Пётр Азарэль – Отец (страница 4)
С детства у него зародилась мечта стать лётчиком. Когда он видел самолёты в небе, у него перехватывало дыхание. Однажды в Павловском садике упал самолёт. Зиновий ходил туда ежедневно слушать разговоры военных лётчиков о возможных причинах аварии до тех пор, пока не убрали обломки. Он впитывал всё, как губка.
В седьмом классе он стал посещать авиамодельную лабораторию Детской технической станции, которой руководил Виля Готтесман. Он был студентом авиационного института и много рассказывал об авиамоделизме. Зиновий с интересом слушал его. Его воображение захватывали основы теории полёта и строение моделей. Он построил свою первую модель, и она показала на соревнованиях хорошие результаты.
После слёта «юных изобретателей» на банкет во Дворец пионеров приехали члены правительства и полярный исследователь Отто Юльевич Шмидт. Как лучшего авиамоделиста, Зиновия посадили в президиум вместе с гостями. На столе были дорогие конфеты, которых он никогда не ел. От желания попробовать текли слюнки, но он боялся шевельнуться. Постышев, сидевший рядом с ним, заметил это и сказал:
– Не волнуйся, возьми конфету и кушай!
Зюня протянул руку, взял одну конфету и раскусил. Из неё вытекла сладкая жидкость, которая пролилась на брюки Постышева. Тот стал вытирать брюки носовым платком, одновременно успокаивая его.
– Ничего страшного, жена постирает.
Зиновию было неудобно от происшедшего, но в зале мало кто это заметил. Он осмелел, съел ещё несколько конфет и опьянел от наполнявшего их рома. Он даже не смог подняться, когда заседание закончилось. К нему подошла директор детской технической станции и вывела его из зала.
На следующий день он узнал, что по распоряжению Постышева лучшим юным техникам города, в том числе и ему, будет оборудован дома уголок с набором инструментов, чтоб можно было заниматься изобретательством. Через несколько дней в дверь постучали. Двое мужчин внесли в квартиру чемодан инструментов, тиски и верстак. Зиновий был счастлив. Он научился делать кипятильники, ремонтировать электроплитки и утюги и вытачивать ключи. Вскоре появилась и работа. Соседи узнали о нём и стали приносить на ремонт свои вещи. Он начал зарабатывать. Деньги небольшие, но он гордился ими и все отдавал маме.
В седьмом классе Зиновий стал комсомольцем. А произошло это так. В комсомол принимали на открытом собрании, на котором присутствовали рабочие шефствовавшего над школой строительного управления. В зале находилось более двухсот человек. Он вышел на сцену и начал рассказывать о своей учёбе, о себе и сёстрах.
– Чем занимались твои родители до революции? – крикнул кто-то из зала.
Он не знал, что ответить, но потом подумал и сказал:
– Родители были честными тружениками и никого не эксплуатировали.
От напряжения и волнения на его лбу выступили капли пота.
– А как ты понимаешь причину нехватки продовольствия на Украине? – снова услышал он вопрос из зала.
– Наверное, кулаки прячут хлеб и не сеют, – ответил Зиновий.
Четырнадцатилетний мальчик не мог не верить тому, что говорилось по радио и писали в газетах. Только через десятки лет узнал он о Голодоморе. Большинством голосов его приняли в комсомол. В эти дни в школе была создана первичная комсомольская организация из пяти человек. В старом альбоме он через много лет увидел фотографию, которую тогда вручили всем пятерым, и сердце его сжалось от пронзивших его душу воспоминаний.
В августе тридцать третьего года его одного из школы вызвали в райком комсомола. Он увидел ребят и из других школ. Им сказали, что принято решение организовать группу школьников-комсомольцев из двенадцати человек. Они направятся в деревню для оказания помощи в уборочной кампании. Зиновия спросили, готов ли он участвовать в этом деле. Он, как и все ребята, ответил, что готов. Он понимал, что положение в Киеве стало критическим. Нормы хлеба по карточкам были урезаны.
В городе стали продавать коммерческий хлеб. Вокруг магазинов собиралось множество людей. Очередь занимали с вечера, стояли ночь, чтобы утром купить кирпичик хлеба. Мёртвые опухшие от голода люди лежали на тротуарах. Выстояв очередь, они покупали буханку хлеба, тут же её съедали, и, насытившись, умирали. Трупы подбирали на чёрную подводу. Их складывали на телегу, как дрова, и увозили на кладбища, где хоронили в братских могилах.
Зиновий тоже занимал очередь с вечера и стоял всю ночь. А утром приходила мама и покупала буханку. Хлеб был низкого качества – в тесто добавляли различные добавки. Одно время хлеб выпекали из гречневой муки с горохом и картофелем.
Магазины опустели, даже за деньги ничего нельзя было купить. В магазинах «Торгсин» можно было купить всё только на золото и серебро. Но голодные люди шли и на это, отдавая драгоценности, чтобы выжить.
