Пётр Фарфудинов – Под знаком Венеры (страница 1)
Пётр Фарфудинов
Под знаком Венеры
Венера сияла той ночью ослепительно, словно желая осветить путь двум слившимся впотьмах теням. Ее холодный, яркий свет падал на крыльцо маленького дома, выхватывая из темноты белизну его рук, сжимавших тонкую талию в бархатном платье, и влажный блеск ее губ, приоткрывшихся в предвкушении. Он целовал ее жадно, забыв обо всем на свете, и в голове у него гудело от счастья и вкуса ее помады – сладковатого, с привкусом чего-то терпкого. Она отвечала ему с такой же силой, вцепившись пальцами в его волосы, и в этом поцелуе был и смех, и вызов, и обещание. Когда дверь захлопнулась, Алексей долго стоял, прислонившись лбом к холодному стеклу, пытаясь удержать в себе это пьянящее чувство. Он не видел, как в верхнем окне на мгновение отодвинулась штора и на нем на мгновение остановился задумчивый, а не страстный взгляд Анны. И уж точно не видел он, как из-за угла соседнего дома, куда падала длинная тень от высокого клена, медленно, не создавая шума, тронулась и скрылась в ночи небольшая машина. За рулем сидела Карина. Она ехала домой, сжимая баранку до того, что побелели костяшки пальцев рук, и на щеке у нее, освещенной мерцанием панели приборов, блестела одна-единственная, яростно сдержанная слеза.
Глава 1.
Утро после того поцелуя было сияющим. Алексей летел на работу, не чувствуя под ногами асфальта. Весь мир казался ему отретушированным, ярким, дружелюбным. Анна выспалась и была прелестна в своем легкомыслии. Она засыпала его в социальных сетях смешными стикерами и голосовыми, где на заднем плане играла танцевальная музыка.
«Я так вчера устала на танцах! Но это было волшебно, правда?» – писала она.
«Самое волшебное было после», – отвечал он, и по телу разливалось тепло.
«Ах, этот? Ну да, мило», – словно дразнясь, отзывалась она, и ему хотелось тут же сорваться и мчаться к ней, чтобы повторить.
Карина появилась в их жизни как тихий, неизбежный фон. Она была подругой Анны еще со времен художественного колледжа. Там, где Аня, там порыв, эмоция, танец, там Карина – ровная линия, выверенная композиция, спокойный голос. Она работала графическим дизайнером, одевалась в элегантный минимализм и всегда знала, что сказать. Когда Алексей и Аня ссорились – а ссорились они часто, из-за ревности Алексея и любви Анны к флирту – именно Карина мирила их. Она звонила Алексею.
«Лёш, не дури. Она просто такова. Она любит внимание, как цветок любит солнце. Но тянется она к тебе. Успокойся».
И он успокаивался. Ему было легко говорить с Кариной. С ней не надо было играть в угадайку, не надо было доказывать свою любовь каждую минуту. Она слушала. Кивала. Говорила разумные вещи.
Однажды, сидя в уютной кофейне после одной из таких «миротворческих миссий», Карина спросила, разминая в пальцах бумажную салфетку:
«Алексей, ты никогда не боялся, что такой яркий огонь, как Аня, может быстро прогореть? Что ей наскучит однообразие?»
Он поморщился: «Что ты имеешь в виду?»
«Ничего. Забудь. Я просто… забочусь о вас обоих. Ты – надежный, земной. Она – стихия. Стихиям нужны постоянные новые впечатления».
Слова легли как мелкая заноза под кожу.
Глава 2.
Тот самый вечер на танцполе. Алексей не любил эти клубные тусовки, но для Ани он готов был терпеть все. Он стоял у барной стойки, наблюдая, как она парит в центре зала. Она была прекрасна. Ее тело жило в ритме музыки, улыбка была обращена ко всему миру. И вот он увидел это: ее взгляд скользнул по нему, нашел какого-то высокого парня в нарочито небрежной рубашке, и между ними пробежала искра взаимопонимания. Всего пара слов, перекинутых через шум бита, совместное движение, отточенный поворот. Аня засмеялась тем самым звонким смехом, от которого у Алексея сжалось сердце, и поспешно, почти сбежала с танцпола, сделав вид, что направляется к нему.
Обратная дорога была ледяной. Она отстранялась от его прикосновений, односложно отвечала на вопросы. У ее дома он не выдержал: «Что случилось? Что он тебе сказал?»
«Ничего особенного. Просто комплимент», – буркнула она, не глядя.
«После которого, ты побежала, как ошпаренная? Аня, говори!»
Она резко повернулась к нему. В ее глазах горели странные огоньки – обида и вызов. «Ты хочешь знать? Он спросил, почему такая девушка до сих пор не замужем. И сказал, что украл бы меня за пять минут, если бы я была свободна. Доволен?»
Он онемел. Чувство собственности и страх потери вцепились в горло когтями.
«А что ты ответила?» – еле выдохнул он.
«А что я должна была ответить?» – парировала она и скрылась за дверью, не дав поцелуя, не обернувшись.
Неделю они почти не общались. Алексей метался между гневом и отчаянием. Аня была холодна и недоступна. И вот, когда он уже решил, что все кончено, она позвонила.
