Пётр Азарэль – Отец (страница 1)
Пётр Азарэль
Отец
Дорогим родителям посвящаю этот роман
Предисловие
Скоро десять лет, как их нет с нами. Первым ушёл отец, а мать, прожив девяносто пять лет, ушла вслед за ним. Так и покоятся они на кладбище бок о бок. Они любили друг друга и, если существует духовный мир, куда поднимаются души умерших, он дождался и встретил её, как встретились они в этом материальном мире восемьдесят лет назад.
Так бы и стёрлись из моей памяти воспоминания о родителях, если бы однажды не попались мне снова на глаза мемуары отца. Два года он работал над рукописью, выпустил «самиздатом» свою книгу двадцать пять лет назад, и подарил мне её со своим посвящением, написанным знакомым мне почерком под его портретом. На нём он в военной форме инженера-полковника авиации, в которой я видел его в прошлом много раз. Я тогда поблагодарил его, без особого внимания прочитал и положил её в книжный шкаф. В эти годы я писал и публиковал свои романы, повести и новеллы и, заканчивая очередное произведение, вскоре находил новый сюжет. Так бы и множились мои литературные плоды, если бы однажды, роясь в залежах книг, я не увидел вновь книгу отца. Что-то ёкнуло в душе, я открыл её и погрузился в чтение. Перед моим внутренним взором прошла почти вся его жизнь. Это было настолько увлекательно и неожиданно для меня, что я прочитал её на одном дыхании. Он искренно и откровенно написал о его предках и родителях, о сёстрах и брате, о многочисленных родственниках, о жене – моей маме, о своей полной множеством событий жизни и любви. И о насыщенном испытаниями и трудом времени длиною в почти весь двадцатый век. О жизни его родителей на Украине в годы Первой Мировой войны, о своей жизни в Советском Союзе перед и во время Второй Мировой войны, в годы сталинского террора, ярого антисемитизма, хрущёвской оттепели, разгрома, учинённого авиации решением Никиты Хрущёва, и распада страны. Я узнал о своей родословной, своих глубоких еврейских корнях от прапрадедов до нынешних лет. Моя душа наполнилась уважением к родителям и гордостью за них, людей многогранно талантливых и способных, и сумевших все годы оставаться честными и порядочными людьми, никогда не предававшими своих идеалов.
История яркой жизни отца и матери вновь напомнила мне известный в литературе нарратив, что судьба реального человека куда интересней и необычней судьбы любого литературного героя. И я подумал, что воспоминания отца могут стать основой моего нового романа, который с надеждой и волнением представляю вниманию читателей.
Часть I
Глава 1
1
У Гинды и Аврума он был девятым ребёнком. Для них рождение сына стало большой радостью – наконец, первый мальчик после восьми девочек.
За пятнадцать лет до его появления на свет в 1903 году Аврум Зейликович Розенфельд родом из городка Брусилов сделал предложение Гинде Каганской. Влюблённая девушка была счастлива. Родители жениха по давнему еврейскому обычаю явились в дом невесты сосватать сына и получили согласие. В Ново-Петровцах, деревне к северу от Киева, Каганских уважали. Нухим, отец Гинды, от двух жён имел восемнадцать детей. Она была старшей дочерью от второго брака с красавицей Ханной. На свадьбу собралась вся еврейская община деревни.
Аврум с шестью годами ешивы считался образованным человеком, а Гинда закончила два класса хедера и умела читать и писать на идиш. При этом она хорошо говорила на русском и украинском, но писать на этих языках не умела. Красивые молодые люди искренно любили друг друга. Каштановые густые волосы, заплетённые в большую косу, весёлое симпатичное лицо, хорошо скроенная фигурка – такой она выходила замуж в тот день. А он в костюме и галстуке, с маленькими усиками, подстриженный под бобрик, с восхищеньем смотрел на Гинду, целовал и водил её в танце по земляному деревенскому двору.
Через несколько дней Аврум попрощался с дружной семьёй Каганских и повёз её с небогатым приданным в село Небелицы Макаровского уезда Киевской губернии. За два года до свадьбы он, выходец из городка Брусилов, купил небольшой деревянный дом и участок земли. Тогда же задумал он открыть лавку и заняться торговлей. Аврум понимал своей еврейской головой, что крестьянам, жителям села, необходимы товары для ведения хозяйства и продукты для домашнего стола. О своих планах он рассказал Гинде. Она его поддержала, и они дружно взялись за дело. Гинда была хорошей хозяйкой. Она занималась огородом, выпекала для дома ржаной хлеб, излишки которого продавала в лавке. Вскоре к ней, смышлёной и добродушной, потянулись люди, чтобы купить её вкусный хлеб и получить помощь и совет. Торговля приносила некоторый доход, и со временем они приобрели несколько коров и лошадей, и повозку для поездок по району.
Одна за другой рождались девочки. К большому горю Аврума и Гинды, выживали не все. Четверых – Маню, Бузю, Нюню и Марию – похоронили на еврейском кладбище в городе Макаров. А Люда, Юля, Рая и Ева выжили. Жизнь продолжалась, надо было трудиться и растить детей.
Время от времени по уезду прокатывались погромы. Они узнали от соседей, что небелицкий поп, черносотенец и антисемит, задумал уничтожить их семью. Гинда решила его запугать и подошла к нему.
– Батюшка, нам известны твои планы. Но имей ввиду, мы знаем о твоих преступлениях. Где твои дети-погодки? Ты их убил и похоронил под полом амбара?! За это ты не только лишишься прихода, но и жизни, или тебя сошлют на каторгу.
– Я тебя умоляю, Гинда, никому ничего не говори, – взмолился священник.
– Ладно, батюшка, буду молчать. Но тогда давайте жить мирно.
Он кивнул, и, тяжело вздохнув, направился в церковь. С тех пор он стал кланяться им и проявлять всяческое внимание.
С началом Мировой войны поднялась волна погромов. По району стали бродить банды, которые грабили и убивали евреев. Три года войны были тяжёлым испытанием для семьи Каганских. В восемнадцатом году в Ново-Петровцах бандиты согнали всех оставшихся евреев на берег Днепра и погрузили на баржу. На середине реки они связали им руки за спиной и столкнули в воду. Все дети от первого брака Нухима утонули на его глазах. Спасся он один. Обладая богатырской силой, он со связанными руками доплыл до противоположного берега и добрался до Киева.
Февральская революция отменила черту осёдлости евреев и запрет селиться в городах. Аврум и Гинда решили переехать в Киев, где жизнь для евреев казалась им сытней и безопасней. Там уже проживали отец и мать Гинды, младшие сёстры Бася, Бузя и Гита и брат Арон. Её второй брат Хаим, или Ефим, как стали звать его в последние годы, пропал без вести на фронте во время войны с Германией. Но все понимали, что, наверное, он погиб.
Они купили квартиру в пятиэтажном доме на улице Тургеневской. Она принадлежала доктору Костецкому, который, уезжая за границу из погружавшейся в хаос страны, продавал её по сниженной цене. Жильцы дома, присмотревшись к новым соседям и оценив уровень образованности Аврума, избрали его председателем домового комитета бедноты.
Ещё в деревне Небелицы он служил брокером-распиловщиком древесины у крупного лесопромышленника. В Киеве Аврума приняли в государственную организацию «Украинлес», и он работал на лесопильном заводе на станции Беличи недалеко от города. А Гинда занималась детьми и домашними делами. Убирать четырёхкомнатную квартиру ей помогала старшая дочь Люда, которой уже исполнилось двенадцать лет. Она снова была беременной и в ней уже рос и набирал силу ещё один ребёнок. Аврум с надеждой гладил её большой живот и молил Всевышнего дать им сыночка. Когда пришло время рожать, он позвал домой известную в еврейской общине акушерку Мириам. Она пришла с помощницей, которой передавала свой опыт.
Аврум отправил детей гулять, и находился в соседней комнате. Несколько часов Гинда не могла родить, крича от боли. Мириам успокаивала её, давая указания и советы. Аврум тяжело переживал страдания жены и молился. Наконец, он услышал пронзительный плач ребёнка, и обращённый к нему голос акушерки.
– У вас мальчик!
– Мальчик? Слава Б-гу! Он внял моим мольбам! А как чувствует себя Гинда?
– Ещё очень слаба. Натерпелась, бедняжка.
– Я могу их увидеть?
– Можете, конечно. И ребёнка подержать.
Аврум вошёл в комнату. Гинда лежала на постели бледная от испытанных болей. Мириам протянула ему завёрнутого в пелёнку малыша. Он с радостным волнением взял на руки своего первого сына.
Дочери, уставшие и замёрзшие от ноябрьского холода, вернулись домой.
– Девочки, теперь у вас есть младший брат, – сказал отец. – Любите его, ведь вы его сестрички.
– А можно на него посмотреть? – спросила Люда.
Акушерка разрешила. Мальчика уже уложили в кроватку, и он уснул. Девочки подошли и стали с любопытством смотреть на него.
Рождение Гиндой сына обрадовало и растормошило всю её мешпуху. Аврум и Гинда думали назвать его Евсеем. Но её родные сёстры и мама Ханна отвергли это имя и предложили другое – Шимон, а по-русски Зиновий. Так звали родственника – известного врача, впоследствии ставшего наркомом здравоохранения Украины. На восьмой день собрали всю большую семью на брит-милу. Аврум пригласил домой знакомого ему по синагоге моэля. Отец Гинды, дедушка ребёнка Нухим, вызвался быть сандаком, и взял внука на руки. Во время обрезания мальчик всхлипнул, но сразу успокоился и, слизнув с губ капельку красного вина, уснул.