Пётр Фарфудинов – Под знаком Венеры (страница 3)
Ее «жертвенность» добила его окончательно. Чувство долга, заглушенное страхом и отчаянием, поднялось в нем мощной, всесокрушающей волной.
«Нет! – вырвалось у него. – Нет, Карина, я не могу позволить тебе… Это мой ребенок. Моя ответственность».
«А Аня? – шепотом спросила она. – Твоя любовь? Твоя клятва?»
Он сжал кулаки. Перед ним стоял выбор между любовью-страстью и долгом-спокойствием. И в его истерзанном состоянии, отравленном сомнениями в искренности Ани, долг казался единственно правильным, пусть и адским, путем.
«Я все ей расскажу», – мрачно сказал он.
И он рассказал. Вечером, в той же квартире, где все начиналось с поцелуя на крыльце. Аня слушала молча, не перебивая. Сначала ее лицо выражало лишь недоумение, потом ужас, потом… пустоту. Когда он закончил, воцарилась тишина, более страшная, чем любой крик.
«С Кариной? – наконец прошептала она. – Моей Кариной?»
«Аня, прости… это была ужасная ошибка… но теперь есть ребенок…»
«Ребенок, – она повторила это слово, как незнакомое. Потом встала. Ее движения были медленными, механическими. – Значит, все это… наш дом, платье, фужеры… все это было ложью? Или ложь началась позже? Неважно».
«Я не хотел тебя терять!» – в отчаянии воскликнул он.
«Ты уже потерял, – голос ее сорвался. В ее глазах блеснули слезы ярости и боли. – В ту секунду, когда ты к ней прикоснулся. Или даже раньше. Когда ты начал с ней обсуждать нашу жизнь. Выходи за нее. Будь счастлив со своим… долгом. И никогда. Слышишь? Никогда больше не появляйся в моей жизни».
Она повернулась и вышла из комнаты. Через минуту он услышал, как хлопнула входная дверь. Навсегда.
Глава 7.
Свадьба с Кариной была тихой и будничной. В загсе были только двое необходимых свидетелей. На Ане она была в простом кремовом платье, больше похожем на блузку с юбкой. Никаких «пыльных роз», хрусталя и рисунка чайки на губах. Алексей произносил слова клятвы, глядя куда-то поверх головы сотрудницы загса. Он не чувствовал ничего, кроме тяжелого, свинцового груза на плечах.
Они переехали в небольшую квартиру Карины. Жизнь вошла в размеренное, предсказуемое русло. Карина была идеальной женой: готовила, убирала, не устраивала сцен, интересовалась его работой. Но в этой идеальности была ледяная пустота. Он пытался привязаться к ней, к будущему ребенку. Гладил ее еще плоский живот, ходил с ней на УЗИ, где видел на экране крошечное пульсирующее пятнышко – «наше солнышко», как говорила Карина.
Но внутри росло другое чувство – тоска по тому живому, неидеальному, страстному миру, который остался с Аней. Он ловил себя на том, что ищет в толпе каштановые волосы, вздрагивает от звонкого смеха в кафе. Он начал выпивать. Тихо, по вечерам, когда Карина ложилась спать.
Его спасение стало его клеткой. И он начал понимать это.
Глава 8.
Однажды вечером, месяца через три после свадьбы, Карина вернулась с «очередного приема у врача» расстроенной.
«Что-то не так? С ребенком?» – спросил он, и в голосе его прозвучала искренняя тревога. Ребенок был теперь единственной нитью, связывающей его с этой реальностью.
«Нет, нет, с ним все хорошо, – она села, отвернувшись. – Просто… у меня были небольшие кровянистые выделения. Врач сказал, это бывает, но прописал строгий постельный режим и вот эти препараты». Она положила на стол коробочку с таблетками и рецепт.
Алексей, заботясь о ней, взял на себя все домашние обязанности. Он ходил в аптеку, готовил еду. И вот, вынося мусор, он заметил в ведре пустую коробку от тех самых таблеток. Что-то заставило его поднять ее. Он машинально посмотрел на срок годности. И замер. Срок был в порядке. Но ниже мелкими буквами было написано: «Дата изготовления: 06.22». Прошло уже больше года. Почему-то это показалось ему странным. Он не был врачом, но инстинкт шептал: что-то не так.
На следующий день, отпросившись с работы под предлогом заботы о жене, он поехал не домой, а в ту самую аптеку, где всегда покупал лекарства. Он показал провизору-консультанту коробку.
«Скажите, пожалуйста, этот препарат – он часто назначается при… угрозе на ранних сроках?»
Пожилая женщина взглянула на коробку, потом на него с легким удивлением.
«Этот? Нет, молодой человек. Это довольно специфический гормональный препарат. Его могут назначить для коррекции цикла, при некоторых дисфункциях… но для сохранения беременности – нет, это не совсем то. И, знаете, эта серия… – она покрутила коробку в руках, – мы таких не закупали уже больше полутора лет. У вас старая упаковка».
Мир сузился до точки. Гул в ушах. Он поблагодарил, вышел на улицу и несколько минут просто стоял, прислонившись к стене, пытаясь перевести дыхание.
