Пётр Фарфудинов – Сборник фантастических рассказов (страница 3)
Когда все кончилось, они лежали на полу, на брошенной брезентовой накидке, все еще цепляясь друг за друга, как потерпевшие кораблекрушение. Дождь стих, сменившись тихим шепотом. Лампочка мигнула и погасла, погрузив их в бархатную, живую тьму джунглей.
«Это было…» – начала она, голос срывался.
«Неизбежно», – закончил он, и в его тоне снова зазвучала знакомая усмешка, но теперь в ней была усталая нежность. Его рука нашла ее руку в темноте, пальцы сплелись. «С рассветом все будет сложнее».
«Я знаю», – прошептала она. И знала. Это был не роман. Это было землетрясение. И она уже стояла в самом его эпицентре.
Рассвет действительно все усложнил. Но и сделал безумно острым. Они не говорили о той ночи. Не было нежных взглядов, тайных прикосновений на людях. Напротив, на совещаниях они были еще более резки и требовательны друг к другу. Но теперь за каждой их перепалкой висело невидимое, наэлектризованное поле взаимного знания. Оно вспыхивало, когда их взгляды случайно встречались через стол – мгновенная, жгучая молния, которую, казалось, должны видеть все. Но никто не видел. Кроме, возможно, Ивана. Его тихий, преданный взгляд стал еще более печальным.
Игра началась. Игра, где ставкой была не карьера, а сама их суть. Он провоцировал ее, отправляя на сложные маршруты, зная, что она не откажется. Она парировала, находя изъяны в его отчетах с ледяной, убийственной точностью. И ждала. Ждала знака.
Он пришел на третий день. Забрезжили сумерки, лагерь затихал. Кто-то включил гитару. Он подошел к ее модулю, постучал костяшками пальцев в дверной косяк. «Есть новые данные по подтоплению восточного сектора. Надо обсудить. Сейчас». В его глазах не было ни капли делового. Было приказание. И обещание.
Она кивнула, сердце забилось где-то в горле. Взяла планшет, вышла. Он повел ее не к картам, а в глубь леса, по едва заметной тропе, которая вскоре вывела к небольшому, скрытому завесой лиан водопаду. Вода падала в темное озерцо с серебристым, призрачным шумом. Лунный свет пробивался сквозь кроны, окрашивая все в мистические сине-зеленые тона.
«Данные?» – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он повернулся к ней. «Данные могут подождать».
На этот раз поцелуй был медленным, исследующим. Он разжимал ее губы с терпеливой настойчивостью, словно хотел запомнить вкус. Его руки скользнули под ее футболку, ладони, шершавые от работы, обожгли кожу на талии. Она откинула голову назад, подставляя шею его губам, и увидела над головой бешеный хоровод светлячков в столбе лунного света. Это было так красиво, что перехватило дыхание.
Он раздел ее, не торопясь, целуя каждую новую открывшуюся часть тела, как будто совершал священный ритуал. Потом сбросил свою рубашку. В лунном свете его тело было похоже на статую из темного мрамора – рельефное, иссеченное шрамами, безупречное в своей мужской силе. Он поднял ее на руки и зашел в воду. Теплая, почти горячая вода обняла их, капли с водопада били по плечам. Он прижал ее спиной к мокрой, гладкой скале и вошел в нее, и на этот раз это было не яростное завоевание, а медленное, бесконечно глубокое соединение. Ритм задавал шум падающей воды. Она обвила его ногами, впилась пальцами в его плечи, заглянула в его глаза. И увидела там не триумф, а что-то похожее на изумление. Как будто и он не ожидал такой бури. Она почувствовала, как что-то ломается внутри нее, какая-то последняя защитная стена. И отпустила себя, позволив волне наслаждения накрыть ее с головой, заглушив крик в поцелуе.
Позже, сидя на берегу, завернутые в его рубашку и ее походную кофту, они молчали. Он курил тонкую самокрутку, запах табака смешивался с ароматом влажной зелени и ее кожи.
«Зачем ты здесь, Алиса? На самом деле?» – спросил он неожиданно.
«Мое резюме было в письме», – уклончиво ответила она.
«Вранье. Ты бежишь. От чего?»
Она посмотрела на водопад. «От тишины. После шторма в океане наступает мертвый штиль. Его не вынести».
Он кивнул, как будто понял. «А я… я ищу одну тишину. Тишину, которая лечит».
«Цветок?» – она слышала разговоры в лагере.
«Легенда. Миф. „Цветок Безмолвия“. Племя яномами говорит, он рос у истока реки, которая течет в обоих направлениях. Говорят, его пыльца могла усыпить боль, а сок – дать голос ветру. А еще… говорят, он хранил память о страшном яде, который однажды использовали „бледнолицые“ еще во времена конкисты. Я хочу найти его, чтобы изучить, чтобы понять. И чтобы он не попал в руки тем, кто захочет превратить лекарство в оружие снова».
В его голосе звучала такая страсть, такая одержимость, что Алиса поверила ему безоговорочно. Это было не про славу. Это было про миссию.
«И ты думаешь, кто-то еще его ищет?»
