Пётр Фарфудинов – Сборник фантастических рассказов (страница 4)
На четвертый день они вышли к реке, какой Алиса еще не видела. Она была не коричневой от ила, а темно-янтарной, почти черной, и текла неспешно, почти незаметно. Воздух над ней колыхался от жары.
«Река Двух Лиц, – прошептал Лукас. – Говорят, под ней спит огненная река. Здесь и нужно искать».
Они разбили лагерь на высоком берегу. Наступила ночь, непривычно тихая. Даже цикады замолчали. Марк и Лукас о чем-то тихо спорили у карты. Софи, дрожа, сидела у костра. Алиса подошла к самому краю, всматриваясь в темноту. И тут ее взгляд уловил слабое, фосфоресцирующее свечение на противоположном берегу. Точечное, голубоватое.
«Марк!» – позвала она тихо.
Он подошел, взглянул. Его лицо окаменело. «Это оно. Биолюминесценция. Так описывали…»
Решение было принято мгновенно. Переправляться ночью было безумием, но ждать до утра – рисковать, что свечение исчезнет или его заметят другие. Лукас нашел брод – опасный, по скользким камням, с сильным подводным течением. «Я иду первым», – сказал Марк. Он взял Алису за руку. «Держись за меня. Ни шага в сторону». Его взгляд был суров. «Софи, оставайся с Лукасом. Строго здесь».
Переправа была кошмаром. Вода, казавшаяся теплой у берега, в середине реки оказалась ледяной, обжигающей струей. Камни уходили из-под ног. Алиса спотыкалась, Марк крепко держал ее, иногда почти неся на себе. Лукас шел сзади, страхуя. Когда они выбрались на другой берег, дрожа от холода и напряжения, свечение было уже совсем рядом, за поворотом скалы.
Пещера. Небольшой, скрытый завесой корней вход, из которого струился тот самый призрачный голубой свет. Воздух изнутри пахнул озоном и чем-то сладким, пьянящим. Сердце Алисы бешено колотилось. Марк зажег фонарь и первым вошел внутрь.
Пещера оказалась гротом. И в центре его, на маленьком островке посреди подземного ручья с парящей водой, рос Он. Невысокий стебель с крупными, перламутрово-белыми лепестками, которые излучали собственный, мягкий свет. Вокруг него кружилась, сверкая, золотая пыльца. Это была самая прекрасная и самая неземная вещь, которую Алиса когда-либо видела. «Цветок Безмолвия». Он существовал.
Марк замер, глядя на него с благоговением, с которого началась вся наука. Он медленно, как во сне, сделал шаг вперед, чтобы перейти ручей. И в этот момент мир взорвался.
Снаружи раздалась очередь автомата. Крики. Голос Лукаса, хриплый от ярости: «Засада!»
Марк рванулся назад, к выходу, толкая Алису за собой. «В укрытие!»
Они выскочили из пещеры прямо в ад. Вспышки выстрелов рвали темноту. Лукас, прижавшись к скале, отстреливался из пистолета. Софи лежала ничком на земле, не двигаясь. Из леса, пользуясь темнотой, стреляли несколько человек.
«Софи!» – крикнул Марк и, не раздумывая, рванулся к ней через открытое пространство. Пули вздымали землю у его ног. Он упал рядом с девушкой, накрыл ее своим телом, потянул к ближайшим валунам.
«Идиот!» – закричал Лукас, но его крик потонул в новом взрыве – кто-то бросил световую шашку.
В этот момент Алиса увидела все. Увидела, как Марк, таща беспомощную Софи, смотрит на нее, Алису, и в его глазах нет той паники, что была секунду назад. Есть холодный, ясный расчет. И губы его шевелятся, словно он что-то считает. И тут же она вспомнила. Вспомнила ночь в его палатке неделю назад. Она проснулась от того, что он тихо разговаривал по спутниковой связи. Не на испанском, а на ломаном английском. И говорил о «задержке с поставкой образца», о «бонусе за дополнительные данные по гидрологии», о том, что «клиент будет доволен». Она тогда списала это на кошмар, на игру воображения. Но теперь, глядя в его расчетливые глаза, она поняла. Все было ложью. Его поиски, его страхи, его доверие. И их страсть. Все было частью сделки. А она… она была «дополнительными данными». Или, что еще хуже, приманкой, отвлекающим маневром.
Ледяная волна прокатилась по ее телу, сменив весь адреналин, весь страх. Она стояла, не двигаясь, пули свистели мимо, но ей было все равно. Она смотрела на него, и в ее глазах гас последний огонек. Гас навсегда.
Марк, уложив Софи в укрытие, обернулся, встретил ее взгляд. И увидел в нем не страх, не любовь, а пустоту. Бездонную, холодную пустоту океанской впадины. Он понял. Понял, что она что-то знает. Искаженное болью «Алиса!» сорвалось с его губ.