Он рванулся домой. Карина лежала на диване с книгой.
«Где рецепт? На эти таблетки?» – спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
«Зачем? Я же все купила».
«Покажи. Мне нужно».
Она насторожилась, увидев его лицо. «Он в моей сумочке. Но что случилось?»
Он нашел сложенный листок. Рецепт был выписан на бланке женской консультации. Все как надо. Но подпись врача… он присмотрелся. Он видел эту подпись на других рецептах. Она была чуть-чуть, почти неуловимо, другой. Более угловатой. Как будто ее… подделывали.
«Карина, – он повернулся к ней. Голос его был тихим и страшным. – Ты беременна?»
Она побледнела, как полотно. «Что? Как ты смеешь… Конечно! Ты же сам был на УЗИ!»
«А что там было на УЗИ? Пятнышко. Которое может быть чем угодно. Где снимки? Ты же просила распечатать. Где они?»
«Я… я их не брала. Зачем?»
«Потому что их не было!» – крикнул он, и чаша его терпения переполнилась. Он швырнул коробку от таблеток ей в ноги. «Это не для беременных! И коробке полтора года! И подпись на рецепте – поддельная! Что это за спектакль, Карина?! ГДЕ РЕБЕНОК?»
Мгновение она смотрела на него, и в ее глазах мелькали страх, расчет, паника. Затем все вдруг угасло. Маска упала. Ее лицо стало пустым и холодным.
«Нет ребенка, Алексей, – сказала она ровно. – Никогда не было».
Он рухнул на колени, не в силах выдержать тяжести этого признания. Весь его мир, весь его мучительный выбор, вся его жертва – все оказалось колоссальной, чудовищной ложью.
«Зачем? – простонал он. – Ради чего?»
Она медленно поднялась с дивана, глядя на него сверху вниз. В ее взгляде не было ни любви, ни даже ненависти. Была лишь ледяная, завершенная победа.
«Ради тебя. Я любила тебя. Аня этого не стоила. Она играла тобой, как кошка с мышкой. А я… я дала тебе то, что тебе было нужно. Стабильность. Понимание. И я получила то, что хотела. Тебя. Просто ты слишком долго это понимал».
Он поднял на нее глаза, полные слез ярости и отчаяния.
«Ты разрушила все. Нашу жизнь. Мою жизнь».
«Нет, – поправила она его. – Я построила свою. А твою ты разрушил сам, когда впустил меня в нее. Не как подругу жены. Как женщину».
В ту ночь Алексей ушел из дома. Он бродил по городу, который теперь казался ему чужим и враждебным. Он понимал только одну вещь: он должен найти Анну. Он должен попросить прощения. Должен хотя бы увидеть ее. Но где ее искать? Она исчезла, растворилась, как будто ее и не было. Ее номер не отвечал, соцсети были удалены. Она выполнила свое обещание: исчезла из его жизни навсегда.
Глава 9.
Годы, последовавшие за крахом, были для Алексея временем пустыни. Он быстро оформил развод с Кариной. Процесс был молчаливым и циничным: она не просила ничего, лишь подписала бумаги с тем же ледяным спокойствием, будто закрывала ненужный проект. Больше он ее не видел.
Он пытался погрузиться в работу, но апатия пожирала его изнутри. Город стал для него набором болезненных воспоминаний: здесь они пили кофе, тут смеялись, на той скамейке она впервые заметила, что он покраснел. Он стал избегать центра, их старых маршрутов. Переехал в другой район, сменил работу на более требовательную, почти каторжную, лишь бы не оставаться наедине с мыслями.
Он искал Анну. Сначала отчаянно, через общих знакомых. Но круг их друзей распался после скандала, многие встали на сторону «обманутой невесты» и отказывались с ним разговаривать. Потом поиски стали тихими, почти детективными: он просматривал архивы художественных выставок (она когда-то хотела стать арт-менеджером), спрашивал в новых галереях, регистрировался в соцсетях под чужими именами, чтобы заглянуть в профили ее возможных новых друзей. Все было тщетно. Она словно испарилась.
Единственной ниточкой стало случайное упоминание от бывшей коллеги Анны, с которой он столкнулся в супермаркете. Та, брезгливо поморщившись, бросила: «Она уехала. Куда-то на север, кажется. Или за границу. Чтобы забыть этот кошмар». Север? За границу? Это было все равно что искать иголку в стоге сена.
Прошло пять лет. Алексей внешне был успешным, подтянутым специалистом. Внутри – выжженной землей. Он больше не доверял женщинам, не доверял самому себе. Любовь казалась ему опасной иллюзией, за которой всегда скрывается расчет или боль. Венера в его небе погасла.
Глава 10.
Осень выдалась промозглой и дождливой. Коллега из маркетинга вручила Алексею пригласительный на открытие новой частной галереи «Арт-Ковчег». Клиент фирмы был одним из спонсоров, и присутствие сотрудников было вопросом репутации.
«Современное искусство, всякие инсталляции, – скептически хмыкнул коллега. – Но там будет фуршет. И люд посмотреть».