и в Петрограде, и во время переезда во Владивосток.

Нахмурив брови, Юрий Александрович молча слушал.

— Поймите, — медоточиво внушал скользкий человек, — золото имеет особое, весьма коварное свойство по сравнению, скажем, с углем и даже нефтью. Оно с каждой минутой распаляет жажду иметь его больше и при достижении этой цели заставляет не считаться ни с чем. Советам нужно золото сейчас, немедленно, чтобы быстрее покончить с разрухой. И вы им даете его. Но ваше призвание не в этом. Вы мыслите шире — на перспективу, на большое будущее. Ваш бизнес — ваш мозг, ваши идеи, а они дороже золота. Таких, как вы, в нашей компании ценят… Мы поможем вам возродить прежние условия, вы будете жить по-дворянски и даже лучше, если проявите себя как истинный джентльмен. А вы по духу своему именно такой.

Юрий Александрович усмехнулся. «Быть джентльменом. Это на их языке, вероятно, означает: находить богатое золото, а потом утаивать его от своего народа. И вообще всего себя продать, подчинить интересам господ-концессионеров».

— Извините за откровенность, нам известно — у вас несносный характер. Вы лезете на рожон там, где авторитеты стоят еще незыблемо. Это от вашей талантливости, от избытка новых идеи. Поймут ли и оценят ли они вас достойно? Не обвинят ли в академизме, в том, что вы больше теоретик, чем практик? А мы вас поймем и воздадим вам должное именно, как ученому. Поймите и поверьте, компания «Лена-Голдфилдс» возвратилась к вам надолго. Новая Россия пока что умеет произносить громкие фразы и плохо делает бизнес. Мы слова на ветер не бросаем. Вы у нас станете крупной фигурой. У нас есть где развернуться вашему таланту, ведь Англия добывает золота больше всех в мире.

— Я русский… — сухо отрубил Билибин.

— Зачем же так сразу и резко. Мы вас не торопим с ответом. Подумайте наедине. Такой счастливый случаи может и не повториться, — заегозил собеседник. Он опустил глаза и перешел на шепот. — Неужели в вас не заговорит дворянская, кастовая честь? Как вам платят? Это же унизительно!

— Не меньше, чем другим, — спокойно парировал Билибин. — А могли бы и больше, да пока не могут. И это по вашей вине, господа. Англия, вся Антанта, усердно поработали, чтобы окончательно развалить экономику старой России. — Бледность покрыла лицо Юрия Александровича. — Да, мой отец дворянин, царский офицер, но он не изменил России и отдал себя в распоряжение Красной Армии, чтобы помочь Советам сорвать планы Антанты, разбить гнусных предателей родины, всех этих Деникиных, Колчаков, Юденичей, Врангелей, Мюллеров, всех, кто продавал кровь русских крестьян и рабочих и русское золото заклятым врагам моей Родины! Убирайтесь вон!

Скользкий человек испуганно заморгал глазами и моментально исчез из ресторана. А вагон так хорошо покачивало. Какой нахал! Какой негодяй! Хотел его, Билибина, столкнуть лбом с Советами, которые, несмотря на всю свою бедность, в самые первые годы своего существования дали ему высшее образование. Прохиндей не прочь возродить ему условия, в каких жили дворяне? К черту! Да, он обломок этого клана, исчезающего в волнах истории. Но он-то не потонул и не хочет тонуть! Он, как и отец и мать, навсегда пристал к берегам новой России, Это его земля и русский народ — его народ, а сам он его кровный сын. Он никогда не унизится до того, чтобы мещанский уют и комфорт, модный костюм и набитое сластями чрево поставить выше благородной цели ревностно служить русской науке и стать полезным своему народу.

Будет трудно? А кому и когда было легко, если он первый протаптывает дорогу? Что же касается того, кто в новой России будет больше добывать золота — англо-американская компания или отечественная золотая промышленность — время покажет…

После прилизанный господин, негодуя, жаловался Раковскому на Билибина. Зачем так кричать и так грубо прогонять его! Какой несносный характер! Разве он желал ему плохого или уговаривал эмигрировать из России? Не принимаешь бизнеса, так и скажи достойно, как джентльмен джентльмену.

Вольдемара Петровича особенно привлекала в Билибине его железная самодисциплина, его собранность и принципиальность. По просьбе Бертина Юрий Александрович не раз выступал перед рабочими. Говорил он ясно, как и писал, сразу набело крупными, четкими буквами. Старателям нравились в этом рыжебородом человеке его открытая улыбка и к месту злой сарказм в словах и в блеске его умных глаз. Билибин никогда не подлаживался под рабочих, но и не ставил себя выше их. Любил поговорить с бывалыми, толковыми людьми. Много расспрашивал сам и охотно отвечал на бесчисленные вопросы таежников. Вскоре после его приезда в Незаметный весь прииск знал, что главный геолог не только умница и отлично понимает свое дело, но что он и не дурак выпить, неплохо разбирается в еде, не прочь повеселиться. В общем — на работе требовательный, строгий, а после работы — компанейский человек, и такой же грешный, как и все. Однажды молчаливый Степан Дураков выразительным взглядом обратил внимание Сергея на руки Билибина: пальцы утолщены, с твердыми ногтями:

— Такими только и подбирать камни…

Всматриваясь в лицо Билибина, Сергей мучительно припоминал, кого же он напоминает ему. И вдруг рассмеялся, — ведь вот бывает же такое сходство! Как это не покажется странным, а Юрий Александрович обликом своим весьма походил на Наполеона. Только лоб выше и светлее, нос чуть длиннее и глаза больше и светлее. А вот складка губ и подбородок, впрочем, и это все разве что крупнее.

В последние дни осени Раковский все чаще видел Билибина с Бертиным. В их разговоре все чаще упоминались Охотск, Колыма, Чукотка, имена колымских старателей Бориски и Сафейки и проводников якутов Макара Медова и Александрова. Спор разгорался вокруг записок Розенфельда и Поликарпова. Вольдемар Петрович припомнил, как еще до революции в Бодайбо золотопромышленники давали ему все для разведки золота на Колыме, но он тогда из Охотска ушел на Амур. В пути у Аллах-Юня, в сильный дождь, В. П. Бертин пропустил лошадей вперед, а сам с дружком слесарем отстал. Взяли в лоток породу и промыли. Богатое золото! Юрий Александрович и Аллах-Юнь взял на заметку. Однако его почему-то тянуло на Анадырь.

А какой живой отклик среди геологов и старателей Алдана вызвало сообщение о том, что в бассейны рек Яны, Индигирки и Колымы выехала Якутская комплексная экспедиция во главе с академиком А. А. Григорьевым и геологом С. В. Обручевым! Выходит, наступление на «белые пятна» северного материка началось с запада. Это подхлестнуло и Юрия Александровича, и Вольдемара Петровича. Не опоздать бы! Однако Билибина и Бертина больше устраивал другой путь проникновения на Колыму — с моря.

И вот все семь полевых партий собрались вместе. Начались шумные сборы к отъезду геологов в Москву и Ленинград, Среди студентов-практикантов Сергею почему-то больше других приглянулся Петр Шумилов, веселый, круглолицый русский парень с пухлыми щеками. Было в нем что-то мальчишеское. Заложив ногу на ногу и опираясь на колени скрещенными руками, улыбчивый Петр пытливо вслушивался в разговор. Иногда лицо его подергивалось и бледнело. Видимо, в детстве он чем-то болел. Было видно по всему, что и Билибин любил Шумилова. Понравился он и Степану Дуракову за деловитость и звонкий, как валдайский колокольчик, смех, за округлый вологодский говор.