«Приезжай. Надо поговорить».
Она встретила его на том же крыльце. Была бледной и серьезной.
«Мне сделали предложение», – сказала она прямо, глядя мимо него.
Мир рухнул. «Кто? Тот… с танцев?»
«Да. Он сказал, что это было любовь с первого взгляда. Что он готов на все».
«И… ты?» – голос Алексея предательски дрогнул.
Аня наконец посмотрела на него. В ее взгляде была какая-то странная, испытующая надежда. «А ты, Алексей? Что ты готов?»
Он не помнил слов. Он помнил лишь панический укол в сердце и фразу, вырвавшуюся саму собой: «Я сам на тебе женюсь! Выходи за меня!»
И вот тогда – о, чудо! – лед растаял. Ее лицо озарила та самая, ослепительная, победная улыбка. Она бросилась ему на шею, засмеялась, заплакала. «Я согласна! Согласна, мой глупый, мой ревнивый!»
Он был на седьмом небе. Зазвонил телефон. Карина. «Ну что, миротворец, как дела?» – радостно спросил он.
На другом конце была небольшая пауза. «Поздравляю, – прозвучал ее ровный, чуть хрипловатый голос. – Когда свадьба?»
Глава 3.
Свадьба стала единственной темой их жизни. Аня погрузилась в нее с головой, как в омут. Журналы, каталоги, бесконечные примерки, выбор цвета, между нежно-оранжевым и цветом «пыльной розы». Алексей старался разделять ее восторг, но все чаще чувствовал себя актером, играющим роль счастливого жениха на чужой съемочной площадке. Его роль сводилась к утверждению смет и киванию.
«Лёш, посмотри, какие бокалы! – восклицала она, показывая ему фотографию хрустальных фужеров с позолотой. – Они же идеальны для нашего тоста!»
«Да, идеальны», – соглашался он, думая о том, что цена за один такой фужер равна его дневному заработку.
«Ты совсем не рад?» – ее брови взлетали домиком, в глазах вспыхивала знакомая искорка предстоящей бури.
«Конечно рад! Просто устал, проект на работе горит».
«А у меня разве не горит? У меня все горит!» – парировала она, и ему приходилось извиняться, целовать ее шею под завитком каштановых волос, пока она не смягчалась.
Именно в эти моменты возникала Карина. Она приходила с папкой с образцами тканей или каталогом цветов, которые «случайно увидела и подумала об Ане». Она была спокойным оазисом в эмоциональном урагане невесты.
«Аня, не загоняй его, – говорила она мягко, разливая чай на Аниной кухне. – Мужчины по-другому все это воспринимают. Для них свадьба – это один день. Для нас – событие жизни. Давай я помогу с дизайном приглашений».
Аня с облегчением соглашалась, а Алексей ловил благодарный взгляд Карины.
Как-то раз, отвезши Аню на очередную примерку платья, от которой его, как жениха, настойчиво попросили удалиться («Нельзя, это сюрприз!»), Алексей зашел в ближайший кофейный бар. У кассы он столкнулся с Кариной.
«Сбежал?» – улыбнулась она, и в ее улыбке не было упрека, только понимание.
«Спасся», – вздохнул он, заказывая двойной кофе эспрессо.
Они сели у окна. Карина спросила о работе, и Алексей неожиданно для себя выложил все: и давление начальства, и финансовую тревогу, и смутное чувство, что он не справится с ролью мужа, не обеспечит Ане той сказки, которую она ждет.
«Она как ребенок, – сказал он, сжимая бумажный стаканчик. – Ждет праздника. А я… я боюсь, что после праздника наступит будничное утро, и ей станет скучно».
Карина долго молчала, глядя на него своими спокойными, серо-зелеными глазами.
«Аня – потрясающая девушка, – начала она осторожно. – Яркая, живая. Но ей нужна постоянная афиша. А жизнь – не театр. Ты – настоящий. Твои чувства – настоящие. Боюсь, она не всегда это ценит. Иногда кажется, она больше влюблена в идею замужества, чем…» Она запнулась, сделала глоток латте. «Забудь. Я не должна такого говорить. Вы же любите друг друга».
Но семя было брошено. Слово «настоящий» прилипло к Алексею, как ярлык. Да, он настоящий. А что Аня? Неужели ее чувства – только игра?
Глава 4.
Напряжение росло. Аня, уловив его отстраненность, стала требовать еще больше подтверждений любви: звонки каждый час, внезапные проверки, сцены ревности к коллеге, с которой он работал над тем самым «горящим» проектом.
«Ты стал какой-то холодный! – рыдала она однажды ночью, когда он, измотанный, отвернулся к стенке. – Ты пожалел, что сделал предложение? Тот парень с танцев… он бы не стал так себя вести!»
«Перестань! – сорвался он. – Хватит сравнивать меня с каким-то проходимцем! Если он такой замечательный, почему ты со мной?»
«Потому что ты попросил первым!» – выпалила она и тут же испуганно зажала рот ладонью.
В воздухе повисла мертвая, ледяная тишина. Эта фраза ранила сильнее любого ножа. Алексей молча встал, оделся и ушел. Он ехал по ночному городу, и в голове стучало: «Попросил первым… Значит, если бы тот предложил раньше…»