Пётр Фарфудинов – Треугольник Волка. Криминальный роман (страница 4)

Ветров молчал. Михалыч докурил, затушил окурок в консервную банку.

– Я тебе вот что скажу, – он понизил голос. – Володьку Хана убил не Купол и не москвичи. Я нашел. Случайно.

Ветров вскинул голову:

– Кто?

– Громов.

– Что?!

– То, – Михалыч достал из папки фотографию. – Смотри. Это снимок с места преступления. Видишь, гильза? А это гильза с прошлого года, когда Громов на стрельбище был. Экспертиза неофициальная показала – один ствол. У Громова «ТТ» трофейный, он его с войны хранит. И стрелял он сам.

Ветров смотрел на фотографии, не веря глазам.

– Зачем?

– А затем, что Володька знал про дела Громова. Громов с Москвой работал, с теми самыми, что к тебе приходили. Он им информацию сливал, а они ему бабки платили. Володька случайно узнал и пригрозил рассказать Деду. Громов его и убрал. А теперь Москва хочет через тебя убрать Деда и поставить Купола. Им нужен свой человек во главе.

Ветров почувствовал, как мир рушится. Громов – начальник управления, человек, которому он подчинялся, оказался убийцей.

– Что делать? – повторил он.

– Иди к Деду, – твердо сказал Михалыч. – Расскажи все. Это единственный шанс. Дед старый, но он воровской, у него слово есть. Он тебя не тронет. А Москва и Громов – уберут, как только ты станешь не нужен.

– А ты?

– А я старый, – Михалыч усмехнулся. – Мне терять нечего. Я заявление написал, обо всем. Лежит у адвоката. Если со мной что случится – пойдет в прокуратуру. Так что пусть попробуют.

Ветров обнял наставника. Впервые за долгое время.

– Спасибо, Михалыч.

– Иди, – тот махнул рукой. – И не оборачивайся.

Ветров вышел в ночь. Город гудел огнями, где-то играла музыка, смеялись люди. А он шел по темным улицам к дому Деда, и каждый шорох казался выстрелом.

Глава 5. Выбор

Дед принял его сразу. Словно ждал. Сидел в том же кабинете, пил чай, листал какие-то бумаги. Ветров рассказал все: про Громова, про москвичей, про Купола. Дед слушал, не перебивая. Только пальцы чуть сжимали чашку.

– Значит, Громов, – сказал он, когда Ветров закончил. – А я думал, он умнее. Ладно. Это я решу. А ты что хочешь?

– Я хочу уйти, – честно ответил Ветров. – Из Ростова. Начать новую жизнь.

– Не выйдет, – Дед покачал головой. – Теперь ты свой. Ты пришел ко мне, рассказал правду. Теперь ты – мой человек. Если уйдешь – убьют. Москва не простит. Громов не простит. Купол не простит. Останешься со мной – выживешь.

– Я не хочу быть бандитом.

– А кто сказал, что ты будешь бандитом? – Дед усмехнулся. – Ты будешь моим человеком. Это другое. Уедешь в Питер. Там у меня есть люди. Будешь работать, смотреть, слушать. Если надо – поможешь. А потом, может, и вернешься.

Ветров молчал. Выбора действительно не было.

– Хорошо, – сказал он. – Я согласен.

– Умница, – Дед кивнул. – Завтра утром поезд. Деньги и документы будут. А Громов… с Громовым я разберусь сегодня.

Ветров вышел от Деда в четвертом часу ночи. Город спал. Только собаки лаяли где-то далеко. Он шел по пустым улицам и думал о Михалыче. Надо было зайти к нему, попрощаться. Но сил уже не было.

Утром он узнал: Михалыча нашли в его квартире. Официальная версия – сердечный приступ. Но Ветров знал правду. Он стоял на перроне, держал билет до Ленинграда, и сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Поезд тронулся. Ростов уплывал назад, в пыльную дымку. Ветров смотрел в окно и видел лица: Михалыча, Деда, Громова. Он клялся, что вернется. Что отомстит. Но это будет потом.

А пока – впереди был Питер. Новый город, новая жизнь. И новая война.

