Пётр Азарэль – Отец (страница 5)

В откровенных разговорах отец объяснял ему, что строительство сотен предприятий и приобретение для них промышленного оборудования стоят огромных денег. Для их сельскохозяйственной страны главным источником капитала является зерновой хлеб. Но в начале тридцатых годов неурожаи следовали один за другим, а коллективизация подорвала хозяйство Украины и разорила крестьян. К тому же руководство страны приняло нереальные планы хлебозаготовок. У крестьян изъяли всё зерно и продукты питания, и обрекли их на голод. Надеясь на спасение от голодной смерти, они потянулись в большие города, но армия останавливала их на окраинах. Жертвами голода стали миллионы людей в деревнях и городах Украины, России и Казахстана. Семья Зиновия тоже страдала от голода, но выжила. Рассказывая о работе в деревне, он понимал, что говорить правду о том, что он видел и узнал, время ещё не пришло.

3

Близилось окончание школы. Любовь Зиновия к авиации становилась всё сильней и вместе с ней росло его желание стать лётчиком. В середине тридцатых годов в стране, увлечённой авиацией, создавались аэроклубы и строились парашютные вышки. Однажды учитель физкультуры повёл весь класс в Пушкинский парк, где находилась парашютная вышка. Прыгать согласились не все. Но Зиновий, понимая, что это первый шаг к тому, чтобы летать, поднялся на вышку. Инструктор помог ему надеть парашют и он, преодолевая страх, прыгнул. Ему понравилось ощущение свободного падения. Он ощутил натяжение строп парашюта и медленно спустился на землю. Первый прыжок заронил в его душе любовь к полёту.

На следующее воскресенье Зиновий поехал один на Труханов остров на левом берегу Днепра, где была самая высокая парашютная вышка в городе. Он купил билет и встал в очередь к лифту. Лифт поднял его на верхнюю площадку. Оттуда был виден Подол, Печерский район Киева, Киево-Печерская лавра и поросший лесом левый берег почти до самого горизонта. Он подошёл к инструктору и, как заправский парашютист, сам надел на себя подвесную систему. Подойдя к краю площадки, посмотрел вниз. Сердце кольнуло от страха, но желание стать парашютистом победило, и он приготовился к прыжку. Инструктор, увидев его сноровку, предложил:

– Если хочешь, приходи после прыжка.

– Обязательно приду! – ответил Зиновий и прыгнул.

Он получил большее удовольствие, чем от прыжка с вышки в Пушкинском парке. Там высота была всего двадцать пять метров, а здесь пятьдесят. Поэтому спуск был значительно дольше.

– Иди на второй прыжок, – сказал другой инструктор, пока Зиновий снимал с себя стропы после приземления.

Испытывая восторг, он побежал к лифту и снова поднялся наверх. Первый инструктор расспросил его, где он учится и чем занимается после школы. Удовлетворённый ответами, выписал ему удостоверение на прыжки с этой вышки и сказал, чтобы он приходил каждое воскресенье.

– Прыгать будешь бесплатно.

Это было сверх его мечтаний. В школе об этом узнали и стали считать его потенциальным лётчиком. Он так увлёкся, что к окончанию десятилетки имел более ста прыжков не только солдатиком, но и ласточкой.

Когда он был ещё в девятом классе, его вызвали в райком комсомола. Там о его прыжках уже знали.

– Ты хочешь стать лётчиком? – спросил секретарь райкома.

– Конечно, очень хочу.

Зиновий с нетерпением и тревогой ждал продолжения разговора.

– Объявлен призыв в Военно-воздушные силы, – произнёс секретарь. – Мы тебя рекомендуем. Тебе нужно пройти медкомиссию.

Ему объяснили, где она проводится и дали рекомендательное письмо. Окрылённый успехом, он помчался домой. Отец, услышав его рассказ и прочитав письмо, развёл руками и предоставил матери решать вопрос с неразумным сыном. Разразился скандал.

– Ты что затеял? – закричала Гинда. – Какая авиация?! Посмотри, какой ты худой! Синяки под глазами!

– Да и школу ты ещё не закончил, – произнёс озабоченный Аврум.

– Школу я закончу, – ответил Зиновий. – Это само собой разумеется. А что касается призыва, комсомол сказал: «надо». К тому же это моё желание. Я давно мечтаю стать лётчиком.

Непреклонность сына вызвала удивление. Родители замолкли и смиренно покинули его комнату.

Зиновий прибыл на медкомиссию в приподнятом настроении. Он прошёл терапевта, невропатолога, хирурга. Последним врачом оказался окулист. Он стал указывать ему на плакате цифры во всех рядах. Зиновий безошибочно называл их, даже самые мелкие. Врач на этом не остановился. Он взял какую-то книгу, стал перелистывать её и спрашивать, что там написано. Кое-что Зиновий прочитал, но в основном не мог понять, что в этой злосчастной книге можно увидеть.

