Пётр Фарфудинов – Женский Роман «Объектив желания» (страница 6)
Они жили в пузыре вне времени. Но пузырь был хрупким. Иногда ночью Светлана просыпалась и видела, как он стоит у окна, курит, глядя в темноту. Его профиль был напряженным. Он думал о городе. О врагах. О дочери. И она понимала, что их рай – лишь временное перемирие.
Тем временем, Виктория действовала. Она пригласила Киру на ужин в самый дорогой ресторан города. Не как соперницу, а как потенциального союзника.
– Ты хочешь власти и признания, – сказала Виктория, отодвигая десерт. – Я могу дать тебе и то, и другое. По-настоящему. Не через жалкий шантаж, который вскроется через неделю, а через реальную позицию. Директор по PR всего фестивального направления в моей московской компании.
Кира смотрела на нее с подозрением.
– Цена?
– Отказ от всех компрометирующих материалов на Марка и Светлану. И помощь против Артёма.
– Почему ты против него? Вы, кажется, были близки.
– Потому что, – Виктория сделала глоток вина, – он играет против всех. В том числе и против меня. Его цель – не просто месть Марку. Его цель – купить его обанкротившуюся после скандала студию за бесценок и присвоить архив. В том числе те работы Яны, которые доказывают, что Марк не вор. Он хочет уничтожить доказательства и репутацию одновременно. Он профессионал. И мы с тобой для него – пешки.
Виктория солгала лишь отчасти. Она действительно разузнала об истинных планах Артёма через свои столичные связи. Но скрыла, что эти планы угрожают и ее собственному фестивалю, который должен был стать ее триумфальным возвращением. Ей нужна была Кира с ее местными знаниями и беспринципностью.
Кира, обольщенная предложением о московской позиции, согласилась. Она передала Виктории флэшку с фотографиями. Но оставила себе одну, самую неявную, на случай, если партнерша ее подведет.
Артём явился к Виктории без приглашения. Он был холодно вежлив.
– Они сбежали, – констатировал он. – Где они, Вика?
– Не знаю, – она пожала плечами, делая вид, что сортирует бумаги на столе. – И, честно говоря, мне надоела эта мыльная опера. У меня фестиваль.
– Перестань, – он мягко произнес. – Ты влюблена в него. В Волкова. Я видел, как ты смотришь на его фотографии. Это не взгляд арт-менеджера. Это взгляд женщины, которая не до конца забыла старую страсть.
Виктория замерла. Он попал в цель. Ее холодность к Марку все эти дни была маской. Видя его рядом со Светланой, она чувствовала не ревность, а горькое сожаление. О той неделе, которую они могли бы превратить в нечто большее, но не захотели.
– Даже если это так, – сказала она, поднимая на него ледяной взгляд, – это не дает тебе права разрушать жизни. Твоя сестра любила его. Ты действительно думаешь, она хотела бы этого? Эта охота?
Лицо Артёма исказила судорога боли.
– Она погибла из-за него! Из-за его эгоизма! Он увез ее на ту роковую съемку!
– Она была взрослым человеком и фотографом! – вспылила Виктория. – Она сама рвалась в ту поездку! Ты идеализируешь ее, Артём! Ты превратил ее в святую, а его – в дьявола! Жизнь не черно-белая, как его фотографии!
Их спор был прерван звонком Виктории. Это была Алина, дочь Марка. Ее голос дрожал:
– Тетя Вика, вы не знаете, где папа? Он не отвечает. А тут… ко мне в школе подошли какие-то люди, спрашивали про него и про Светлану Ивановну. Мне страшно.
Виктория поняла – Артём начал действовать. Он давил на слабые точки. На ребенка.
На десятый день уединения на озере случилось два события.
Первое: они наконец заговорили о будущем. Сидели на причале, бросая камешки в воду.
– Я не могу вернуться в школу, – тихо сказала Светлана. – После всего, что, наверное, уже наговорили.
– Уеду в Москву, – ответил Марк. – С Алиной. Начинать с нуля. Без прошлого.
Он повернулся к ней.
– Поедешь с нами?
Вопрос висел в воздухе. Поехать с ним означало сжечь все мосты. Стать «той самой женщиной», которая разрушила семью (хотя брак с женой давно распался) и устроила скандал в городе. Стать его музой и тенью.
Она смотрела на отражение в воде – их двое, сидящих рядышком, их образы колышутся, расплываются, сливаются.
– Не знаю, – честно ответила она. – Я должна знать, что там, в городе. Должна увидеть это своими глазами. Принять решение здесь, сейчас… это как подписать контракт, не читая.
Он кивнул, не настаивая. Но в его глазах мелькнула тень разочарования.
Второе событие было страшнее. Ночью их разбудил звук мотора. Свет фар мелькнул между деревьями на противоположном берегу. Кто-то приехал. Они замерли в темноте, прижавшись друг к другу. Фары погасли. Наступила тишина. Но чувство, что за ними наблюдают, не покидало до самого утра.
Их уединению пришел конец. Кто-то нашел их. Артём? Кира? Или кто-то другой?
