Пётр Аркуша – Вольные мореходы. Книга вторая: Проклятый меч (страница 5)

– Кто тебя послал? Гестед? – спросил Кану и звонко парировал удар. – Я так и решил.

Факелы, оставляя за собой дымные хвосты, упали на палубу галеры мертвецов, один из них попал в изодранный парус. Ткань быстро занялась пламенем.

Над морем несся звон мечей.

– Я убил тебя один раз, убью и второй! – с этими словами мореход парировал удар и пригнулся. Сталь прочертила над ним невидимый серп, и в тот же миг Кану отсек руку, державшую голову. Волосатый ком покатился по палубе, и вольный мореход пинком отправил его за борт. Над водой полетел протяжный вой. Обезглавленное тело обратилось в столб пламени, Кану отпрянул назад и услышал далекий крик Нера:

– Пригнись!

В несколько широких шагов Нер пересек палубу и сшиб Кану с ног. В тот же миг над ними просвистела стрела и, дрожа древком, впилась в мачту. Мертвый матрос на своей галере опустил лук. Кану поднял голову и посмотрел на удалявшийся корабль мертвецов. Его парус ярко полыхал, огонь уже охватил мачту и расползался по палубе.

– Ты спас мне жизнь, Нер, – прошептал Кану и потряс его за плечо. – Нер!

Но Нер был мертв. Он лежал на спине, и из его груди торчал проклятый клинок аарасцев. Его глаза слепо глядели в небо…

А меч втягивал в себя кровь жертвы…

– Не-е-е-ер! – громко заорал Кану, став на колени над его телом. Отчаянный крик морехода эхом отразился между далеких, скрытых туманом скал. – Не-е-е-ет! Будь проклят тот миг, когда я взял в руки этот меч! Нелен, почему ты не уберег Нера?! – воскликнул Кану, подняв лицо к небу.

Он схватил клинок рукой и стал шатать его из стороны в сторону. По голубоватой стали из разрезанной ладони потекла кровь. К Кану подошел Асан и, схватив сзади под руки, оттащил от тела Нера.

– Он случайно напоролся на твой меч… – тихо сказал толстяк. – Это была не твоя вина. Исполнилась воля богов…

– Воля богов? – крикнул ему в лицо Кану. – Как бы не так! Этот меч – проклят! Он сам моими же руками убил моего единственного друга! Нер столько раз спасал мне жизнь! Он никогда не предал бы меня! Я верил ему! Ты хоть понимаешь, что случилось? – Кану в исступлении схватил Асана за синий хитон и стал трясти. Ткань затрещала и, разойдясь, обнажила смуглую, в курчавых волосах, грудь естихарца.

– Он спас тебе жизнь, и боги взяли его собственную вместо твоей! Это была жертва…

– Жертва?! – Кану ринулся к Неру и выдернул из его тела меч аарасцев. – Ты сказал – жертва? Так пусть духи воды получат эту жертву! Пусть на них падет древнее проклятье!

С этими словами он подбежал к фальшборту и швырнул меч в море. Клинок несколько раз перевернулся в воздухе, и волны, плеснув, схватили его.

Обессиленный, Кану рухнул на палубу рядом с еще теплым телом Нера. Дрожащей рукой он потянулся к его лицу и закрыл мертвые глаза. Мореход не умел рыдать. Он лишь тихо лежал над телом Нера. Долго, очень долго…

В последний раз он так горевал над телом матери, когда она перед смертью подарила ему серебряный амулет.

Уже настали сумерки, когда завернутые в полотна тела погибших опустили в море, и вода, расступившись, приняла их. Кану еще долго стоял у фальшборта и смотрел вниз, на растворявшиеся в волнах светлые пятна.

Асан отковал рабов и заставил их вымыть палубу. Они без ропота исполнили его приказ. Их осталось только десять – мертвецы убили восьмерых.

Туман к вечеру рассеялся, и слева возникла стена высоких, вздыбленных к самому небу скал Западного Авира. Повсюду из воды выглядывали гладкие, обтертые волнами, спины камней. Волны взрывались пеной, ударяясь о них. Ветер усилился, и парус, выпятив свою упругую грудь, быстро понес корабль по водам.

Кану стоял на носу галеры и глядел вперед, туда, где затянутое туманной дымкой темно-зеленое море сливалось с бордовым небом. Солнце давно погрузилось в волны за кормой корабля, и о нем напоминали лишь позолоченные перья редких облаков. Ветер развевал вороньи волосы Кану и бил в лицо сильными струями. Асан отправил рабов на скамьи, спать, подошел сзади к вольному мореходу и положил руку ему на плечо:

– Иди, выпей вина, сколько хочешь, и усни. Сон будет тебе на пользу.

Кану молчал, он глядел черным глазом впереди себя, не видя ничего, он словно смотрел в пустоту.

– Я тоже потерял сегодня друзей и, если б не ты, встретился бы сегодня с Роном на его суде… Я хочу вернуть тебе золото. Твое и твоего друга. Хотя я знаю, что золото не поможет тебе. Фаррух обещает высадить тебя в Налраде и не возьмет с тебя ни медяка за плавание. И, тем более, не сдаст стражникам.

Кану повернул голову и тяжелым взглядом посмотрел на Асана так, что естихарец отпрянул.