Он тяжело вздохнул. «Я уверен в этом. Я чувствую это в воздухе. В слишком частых полетах частных вертолетов на севере. В вопросах, которые задают некоторые „журналисты“, приезжающие в лагерь. Джунгли полны ушей. И многие из них – с радиопередатчиками».
Он доверил ей свою тайну. Свою настоящую причину быть здесь. Это было опаснее, чем интимность их тел. Это была интимность душ. Она взяла его руку, прижала ладонь к своей щеке.
«Я помогу тебе», – сказала она просто.
Он посмотрел на нее долгим, пронзительным взглядом. «Это может быть опасно».
«Я уже тону, Марк. Помнишь?» – слабая улыбка тронула ее губы.
Впервые за все время она увидела на его лице настоящую, неприкрытую улыбку. Она преобразила его, сделав моложе, человечнее. Он поцеловал ее в лоб. «Тогда плывем вместе. До самого дна».
Их союз стал тайной осью, вокруг которой вращался лагерь. Днем они были коллегами, часто спорящими. Ночью – любовниками и заговорщиками. Алиса использовала свои приборы, чтобы искать аномалии в почве и воде, которые могли указать на уникальную экосистему. Марк сверял ее данные с древними картами и легендами, которые ему по крупицам передавали старейшины племен. Они встречались в его палатке, при свете керосиновой лампы, их головы склонялись над картами, пальцы касались, сплетались, отвлекались на поцелуй, на прикосновение, и снова возвращались к работе. Страсть к открытию и страсть друг к другу слились воедино, создавая невероятный, опьяняющий коктейль.
Однажды он привел ее на место древнего, полуразрушенного каменного сооружения, затерянного в чаще. «Не инки, не майя. Кто-то был здесь задолго до них. Они поклонялись воде и тишине». Он показал ей высеченные на камне символы, похожие на завихрения и закрытые уста. Алиса, с ее океанографическим взглядом, увидела в них схематичное изображение подводных течений и термальных источников. Их гипотезы столкнулись и породили новую, дерзкую идею: «Цветок Безмолвия» мог быть связан не просто с рекой, а с подземными, геотермальными водами, выходящими на поверхность в определенных, сакральных точках.
Их связь не осталась незамеченной. Софи, фотограф, все чаще искала общества Марка, задавала ему вопросы с подобострастным восторгом, ловила каждый его взгляд. Алиса видела это, и старая, знакомая холодная змея ревности шевельнулась у нее в груди. Но она давила ее. У нее было нечто большее. У нее было его доверие. Его ночные разговоры, его страх, его мечта.
Иван же просто молчал. Он стал ее тенью, еще более преданной и еще более несчастной. Однажды, когда они вдвоем чистили фильтры, он не выдержал. «Он тебя сломает, Алиса. Он такой, как все они. Воспользуется и бросит».
«Ты ничего не понимаешь, Ваня», – резко ответила она.
«Понимаю. Вижу, как он смотрит на эту французскую девочку».
«Замолчи!» – выкрикнула она, и сама испугалась своей ярости. Потому что в глубине души страх Ивана нашел в ней отклик.
Подозрения подтвердились самым неожиданным образом. В лагере появился новый человек – Лукас. Бразилец, метис, нанятый проводником для дальних вылазок. Молчаливый, с лицом, похожим на резную маску из красного дерева, и глазами, которые видели все. Он не вписывался в ученый коллектив. Он был частью джунглей. И он явно присматривался к Марку. Не с враждебностью, а с холодным профессиональным интересом.
Напряжение росло. Кто-то вскрыл хранилище с образцами Марка. Пропал блокнот с его полевыми заметками. По ночам в эфире стали ловиться странные, закодированные радиопереговоры. Профессор Ривера нервничал, разговаривал с сыном за закрытой дверью. Марк стал мрачнее, замкнутее. Даже с Алисой он теперь часто был погружен в свои мысли.
И тогда он предложил ей главную авантюру. «Я нашел возможное место. По твоим картам термальных аномалий и моим расшифровкам. Это далеко. Очень далеко. За пределами разрешенной для нас зоны. На территории яномами, куда не пускают белых. Нам нужно идти малым составом. Тихо. Быстро».
«Кто будет в группе?»
«Я. Ты. Лукас. И… Софи».
Алиса нахмурилась. «Зачем ей?»
«Ее фотографии могут быть… прикрытием. Экспедиция за редкими видами бабочек. И она просилась. Настойчиво». В его глазах мелькнуло что-то невысказанное. Раздражение? Вина? Алиса проглотила комок в горле.
«Хорошо. Когда?»
«Послезавтра. На рассвете».
Они шли четверо суток. Джунгли с каждым часом становились все плотнее, воздух – тяжелее. Лукас вел их безошибочно, его мачете рассекало лианы с мягким свистом. Марк шел за ним, сосредоточенный и напряженный. Алиса – следом, пытаясь не отставать, ее тело ныло от непривычной нагрузки. Софи шла последней, ее фотоаппарат щелкал без остановки, но энтузиазм с каждым часом таял, сменяясь усталостью и страхом.