Она не ответила. Она просто повернулась и побежала. Не от выстрелов. От него. В глубь леса, в черную, всепоглощающую тьму, не разбирая дороги. Ее ноги сами несли ее, цеплялись за корни, падали, поднимались. За спиной еще гремели выстрелы, потом наступила тишина. Ее догнала только боль. Острая, рвущая изнутри, как будто кто-то вырвал у нее сердце прямо из груди и бросил в ту самую ледяную струю реки. Она упала на колени среди гигантских папоротников и зарыдала. Бесшумно, судорожно, как раненая птица. Амазонка в ней была мертва. Осталась лишь обманутая, униженная дура, которая променяла тишину океана на сладкий яд предательства.
Ее нашел Лукас на рассвете. Сидел, прислонившись к дереву, с пустым, высохшим взглядом.
«Идем. Они ушли», – сказал он просто.
«Он?» – хрипло спросила она, даже не надеясь.
«Жив. Девушка ранена в плечо, но не смертельно. Он вытащил ее. Мы отбились».
Она кивнула, не испытывая ни облегчения, ни новой боли. Просто пустота.
Обратный путь в лагерь занял два дня. Марк пытался к ней подойти, говорить. «Алиса, это не то, что ты думаешь. Я могу объяснить». Она проходила мимо, не глядя, как сквозь прозрачную стену. Софи, бледная, с перевязанным плечом, смотрела на Марка с обожанием мученицы, спасенной своим богом. Эта картина вызывала в Алисе лишь тошноту.
В лагере начался разбор полетов. Нападение на ученых! Скандал. Прилетели власти, военные, представители фонда. Марк, профессор Ривера и Лукас часами сидели на закрытых совещаниях. Алиса подала предварительный отчет и заявила, что уезжает при первой возможности. Профессор умолял ее остаться, но она была непреклонна. Ее мир сузился до одной цели – уехать. Вернуться к своему океану. Залечь на дно, как раненый кит, и лизать раны в одиночестве.
Вечером накануне отъезда в ее модуль постучали. Она думала, что это Иван. Открыла. На пороге стоял Лукас. Он вошел без приглашения, огляделся.
«Ты думаешь, он продал тебя», – констатировал он.
«Я слышала его разговор. Видела его глаза там, у реки. Все было ложью».
Лукас тяжело вздохнул. Он выглядел усталым и постаревшим. «Я много лет работал на разные… группы. Частная охрана, разведка, корпоративная безопасность. Я знаю игру, когда вижу ее. Марк Ривера вел двойную игру. Да. Но не против тебя».
Алиса сжала губы, не желая слушать.
«Те, кто напал – наемники. Работают на синдикат, который охотится за биоресурсами. Они вышли на след цветка давно. И вышли на Марка. Он это знал. Его разговор, который ты слышала, был с подставным лицом, агентом синдиката. Марк кормил его ложной информацией, чтобы вывести на чистую воду и узнать, кто стоит за всем. Его план был – инсценировать находку, выманить главаря. Он использовал все, что мог, в качестве приманки. В том числе свои настоящие исследования. И, возможно… тех, кто был рядом».
«Так он и использовал. Меня. Ее».
«Девушка – случайность. Она сама напросилась. Ты…» Лукас посмотрел на нее прямо. «Ты стала для него непредвиденным обстоятельством. Той силой, которую он не смог рассчитать. Он влюбился в тебя, Алиса. По-настоящему. И это сломало его план. Потому что когда на тебя летели пули, он забыл обо всем. Он рванулся не к цветку, не к победе. Он рванулся спасать ту, кто кричала, и ту, кто молчала. Он выбрал вас. И проиграл операцию. Главарь так и не вышел. А цветок… мы не смогли взять образцы. Мы просто спасались».
Алиса слушала, и лед в ее груди начинал трескаться с мучительным скрежетом. «Почему ты мне это говоришь?»
«Потому что он не пытается оправдаться. Он берет всю вину на себя. Перед отцом, перед фондом, перед всеми. Он позволит тебе уехать, ненавидя его. Он думает, что заслужил это. Но я видел, как вы смотрели друг на друга до всего этого. Такое редко бывает. И глупо позволять этому умереть из-за недоговоренностей и его идиотского героизма».
Он положил на стол перед ней маленький, обгоревший кусок ткани. Это была кромка от его рубашки, той самой, в которую они завернулись у водопада. На ней было несколько темных, бурых пятен. Кровь.
«Это его. Он был ранен при переправе обратно. Пуля прошла навылет в бок. Он скрыл это ото всех, даже от отца. Чтобы не задерживать эвакуацию. Чтобы ты могла уехать поскорее». Лукас повернулся к двери. «Решение за тобой. Но знай: иногда тишина, которую ищешь, – это не бегство. Это прощение».
Он вышел. Алиса осталась одна, сжимая в руке окровавленную ткань. В памяти всплывали картины: его глаза, когда он говорил о цветке; его руки, когда он касался ее; его голос в ночи; его отчаянный бросок через поле боя… и холодный расчет в его взгляде, который теперь, через призму слов Лукаса, выглядел не как предательство, а как агония человека, зашедшего слишком далеко в своей игре и потерявшего самое важное.
Она не спала всю ночь. А утром не села на джип, увозивший ее в аэропорт.
Она нашла его на той самой поляне у водопада, где все началось. Он сидел на камне, спиной к ней, худой, осунувшийся, с неподвижными плечами. Он слышал ее шаги, но не обернулся.