На одиннадцатый день снова пошел дождь, настоящий осенний ливень. Марк был мрачен. Он чувствовал угрозу, исходящую от того ночного визита, и свое бессилие. Эта беспомощность выливалась в раздражительность. Они поссорились из-за ерунды – из-за того, кто должен идти за водой в колодец под дождем.
Ссора переросла в молчаливое противостояние. Он сидел у окна, она – у печки. Напряжение росло, густело, как туман над озером. И тогда Светлана, не выдержав, первая нарушила тишину.
– Ты злишься на меня! – крикнула она. – Потому что я не дала тебе готового ответа! Потому что я не идеальная, безоговорочная муза, которая готова бросить все и лететь за тобой на край света! Извини, что я человек, у которого есть своя жизнь, свои страхи!
Он резко обернулся.
– Я злюсь не на тебя! Я злюсь на себя! За то, что втянул тебя в этот кошмар! За то, что не могу защитить! За то, что даже здесь, в этом проклятом раю, я приношу тебе только проблемы! Может, тебе правда стоит уйти! Пока не поздно!
Это были слова, сказанные в гневе. Но они резанули по живому. Светлана вскочила, глаза ее блестели от слез.
– Хорошо! – выкрикнула она. – Может, и стоит!
Она бросилась к двери, намереваясь выбежать под дождь, куда угодно, лишь бы не видеть его. Но он оказался быстрее. Он перехватил ее у порога, схватил за плечи.
– Нет! – его голос был хриплым, почти звериным. – Не уходи. Я не отпущу. Я не могу.
Он прижал ее к себе, и его тело дрожало от сдерживаемых эмоций. И тогда вся ее ярость, весь страх, вся неуверенность вылились не в слезы, а в яростную, почти агрессивную страсть. Она вцепилась в него, стала рвать на нем одежду, кусать губы, царапать спину. Это была не нежность, а битва. Битва за него, за себя, за их общее будущее, которое пытались у них украсть.
Он ответил ей той же монетой. Их соитие на холодном полу у двери, под звук ливня, бившего в крышу, было грубым, отчаянным, животным. В нем не было утонченности их предыдущих ночей. Была только, первобытная потребность доказать: «Ты мой. Я твой. И никакие штормы нас не разорвут».
После, лежа в беспорядке сброшенной одежды, тяжело дыша, они смотрели друг на друга. И вдруг оба засмеялись. Смех был нервным, сбивчивым, но он снял напряжение.
– Мы сумасшедшие, – выдохнула Светлана.
– Да, – согласился Марк, проводя пальцем по ее мокрой от дождя и пота щеке. – И я не хочу выздоравливать.
В этот момент на пороге, отбросив капюшон промокшего плаща, появиласьВиктория. Ее лицо было бледным от усталости и дороги. Она обвела взглядом сцену перед собой – разбросанную одежду, их сплетенные тела – и ничуть не смутилась.
– Милые мои, – сказала она хрипло. – Прерву ваш… послесловие к ссоре. Собирайтесь. У нас проблемы. Большие. И ехать нужно сейчас.
В машине Виктории царила гнетущая тишина. Марк и Светлана, одетые кое-как, сидели на заднем сиденье. Лесная дорога была размыта дождем, и внедорожник с трудом пробирался по грязи.
– Что случилось? – спросил Марк, когда они выехали на асфальт.
– Артём, – отчеканила Виктория, не отрывая глаз от дороги. – Он давит на все кнопки. Разослал анонимные письма в управление образования с намёками на «аморальное поведение» Светланы. Нашёл бывшую жену Марка, Ольгу, и убедил её подать на пересмотр алиментов и требований о единоличной опеке над Алиной, ссылаясь на «нестабильность и скандальный образ жизни» отца. И он близок к тому, чтобы найти вас на озере. Он проверяет все мои старые объекты.
– Алина? – голос Марка стал опасным.
– Под присмотром моей помощницы. Но она напугана. В школе начался шепоток. А Кире… – Виктория на мгновение замолчала. – Кире я, кажется, не до конца доверяла правильно. Она играет свою игру.
Город встретил их не осенним солнцем, а сплетнями, которые витали в воздухе, словно туман. Светлана, вернувшись в свою квартиру, обнаружила, что домашний телефон отключён, а на мобильный пришло несколько анонимных сообщений с одной фразой: «
Марк же отправился прямо к Артёму. Он нашёл его в номере отеля «Ведогонь». Дверь была приоткрыта.
– Входи, Волков, – раздался изнутри спокойный голос.
Артём стоял у окна с бокалом виски. На столе лежала папка.
– Я ждал тебя. Садись.
– Хватит игр, – сказал Марк, не двигаясь с места. – Что тебе нужно?
– Признания, – холодно ответил Артём. – Публичного признания в том, что ключевые идеи серии «Тишина пражских дворов» принадлежали Яне. И передачи мне всех оригиналов негативов и рабочих материалов по тому проекту. Тогда я отзову все свои заявления. Твоя подружка сможет вернуться в школу. Твоя дочь останется с тобой.