– Передай Фарруху, – глухо сказал мореход, – я не нуждаюсь в его милостях. Я заплачу ему, как мы договаривались, и заберу свое золото. И пусть он помнит, что я спас сегодня ему жизнь и корабль.

Асан сплюнул на палубу и ушел. Кану еще долго стоял, глядя на постепенно темневшее море. Когда на небосклоне появилась первая звезда, он повернулся и пошел в кубрик…

Очнулся он ранним утром, едва лик Веледака выглянул из-за кромки моря перед носом галеры, слепя кормчего. Гамак скрипнул, покачнувшись. Кану скользнул взглядом по темным доскам пола.

Его прошиб пот. Он протер глаза, но наваждение не покинуло его. На полу лежал меч. Его клинок тускло поблескивал перламутром, а выкованная из стали лапа дракона сжимала большой кровавый рубин…

Мореход вытянул руку и поднял оружие. У меча был тот самый великолепный баланс, которым он восхищался еще у оружейника. Кану повернул клинок и увидел, как в его глубине шевельнулись две переплетенные змеи. У морехода больше не осталось сомнений – в руках он держал проклятый меч аарасцев.

Но как? Как он снова оказался на галере? Кану отчетливо помнил, как оружие несколько раз перевернулось в воздухе и, срезав гребень небольшой волны, ушло под воду. Клинок на мгновение вынырнул и исчез, утянутый тяжелой рукоятью…

Но ведь это был тот самый меч! И он, Кану, снова держал его в руках. Еще один такой сделать было невозможно – контуры змей в глубине клинка мог повторить своей магией только кузнец, единожды вынувший меч из раскаленного горнила кузницы. А если кто-то выловил клинок из воды? Но зачем? Чтобы посмеяться над ним, над Кану? Вселить страх в сердце? Да и каким опытным должен быть пловец, чтобы нашарить оружие на глубине моря!

Может, было два меча? Нет, Кану знал, что сжимал в руке тот самый клинок, который выбросил в море с борта галеры. Именно этот меч убил Нера, упокоил нежитей и пронзил оружейника, оставшись в его теле… А потом вдруг возник у него, у морехода, в лабиринте Призрачного Стража. Так же внезапно этот клинок лег в его ладонь на дне реки острова Ваан, когда он, Кану, отбивался от речных дев. Это было проклятье, которое пало на него, на морехода. Проклятье творца меча.

Кану вдруг вспомнил смуглое лицо Вельды, освещенное огнем с блюда. Она держала клинок в руках, на нем горели алые, почти кровавые письмена, а глаза старухи были полны страха. Наверное, она поняла, что проклятье меча настигнет всех, кто к нему прикоснется. «Все люди, которые исторгнут этим мечом хоть одну живую душу, сами погибнут от него. Да будет так, пока жив кузнец, выковавший его». Может, кузнец уже мертв, и проклятье не действует. Но думаю, меч тогда бы переломился…»

Стало быть, кузнец жив. Много сотен лет он бродит по ойкумене, даруя жизнь проклятьям своих творений. Но где искать его? В вечных льдах к северу от Дамана? В крутых Пегенских горах? Или в жаркой пустыне Ална-Стаге? Где же? Где он может ковать свое черное оружие, нацеженное ядом проклятий?

В древних землях аарасцев! Только там! Значит, надо плыть туда и ожидать воли богов. Если Веледак и Нелен рассудят, что он, Кану, должен погибнуть от этого меча – пусть так и будет, лишь бы скорее.

Мореход спрыгнул с гамака, выбежал на палубу и замер, прищурившись от восходящего солнца.

– Где Фаррух? – крикнул он Асану.

– Он спит… – угрюмо ответил толстяк.

Кану рванул дверь и очутился в каюте капитана. Растолкав Фарруха, мореход ему, сонному, сунул к носу меч.

– Ты видишь это? Видишь? – спросил Кану.

Фаррух с трудом пытался сообразить, что нужно мореходу.

– Я выбросил этот меч, выбросил! Все это видели: и ты, и твой кормчий, и он, – Кану указал на стоявшего в дверях Асана. Тот мрачно глядел на оружие в руке морехода.

– Да, это тот самый меч. Я признаю. Ты швырнул его море, и мы стояли рядом, смотрели. Как он оказался у тебя снова? – спросил толстяк.

Кану поднял на Асана угрюмый взор и пробормотал:

– Это – проклятье. Ты еще не понял? Если б меч не был проклят, он не превратил бы мертвецов в огонь, он не убил бы Нера, он не появился бы снова на галере…

– И как избавиться от этого проклятья? – спросил Фаррух.

– Я должен найти того, кто его выковал…

– Неужели он еще жив? – удивился Асан. – Этому клинку, поди, несколько сотен лет…

– Жив, – уверенно сказал Кану. – И я даже знаю, где он…

– И где?

– В древних землях аарасцев. Я должен попасть туда.

– И что? – вскинул брови Фаррух.

– Ты вернул мне все золото. И я дам тебе столько монет, что ты сможешь и залатать свой корабль, и купить много новых рабов. Только позволь мне отвести галеру к землям аарасцев.

– Что значит – «позволь отвести»? – громыхнул Асан.

– Вы ходите вдоль берега или от острова к острову, а я умею вести корабль по звездам и положению лика Веледака напрямик.