Конец первой части

Часть вторая. Ленинград

Глава 1. Прибытие

Поезд «Ростов – Ленинград» прибывал на Московский вокзал ранним утром. За окнами вагона проплывали серые коробки домов, пустыри, заводские трубы, и все это под низким свинцовым небом, которое давило на плечи, как мокрая шинель.

Ветров вышел на перрон. Воздух здесь был совсем другой – сырой, холодный, с привкусом дыма и близкой воды. В Ростове в это время уже пекло, а тут люди ходили в плащах и куртках, зябко кутаясь. Он поправил сумку на плече – вещей было немного: смена белья, пара книг, фотография матери да конверт с деньгами, которые дал Дед. Пять тысяч рублей – по тем временам сумма приличная, на первое время хватит.

Вокзал гудел, как растревоженный улей. Носильщики с тележками, цыгане, торговки пирожками, милиционеры с равнодушными лицами. Ветров сразу уловил знакомые нотки: здесь тоже были свои «щипачи», свои карманники, свои блатные. Но чувствовалось, что порядок другой – северный, неторопливый, основательный.

Он вышел на привокзальную площадь и замер. Перед ним возвышался памятник Ленину, а за ним – широкая проспект, уходящий вдаль. По мосту через Обводный канал ползли трамваи, дребезжа на стыках. Люди спешили по делам, лица серьезные, сосредоточенные. Никто не смотрел по сторонам, не улыбался.

– Молодой человек, комнату не надо? – подскочила тетка в цветастом платке. – Дешево, чисто, хозяйка добрая.

– Не надо, – буркнул Ветров и пошел вдоль по проспекту.

Ему нужно было найти место, где остановиться. Дед дал адрес какой-то квартиры на Петроградской стороне, но Ветров решил сначала осмотреться, привыкнуть. Он зашел в телефонную будку, полистал записную книжку. Там был номер человека по кличке Штырь – местный авторитет, старый знакомый Деда. Надо было позвонить, договориться о встрече.

Он набрал номер. Долгие гудки, потом ответил хриплый голос:

– Але.

– Мне нужен Штырь.

– Кто спрашивает?

– Ветер. От Деда.

Пауза. Потом:

– Через час на углу Невского и Садовой. У кафе «Сайгон». Знаешь?

– Найду.

– Будь ровно. Опоздаешь – ищи ветра в поле.

Трубку бросили. Ветров вышел из будки. Надо было как-то убить час. Он пошел пешком по Невскому, разглядывая витрины. Магазины были скудные, но люди одеты кто во что горазд: встречались и модные пиджаки, и потертые пальто. В подворотнях торговали семечками и пивом. Где-то играла магнитофонная запись – Высоцкий, кажется.

«Сайгон» оказался культовым местом. Небольшое кафе-стекляшка на углу, возле него постоянно толклись люди – хиппи, художники, фарцовщики, просто любопытные. Ветров встал неподалеку, прислонившись к стене дома, и стал ждать.

Ровно через час из толпы вышел невысокий коренастый мужик в кожаном пиджаке, с лицом, пересеченным шрамом через левую бровь. Он огляделся, заметил Ветрова, подошел.

– Ветер?

– Да.

– Пошли, – Штырь кивнул в сторону двора.

Они прошли арку, оказались в грязном дворе-колодце. Штырь остановился, закурил.

– Дед звонил, сказал – свой. Значит, свой. Жить где будешь?

– Пока не знаю.

– Есть квартира на Петроградке, конспиративная. Дед просил устроить. Поживешь там, а там видно будет. Ты кем работать думаешь?

– В ЧОП хочу устроиться. У меня ксива оперативная осталась, пригодится.

– Дело, – Штырь кивнул. – У нас тут сейчас ЧОПы как грибы растут. Кооператоры свои конторы открывают, им охрана нужна. Только учти: ЧОПы разные бывают. Одни при ментах, другие при бандитах, третьи сами по себе. Тебе лучше при бандитах, надежнее. Есть тут одна контора, «Щит» называется. Держат спортсмены, бывшие борцы. Толковые ребята. Могу словечко замолвить.

– Буду благодарен.