Пётр Фарфудинов – Треугольник Волка. Криминальный роман (страница 8)

– Але.

– Мне нужен Китаец.

– Кто спрашивает?

– Ветер. От Штыря.

Пауза. Потом:

– Через час на Чистых прудах. У памятника Грибоедову. Знаешь?

– Найду.

– Будь один. И без глупостей.

Трубку бросили. Ветров оделся, спрятал пистолет под куртку, вышел. На улице моросил дождь – мелкий, противный, московский. Он поймал частника, старые «Жигули» с шашечками изоленты на дверце. Водитель – узбек с золотыми зубами – крутил баранку и рассказывал про жизнь:

– Москва, начальник, большой город. Деньги есть – всё есть. Денег нет – плохо. Я тут десять лет, квартиру купил, жену привез. А ты откуда сам?

– С юга, – коротко ответил Ветров, давая понять, что не расположен к разговору.

Узбек понял, замолчал. Довез до Чистых прудов, взял трешку. Ветров вышел у метро, прошел к прудам. Место было красивое, даже под дождем: старые особняки, аллеи, скамейки. Памятник Грибоедову стоял в сквере, задумчивый, в бронзовом плаще.

Ветров присел на скамейку, закурил. Ждал. Через полчаса подошел невысокий коренастый мужик в кожаном плаще, с лицом, похожим на сплюснутый кирпич. Глаза узкие, как у калмыка, откуда и кличка.

– Китаец, – представился он, садясь рядом. – Штырь звонил, сказал – ты от Деда. Говори, что случилось.

Ветров коротко рассказал про Питер, про Купола, про бегство. Китаец слушал молча, только кивал иногда. Когда Ветров закончил, он достал папиросу, закурил, долго смотрел на пруд.

– Значит, Купол теперь с Москвой? – спросил он наконец. – Плохо. Мы с Дедом в нормальных отношениях, а Купол – мутный. Ему бы только бабки срубить, а там хоть трава не расти.

– Ты с Дедом работаешь?

– Я сам по себе, – Китаец усмехнулся. – У меня свой интерес. Держу несколько точек на юге Москвы, рынок, пару АЗС. Дед помогал когда-то, теперь я сам. А ты чего хочешь?

– Работу. И крышу. На время.

Китаец задумался. Докурил, бросил окурок в урну.

– Работа есть. В ЧОПе моем будешь? Платят немного, но кормят. И жилье дадут, общежитие. А там посмотрим. Ты опер бывший, это ценно.

– Пойдет.

– Тогда поехали. Покажу базу.

Они вышли из сквера, сели в машину Китайца – новенькую «Волгу» с тонированными стеклами. Поехали на юг, в сторону Каширского шоссе. Москва проплывала за окном: широкие проспекты, высотки, пробки, бесчисленные ларьки и палатки.

– Тут сейчас передел, – говорил Китаец, крутя баранку. – Тамбовские лезут, казанские, люберецкие. Мне нужны люди, которые умеют работать головой, а не только кулаками. Ты подходишь. Но учти: у меня свои правила. Не воруй, не стучи, не лезь в чужие дела. И всё будет нормально.

– Понял.

База находилась в промзоне за Каширкой – несколько ангаров, окруженных бетонным забором с колючей проволокой. На воротах – будка с охраной, вооруженной автоматами. Китаец посигналил, ворота открылись.

Внутри стояли грузовики, «Газели», несколько легковушек. В ангарах гудели станки – там что-то производили, чинили, красили. Пахло бензином, металлом, потом.

– Здесь моя империя, – Китаец усмехнулся. – Покажи документы, получишь форму и оружие. И помни: ты мне должен.

– Чем?

– Тем, что не сдал. Что не пошел к Куполу. Здесь это ценится.

Ветров кивнул. Начиналась новая жизнь. Третья за год.

Глава 3. Каширка

Общежитие для сотрудников ЧОПа находилось в старом пятиэтажном доме неподалеку от базы. Комната на четверых, но Ветрову повезло: соседи были ребята спокойные, работали посменно, почти не пересекались. Койка, тумбочка, шкаф – всё, как в армии.

Первые дни он просто работал. Охранял склад с запчастями, проверял документы у водителей, дежурил на КПП. Работа была скучной, но спокойной. Никто не стрелял, не пытал, не предлагал выбирать между смертью и предательством.

По вечерам он сидел в комнате, читал книги – брал в местной библиотеке Дюма, Хемингуэя, даже Пастернака. Иногда смотрел телевизор, который стоял в красном уголке. По ящику показывали одно и то же: война в Чечне, стрельба в Москве, убийства бизнесменов. Страна сходила с ума.

Через две недели Китаец вызвал его к себе в кабинет. В кабинете, помимо хозяина, сидел молодой парень в дорогом костюме, с красивым холеным лицом и холодными глазами.

– Знакомься, – Китаец кивнул на парня. – Это Руслан. Он у меня за дела с нефтью отвечает. У него проблема. Расскажи, Руслан.

Руслан закурил, пустил дым к потолку:

– У меня АЗС на Варшавке. Тамбан, бензин, масло. Всё шло нормально, пока не пришли люди с юга. Кавказцы. Говорят, теперь это их земля. Требуют долю. Я отказал. Они пригрозили. Вчера мою машину подожгли.

– Кто именно? – спросил Ветров.

– Чеченцы, – сплюнул Руслан. – Или ингуши. Они сейчас везде лезут. Думают, раз война, то можно всё хапнуть.

Китаец посмотрел на Ветрова:

– Ты опер бывший. Сможешь пробить, кто там главный? Надо поговорить с ними по-мужски, но без лишнего шума. Если менты влезут – проблемы с лицензией.

Ветров задумался. Это было его дело – разбираться в криминальных структурах, знать, кто есть кто.

– Попробую, – сказал он. – Нужны связи, информация. И пара дней.

– Работай, – кивнул Китаец. – Руслан тебе поможет. И вот еще: оружие получишь любое. Но без самодеятельности. Если надо прижать – скажешь мне, я людей дам.

Ветров вышел. Внутри было странное чувство: он снова в деле. Но теперь по другую сторону.

Глава 4. Варшавка

АЗС на Варшавском шоссе стояла на оживленном месте, у перекрестка. Колонки новенькие, магазинчик при заправке, шиномонтаж. Руслан встретил его у входа, провел в подсобку.

– Смотри, – показал он на стопку бумаг. – Это наши доходы. Всё чисто, налоги платим. А эти твари хотят просто так брать.

– Сколько просят?

– Тридцать процентов. Это грабеж. Обычно крыша берет десять-пятнадцать. А эти – тридцать. И ведут себя нагло.

– Когда придут снова?

– Завтра. Сказали, в обед будут. Хотят показать, что хозяева.

Ветров кивнул. У него созрел план.

Вечером он обзвонил старых знакомых, с кем работал еще в Ростове, кто теперь служил в Москве. Один из них, опер из МУРа, согласился встретиться.

Встретились в скверике на «Павелецкой». Опер – грузный мужик с усталыми глазами – курил, смотрел на прохожих.

– Ты чего, Ветер, в Москве? – спросил он. – Говорят, ты из органов ушел.

– Ушел. Теперь частный сектор.

– Ну-ну, – опер недоверчиво покачал головой. – Чего надо?

– Пробить людей. Кавказцы, работают на юге Москвы. Крышуют АЗС.

– Таких много. Кто конкретно?

– Пока не знаю. Но завтра они придут на точку. Мне бы понять, кто главный.

Опер задумался: