Пётр Азарэль – Иерусалимский роман (страница 2)

– Ты слышал о спецслужбе «Натив»? – спросил Борис Петрович.

– Нет. А что это за слово?

– Оно означает «путь», «дорога». После разговора с Ицхаком я заглянул в словарь. Так вот, эта служба находится в Министерстве главы правительства. Она занимается проведением операций, связанных с алиёй евреев Советского Союза. Её сегодня возглавляет репатриант семидесятых годов. Если я не ошибаюсь, его зовут Яков Казаков.

Мужчины медленно ступали по асфальтированной дорожке садика.

– В сентябре восемьдесят девятого года американский Конгресс принял решение об отмене права на иммиграцию в Штаты для евреев, покидающих СССР по израильскому вызову.

– В то время в Киеве многие волновались из-за этого, – произнёс Илья. – Гринфельд тоже хотел попасть в Америку.

– Советский Союз разорвал дипломатические отношения с Израилем сразу после Шестидневной войны, – продолжил Борис Петрович. – Наши интересы в Москве представляло с тех пор посольство Нидерландов. Консульская группа в основном состояла из сотрудников «Натива». Американский посол пригласил к себе представителей посольств, сообщил им о решении Конгресса и объяснил, что новый порядок вводится для обеспечения американских интересов. Он объявил, что с первого октября США вводят новую процедуру, которая позволит взять под контроль весь процесс и беспорядочный эмиграционный поток. Оформление документов на эмиграцию в США переводится из Рима в Москву. На этой беседе был и Казаков. Он выслушал посла, потом не мешкая позвонил в Израиль и заявил, что ему срочно нужно поговорить с премьер-министром.

– Крутой парень, – усмехнулся Илья. – Так сразу пообщаться с Шамиром!

– Я тоже удивился, когда Ицхак мне это сказал. Оказывается, «Натив» подчинялся непосредственно премьеру. Встреча была назначена на следующий день. Казаков прилетел в Израиль и с тогдашним директором «Натива» Давидом Бар-Товом явился к Шамиру. Он доложил о ситуации и сказал, что, по его оценке, есть возможность уменьшить «отсев» евреев и завернуть их в Израиль. Он сообразил, что американская система не сработает без механизма, который предотвратит прибытие евреев в Вену и в Рим.

– Мои друзья из Вены добирались в Рим, подавали там просьбу об эмиграции в США, дожидались ответа и уезжали в Соединённые Штаты, – сказал Илья. – Честно говоря, мы с Юлей собирались эмигрировать таким же путём.

– Так вот, Казаков предложил Шамиру ввести новый порядок в посольстве Нидерландов. Люди будут получать визу лишь при предъявлении билетов на выезд в Израиль. А он должен происходить только через Бухарест и Будапешт. В этих социалистических странах всё ещё был порядок, и каждого эмигранта доставляли на самолёт в соответствии с его документами. Премьер-министр согласился с предложением. Казаков вернулся в Москву и сообщил послу Нидерландов о решении Шамира и изменениях в работе. Потом он договорился с посольством Австрии и попросил его сотрудников не ставить австрийскую визу раньше израильской.

– Но после израильской визы можно было поставить австрийскую? – сообразил Илья.

– Казаков продумал и этот вопрос. Виза в Израиль ставилась вечером за несколько часов до вылета в Бухарест и Будапешт. Все посольства в это время были уже закрыты.

– Но с Киева, например, добирались и на поезде? Мы ехали в Будапешт через Чоп.

– «Нативу» удалось за короткое время изменить всю систему.

– Теперь я знаю, кто виноват, что мы в Иерусалиме, а не в Нью-Йорке.

– Я рассказал тебе эту историю, чтобы ты осознал, что для тебя Израиль.

– О такой подоплёке у нас не принято говорить, – произнёс Илья. – Наверное, потому, что боятся недовольства. Проблем в стране и так много.

– Но Израиль – не западня. Не хочешь здесь жить, можешь уехать.

– Для этого, Борис Петрович, нужны особые причины и большое желание. Подняться снова, после того, что мы недавно преодолели, будет тяжело и психологически, и физически.

– Особенно финансово, Илюша. Америка – не Израиль. Там, конечно, есть всякие программы, с голода не умрёшь. Но полагаться придётся в основном на самого себя.

– Я Юле ничего говорить не буду. Правда – хорошо, а счастье лучше.

