Пётр Фарфудинов – Треугольник Волка. Криминальный роман (страница 5)

– Ладно, – Штырь докурил, бросил бычок в лужу. – Вечером подъезжай к «Европейской». Знаешь гостиницу?

– Знаю.

– В ресторане посидим, с людьми познакомлю. А сейчас давай, покажу квартиру.

Они вышли на Невский, поймали частника – старенькие «Жигули». Штырь назвал адрес: Петроградская сторона, Большой проспект. Ехали долго, в пробках. Город открывался Ветрову постепенно: мосты, каналы, особняки, и все это в серо-желтых тонах, под стать погоде.

Квартира оказалась на пятом этаже старого дома без лифта. Две комнаты, кухня, совмещенный санузел. Обставлено бедно, но чисто. Из окна вид на крыши и купол мечети.

– Живи, – Штырь протянул ключи. – Соседи проверенные, не стучат. Если что – звони. Деньги есть?

– Есть.

– Ну и ладно. Вечером в семь у «Европейской». Не опаздывай.

Он ушел. Ветров остался один. Подошел к окну, открыл форточку. В комнату ворвался сырой питерский воздух. Где-то внизу звенел трамвай, кричали дети, лаяли собаки. Жизнь шла своим чередом.

Он достал фотографию матери, поставил на подоконник. Потом вытащил пистолет – тот самый «ТТ», который дал Дед на дорогу. Осмотрел, проверил обойму, спрятал под подушку.

Надо было начинать новую жизнь.

Глава 2. «Щит»

ЧОП «Щит» располагался в подвале жилого дома на Васильевском острове. Вывеска самодельная, дверь обита железом, звонок с переговорным устройством. Ветров нажал кнопку, ответил хриплый голос:

– Кого?

– От Штыря. К Михею.

Щелкнул замок. Ветров спустился по бетонным ступеням в полуподвал. Пахло сыростью, табаком и потом. В небольшом зале стояли несколько столов, на стенах – плакаты с самбо и боксом. За ближним столом сидел здоровенный парень в камуфляже, листал газету.

– Михей у себя, – кивнул он на дверь в конце комнаты.

Ветров постучал, вошел. Кабинет был маленький, заваленный бумагами и оружием – на стене висели помповые ружья, на столе лежали рации. За столом сидел мужчина лет сорока, коротко стриженный, с тяжелым подбородком и спокойными глазами. Он жевал бутерброд, запивал чаем из граненого стакана.

– Михей, – представился он, не вставая. – Штырь звонил, сказал – ты от Деда. Садись.

Ветров сел на табурет. Михей внимательно оглядел его, кивнул.

– Говорят, ты опер бывший. Из Ростова. Чего ушел?

– Выгнали.

– За что?

– За правду, – усмехнулся Ветров.

Михей тоже усмехнулся:

– Здесь за правду не гонят, здесь за правду платят. Работать у меня будешь?

– Смотря что за работа.

– Охрана кооператоров. Точки на рынках, ларьки, пара кафе. Иногда выезды на стрелки, но редко. Платят тысячу в месяц, плюс премии. Жилье свое?

– Свое.

– Хорошо. Форму выдадим, оружие – по необходимости. Завтра с утра на рынок поедешь, с напарником. Познакомишься с обстановкой. Но учти: у нас свои правила. Не крысятничать, не спать на посту, чужих не подпускать. Если менты придут – вежливо, но твердо. Понял?

– Понял.

– Тогда давай документы.

Ветров протянул паспорт и трудовую книжку. Михей пролистал, вернул.

– Завтра в восемь здесь. Иди знакомься с коллективом.

Ветров вышел. В зале сидел тот же здоровяк, теперь к нему присоединились еще двое – оба спортивного вида, в камуфляже.

– Здорово, – сказал один, светловолосый, с добрым лицом. – Ты новый? Я Колян. Это Леха, это Серый.

– Ветров, Андрей.

– Слышали. Ты с Ростова? Говорят, там жарко.

– Бывает.

– У нас тоже не сахар, – Колян закурил. – Но жить можно. Главное – не лезь, куда не просят, и всё будет пучком.

Они разговорились. Колян оказался бывшим десантником, служил в Афгане, после дембеля подался в охрану. Леха – кандидат в мастера по боксу, Серый – просто здоровый лось, из деревни, ничего не боялся. Ветров почувствовал себя почти своим.

Вечером они пошли в пивную неподалеку. Пили пиво, ели воблу, травили байки. Ветров слушал и молчал, впитывал новую атмосферу. Здесь, в Питере, всё было иначе: люди проще, но опасность чувствовалась глубже, подспудно. В Ростове всё на виду, на солнце, а здесь – под серым небом, в подворотнях, в подвалах.

Ночью он вернулся в квартиру, долго не мог уснуть. Снился Ростов, базар, Михалыч. А под утро приснился Дед – сидел в белом костюме на Невском и пил чай, а вокруг бегали люди в малиновых пиджаках.

Проснулся в холодном поту.

Глава 3. Точка

Утром Ветров с Коляном поехали на рынок. Рынок находился на Сенной площади – огромное скопление ларьков, палаток, толкучки. Торговали всем: от продуктов до техники, от одежды до кассет с музыкой. Кругом сновали покупатели, грузчики, цыгане. Над всем этим висел гул голосов, магнитофонная музыка, запах шаурмы и бензина.

– Наша точка – вон те ларьки, – Колян показал на ряд металлических контейнеров. – Торгуют шмотками, хозяин – армянин Рубен. Платит нам за крышу. Мы тут следим, чтобы его не обижали.

– Кто может обидеть?

– Да кто угодно. Местные бандиты, менты, конкуренты. Наша задача – не допустить.

Они подошли к ларькам. Рубен, толстый армянин с усами, увидев их, заулыбался, замахал руками:

– Колян, здравствуй! А это кто?

– Новый, Андрей. Будет с нами.

– Хорошо, хорошо, – Рубен пожал Ветрову руку. – Вы главное, порядок обеспечьте. А то вчера какие-то приходили, требовали деньги. Я сказал – у меня крыша есть, они ушли, но обещали вернуться.

– Кто такие? – насторожился Колян.

– Не знаю. Молодые, спортивные. Говорили, что теперь здесь их зона.

Колян переглянулся с Ветровым:

– Казанские, наверное. Они тут недавно появились, пытаются рынок подмять. Михей в курсе.

Они встали у входа, наблюдали. Рынок жил своей жизнью. Через час появились трое парней в спортивных костюмах. Шли нагло, расталкивая толпу. Подошли к ларьку Рубена.

– Эй, чурка, – сказал один, с перебитым носом. – Мы вчера приходили. Готовь деньги.

Рубен побледнел, но ответил:

– У меня крыша есть. Вон ребята стоят.

Парни обернулись, увидели Коляна и Ветрова. Переглянулись. Перебитый нос шагнул к ним:

– Слышь, вы кто?

– Охрана, – спокойно ответил Колян. – В чем дело?

– Дело в том, что этот рынок теперь наш. Понял? Так что валите отсюда, пока целы.