– Ты, молодой человек, дальтоник, – сказал окулист, закрывая книгу. – Тебе не только нельзя летать, но и машину водить.

Зиновий побледнел. Всё задуманное сразу рухнуло. Как же он раньше не знал, что мир вокруг него цветной?

– Не переживай, всё равно будешь служить в армии, когда тебе исполнится восемнадцать лет.

Он ушёл озабоченный возникшей проблемой. Он бродил по Киеву и думал, как достать эту книжку и перехитрить глазника. Дома рассказал о своей неудаче. Мама была очень рада, но увидев, что сын совсем поник, обняла его и стала успокаивать.

– Окончишь школу, станешь самостоятельным, будешь решать, как строить свою жизнь.

Потом вдруг спросила:

– До каких пор ты будешь носить папины обноски? Ты же собрал достаточно денег, чтобы купить костюм.

Зиновий повеселел. Действительно, пришло время хорошо одеваться. Они с Гиндой поехали на Подол, где к ноябрьскому празднику открылась ярмарка. Продавец опытным глазом посмотрел на худого парнишку, протянул руку и снял откуда-то сверху вешалку с чёрным костюмом.

– Этот ему будет в самый раз, – сказал он. – Зайди сюда, парень, и переоденься.

Зиновий зашёл внутрь лавки и через несколько минут вышел.

– Ты у меня красавчик, Зюня, – заулыбалась Гинда. – Сколько стоит костюм?

– Шестьдесят четыре рубля, – ответил мужчина. – Он стоит дороже. Но для вас я сделал скидку.

Зиновий отсчитал положенные деньги и протянул их продавцу. Он хотел сложить костюм и одеть старые вещи.

– Останься в костюме, сынок, – сказала мама. – Хочу видеть тебя взрослым и красивым мужчиной. Кстати, это твой собственный подарок ко Дню рождения.

Дома отец от радости прослезился.

– Ты, сынок, сам своими заработками собрал деньги на этот костюм. Носи на здоровье.

Эту обнову Зиновий носил везде и всегда, так как уже не хотел выглядеть пацаном.

С поступлением в лётное училище ничего не вышло, поэтому в девятом и десятом классах он учился старательно: для поступления в институт надо было иметь хороший аттестат зрелости. В школе уже знали, что его «зарезала» медкомиссия, и сочувствовали, особенно девочки из его класса.

При окончании школы произошло событие, которое могло серьёзно повлиять на путь его жизни. С языками у Семена всегда была проблема, и на экзаменах по русскому и украинскому языкам он сделал ошибок больше, чем допустимо. Хотя все остальные экзамены он сдал успешно, но, по принятым правилам, подлежал повторному обучению в десятом классе. Выручил завуч школы. На педсовете он обратился к педагогам.

– Оставлять Розенфельда на второй год не имеет смысла. Только покалечим его жизнь. Он сидит на уроках как на иголках. Мечтает летать, конструировать стратостаты и самолёты. А мы посадим его на второй год, словно за решётку. Поверьте мне: грамотней писать его научит жизнь. Я предлагаю поставить ему тройки по языкам и выдать аттестат зрелости.

– Ему бы не мешало позаниматься языками, – сказал один из учителей. – Месяца два, до его экзаменов в институт.

– Я это предложение поддерживаю, – произнёс завуч. – Итак, давайте проголосуем. Поставить тройки и предоставить ему два месяца дополнительных занятий с преподавателем русского и украинского языков.

Большинством голосов его судьба была решена.

Глава 2

1

Зиновию шёл восемнадцатый год, и он ожидал призыва. Гинда не хотела, чтобы её сын пошёл в армию рядовым. Она считала, что Зюня сначала должен получить высшее образование, а потом пойти служить. Аврум её поддержал.

Желание Зиновия связать свою жизнь с самолётами с приговором медицинской комиссии не иссякло. Он стал искать подходящий связанный с авиацией институт. В Киеве два года назад открылся Институт гражданского воздушного флота. Зиновий вначале серьёзно подумывал в него поступить. Но специальности, которую он хотел получить, в нём ещё не давали. Он посоветовался и с Горчаковым, мужем Раи, третьей его сестры, который недавно был назначен ректором института. Николай Григорьевич это признал.

Брак Раи оказался для родителей ещё более скандальным, чем браки старших сестёр Люды и Юлии. А началось всё с того, что она поступила в Киевский политехнический институт на отделение моторостроения авиационного факультета. Деканом факультета тогда был Горчаков, который на своих лекциях с интересом и удовольствием наблюдал за красивой и талантливой студенткой. Когда после окончания института её направили на практику в Москву в Центральный институт авиамоторостроения, за ней поехал в «командировку» и Николай Григорьевич. Они встретились, и Горчаков признался ей в любви и сделал предложение. Рая дала согласие: ей тоже нравился этот энергичный, умный и образованный мужчина. Они зарегистрировались в столице и возвратились в Киев мужем и женой.