– Я был несколько лет назад в командировке в Москве. Как правило вечером покупал билет в театр в театральной кассе недалеко от моего научно-исследовательского института. На Таганку билетов не оказалось. Женщина посмотрела на меня опытным взглядом и предложила пойти в Малый театр. А в этот день там шёл спектакль, который…

– …я назвал, – подхватил Илья.

– Тот самый. Мне понравился. Есть над чем подумать. Евреи валили в Америку, чтобы побогаче жить. Мне рассказывал один старожил, что в Вене, где происходил отбор эмигрантов в Израиль, большинство выбирали США. Сюда отправилась только его семья. Представляешь?

– Я читал, что за два года, с начала нашей алии, в Израиль приехало более трёхсот тысяч, – вспомнил Илья. – Лет за десять нас здесь будет больше миллиона.

– Когда план «Натива» начал осуществляться, Ицхаку кто-то из другой спецслужбы признался, что они «просто спасли страну». А она была в очень трудном положении. Сейчас сюда хлынул поток специалистов, инженеров и учёных. Экономика уже понемногу двинулась вверх.

Свежий июньский воздух обвевал их лица. Они уже несколько раз обошли садик, и всё никак не могли наговориться.

Утром у матнаса было многолюдно. Слышалась русская речь и возгласы приветствий. Илья увидел брата и подошёл к нему.

– Как дела дома?

– Родители в порядке. У них занятия сегодня вечером. Настроены учить иврит.

– Ты помогай им, Юра. Им трудней, чем нам.

– Конечно, я помогу, если попросят.

Все потянулись ко входу и разошлись по классам. Илья с Юлией, получив у служащей номер комнаты, быстро сориентировались и, войдя в класс, сели на свободный стол возле окна. Оставалось ещё несколько минут. С вполне объяснимым любопытством они осмотрели собравшихся. Илья заметил сидевших в центре молодых людей, мужчину и женщину. Их внешний вид и манеры вызывали симпатию.

– Надо бы познакомиться с ними, – прошептал Илья.

Юлия согласно кивнула.

В класс вошла женщина средних лет и остановилась у большой белой доски.

– Шалом, – произнесла она.

Шум в комнате стих и внимание присутствующих обратилось на неё.

– Меня зовут Хава. Я буду вашим преподавателем. Не вижу смысла объяснять, как важно для вашей жизни в Израиле владеть ивритом. Вы умные люди и знаете это не хуже меня.

– А когда вы приехали? – спросил её кто-то.

– В середине семидесятых, из Питера. Впрочем, мы на занятиях все перезнакомимся. Давайте начнём.

На перерыве они вышли из класса и осмотрелись. Левины, такова была их фамилия, стояли недалеко у стены. Юлия подошла к ним.

– Здравствуйте, – сказала она. – Обычно в общественных местах удобно сходиться и знакомиться.

– Почему бы и нет, – ответила молодая симпатичная женщина. – С удовольствием.

– Я – Юлия. Мой муж Илья.

– Женя, – улыбнулась женщина и протянула руку Юлии.

– Ян, – сказал мужчина и пожал руку Илье.

– Как вам нравится наша меламедет? – спросила Юлия.

– Серьёзная и знающая, – ответила Женя. – Искренне желает нас чему-то научить.

– Но образование – дорога с двухсторонним движением, – усмехнулся Илья. – Если у учеников есть желание, память и мозги, цель достижима.

– Нам всем нужно устроиться на работу, – произнёс Ян. – У нас нет другого выхода. Бытие определяет сознание.

– Битиё определяет сознание ещё лучше, – пошутил Илья.

– Кто бы нас побил?! – задорно поддержала мужа Юлия.

Перерыв завершился, и они побрели в класс.

После занятий женщины объединились в пару и пошли впереди, увлечённо говоря о своём.

– Они умней нас и обладают врождённой способностью адаптироваться в любой ситуации, – заметил Илья.

– В истории много примеров, доказывающих, что так оно и есть, – сказал Ян. – Екатерина Вторая, Елизавета Первая английская и нынешняя Вторая, Виктория, Индира Ганди.

– Да и наша Голда тоже не подвела, – подхватил Илья.

– Умные нечестолюбивые мужчины всегда пропускают вперёд женщин, – заявил Ян. – Они справляются со всем не хуже нас.

– Откуда вы? – спросил Илья.

– Из Москвы. А вы?

– Мы киевляне.

– Красивый город. Я там был несколько раз в командировке. Кем вы работали?

– Я инженер-электрик, Юлия врач, – ответил Илья. – Говорят, в Израиле ценится опыт. У нас его с Гулькин нос. А вы чем занимались?