Зиновий слушал разговоры родителей, которые пытались понять, почему так страдают на Украине и даже в Киеве. Ведь в Москве было всё и ни о каком голоде никто не знал. Гинда иногда уезжала туда на день-два на поезде и возвращалась с продуктами.
В провинции голод был намного сильней. Тогда он ещё не знал, что у крестьян забирали весь хлеб, без остатка на семью.
В райкоме им сказали, что будут давать на день один килограмм хлеба, борщ и кашу. С таким пайком, конечно, можно было прожить в те голодные годы. Они верили, что уборочная кампания поможет справиться с голодом на Украине, что это большое государственное дело и после неё в стране начнётся нормальная жизнь.
В назначенный день ребята собрались на трамвайной остановке возле евбаза, так называли киевляне находящийся здесь еврейский базар. Они были представителями разных школ, и никто никого не знал. Но ребята быстро познакомились. Сотрудник райкома зачитал список комсомольцев. Пришли все. Сели в трамвай, идущий на Святошино. На последней остановке их ждала деревенская подвода для вещмешков, которые взяли с собой. Лошадь едва передвигала ноги, и Зиновию казалось, что она вот-вот упадёт. В деревню Гореничи они шли пешком. Она встретила их необычной тишиной. Было ощущение, что всё в ней вымерло. Не было слышно и привычного собачьего лая: все собаки подохли или были съедены.
Их поселили в пустом доме, где окна были накрест забиты досками. Им сказали, что хозяева умерли от голода. Дощатый пол покрыли соломой – для подстилки. Вскоре появился представитель райкома партии. Бывший военный моряк в тельняшке и бушлате с наганом в кобуре на длинных ремнях, который болтался возле колен. Он представился Демьяном, пожал всем руки, рассказал о задачах группы и сразу дал задание на следующий день. Солнце клонилось к вечеру. Ребята устали от дальней дороги и впечатлений от полу-вымершей деревни. Они поели, улеглись на соломе, в головах положили вещмешки и мгновенно уснули.
Утром в столовой колхоза попили горячей воды с куском сахара и порцией хлеба и пошли по деревне. Они должны были проверить каждый дом, есть ли мёртвые. В одном из домов оказался умерший мужчина. Они погрузили его на подводу и отвезли на кладбище. После погребения покойного у Зиновия, почти как у всех, тряслись руки. Ночью не могли уснуть – при каждом шорохе или завывании ветра казалось, что кто-то из покойников ходит по дому. Уже через сутки, наработавшись за день, они крепко спали без матрасов, подушек и одеял.
Матрос из райкома хотел, чтобы деревня Гореничи первая отвезла зерно на хлебосдачу. Ребята трудились на веялке с утра до вечера. Наконец, мешки с зерном были погружены на подводы. На головной подводе красовался лозунг на красной материи: «Выполним хлебопоставки досрочно!» Троих из группы, в том числе и Зиновия, выбрали для сопровождения подвод на приёмный пункт. По дороге Зиновий уснул и проснулся от громких криков. Оказалось, что зерно с их обоза сырое и ссыпать его в хранилище нельзя. Даже Демьян, угрожавший райкомом, сделать ничего не мог. Вернулись в деревню в подавленном настроении. Все ребята уже спали после аврального дня. Втроём в промокшей от пота одежде, еле держась на ногах и спящие на ходу, мальчишки разбросали на току зерно для просушки.
Так проходили их будни. С утра обход деревни для поиска умерших от голода, затем работа на току и сбор овощей. Они любили работать в огороде, где наедались огурцами, помидорами, зелёным луком и морковью.
Миновали две недели. В эти дни они не голодали, но видя опухших от голода и умирающих людей, ели через силу. В деревне жителей почти не осталось. Те, кого встречали, были дистрофиками и еле волочили ноги. Некоторые из крестьян ночью срезали колоски, чтобы сварить кашу. Их арестовывали и судили. Приговор был жестоким: десять лет тюрьмы. Но для этих людей приговор был гарантией, что они останутся в живых.
В конце августа ребята вернулись в Киев, получив благодарность за ударный труд. Они были героями дня. Киевская комсомольская газета опубликовала групповой снимок участников уборочной кампании и заметку, где рассказывалось о них. Гинда и Аврум гордились сыном и показывали газету всем родственникам и знакомым. Первого сентября Зиновий пошёл в восьмой класс. В школе он стал знаменитым. Все его хвалили и поздравляли. Ему пришлось выступить перед старшеклассниками и рассказать об ударном труде в деревне. О деревенской жизни без прикрас он ничего не сказал. Но уже в Гореничах он увидел, что внушаемое населению страны положение не соответствует действительности. Он читал газеты и знал, что Сталин и Советское правительство осуществляют в эти годы индустриализацию и коллективизацию сельского хозяйства.