Просто Света – Чужая слабость (страница 4)
Он приоткрыл дверь.
- Да, Куприянов.
Она стояла, облокотившись бедрами о край стола, скрестив руки на груди. Темно-зеленый кардиган мягко облегал фигуру, подчеркивая округлость бедер, которую она обычно скрывала бесформенной одеждой.
- Я только тебя и ждала.
В ее голосе сквозь привычную усталость пробивалась какая-то особенная, тихая грусть.
Чувство вины накатило с новой силой. Он, почти не помня как, опустился на ту же парту напротив ее стола, где сидел всего несколько часов назад.
В аудитории было тихо и пусто, а за окнами плыл пасмурный сентябрьский день.
- Ну, показывай свою презентацию, - сказала она безразлично. - Я тут до вечера сидеть не намерена.
Ее лицо оставалось почти неподвижным, но в глубине изумрудных глаз не было гнева или раздражения.
Александр уставился в царапины на парте.
- Не готов? - ее вопрос прозвучал как констатация факта.
- Нет, - прошептал он.
- Тогда иди, готовься. Надеюсь, завтра ты представишь мне свой проект в полной красе.
- Что? - он невольно поднял глаза. - Так просто?
- А что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? - она мягко, почти устало подошла к столу и начала складывать бумаги в сумку. - Хочешь, чтобы я кричала? Это ничего не изменит.
Александр сидел, ошеломленный. Жгучий стыд все еще жег изнутри, но сквозь него пробивалось странное, непонятное облегчение. Она простила его просто так, и это пугало больше, чем любая буря.
- Почему вы меня не ненавидите? - вырвалось у него. Голос прозвучал громко и резко в давящей тишине аудитории. - Я же вас... я сказал...
Ольга Николаевна медленно подняла на него взгляд. В ее глазах, казалось, плавилась вся боль мира.
- Для меня это уже ничего не изменит, - тихо ответила она. Голос дрогнул. - А тебе жизнь испортит. Я не хочу брать такой груз на себя. И так уже много взяла...
Последнюю фразу она прошептала так тихо, что он скорее угадал, чем услышал.
Сердце сжалось. Ее боль была почти физической, осязаемой иглой, вонзившейся ему в грудь. Внезапное, острое желание обнять ее, прижать к себе и выжать всю эту горечь, всю печаль пронзило его.
Он резко направился к выходу, бросил последний взгляд через плечо, и замер.
По ее неподвижному лицу медленно скатывалась слеза. Она медленно ползла по левой щеке, а Ольга, кажется, даже не чувствовала. Никакая сила во Вселенной не смогла бы удержать его.
Александр развернулся и в два шага оказался рядом. Она заметила его движение слишком поздно, лишь, когда он приблизился вплотную. Ее глаза, широко распахнутые, смотрели с недоумением и бессилием.
Он обнял ее за плечи и притянул к себе.
Она не сопротивлялась и не оттолкнула. Просто замерла в его объятиях, словно не веря происходящему. Ее мягкое, податливое тело пахло дорогими духами и безысходностью. Ему стало настолько легко, будто камень с души, наконец, упал.
Он наклонился к ее уху и зашептал срывающимся голосом, выговаривая накопленное:
- Я не хотел вас оскорблять... не хотел расстраивать... я, правда, собирался подготовиться, но...
Он замолчал. Оправдания звучали жалко.
Она не ответила. Лишь тихий, прерывистый вздох вырвался из ее груди.
И в этой тишине, в пустой аудитории, под приглушенный аккомпанемент дождя за окном стояли двое: прощенный грешник и женщина, которая, казалось, забыла, что такое человеческое тепло.
Он почувствовал, как ее тело на мгновение откликнулось. Это был слабый, почти неуловимый порыв обнять его в ответ. Но тут же ее левая рука, секунду назад лежавшая на его плече, вдруг обмякла, словно плеть, бессильно скользнула по его спине и тяжело упала вниз.
Она резко, почти грубо оттолкнула его. В изумрудных глазах на долю секунды вспыхнула яростная, униженная молния, вызванная ненавистью к собственному бессилию.
Затем она развернулась и снова принялась собирать вещи, но теперь движения ее были угловатыми, неуклюжими. Одной правой рукой она безуспешно пыталась застегнуть замок сумки.
- Позвольте, - его голос прозвучал тихо, но твердо.
Он боялся, что она закричит, оттолкнет его снова, но она замерла, ее молчаливое согласие было красноречивее любых слов.
В коридоре, выйдя из кабинета, она потянулась к замку, чтобы запереть дверь. Пальцы правой руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Ключ стучал о металлическую пластину, никак не попадая в скважину.
И тогда он совершил нечто, что позже не мог объяснить даже самому себе.
Он подошел почти вплотную к ее спине, но все же не касаясь. Левая рука мягко легла на талию, и сквозь кардиган он ощутил линию изгиба. Правой он обхватил ее дрожащую кисть, его пальцы сомкнулись вокруг ее холодных, беспомощных пальцев.
- Вот так, - прошептал он ей в самое ухо.
Все ее тело вздрогнуло.
Он вел ее руку, уверенно направляя ключ. В тишине пустого коридора он слышал не только лязг металла, но и ее прерывистое, сдавленное дыхание, и бешеный стук сердца, ее или своего, он уже не различал.
Она просто стояла, прижавшись спиной к его груди, и часто, неровно, словно забыла, как это делается, дышала. У него перехватило дыхание от этой ее беспомощности и молчаливого доверия.
Замок щелкнул.
Она медленно обернулась. В глазах сияла глубокая, бездонная благодарность.
- Я отнесу ключ на вахту, - выдавил он, отступая.
Не в силах вымолвить ни слова она лишь кивнула, и пошла к выходу, оставив его в коридоре с бешено колотящимся сердцем и памятью о том, как ее тело на мгновение полностью доверилось ему.
Глава 5. Когда-то, в прошлой жизни
- Пойдем, я подвезу тебя домой, - ее голос прозвучал мягко, без прежней ледяной отстраненности, но и без слабости. Она указала на темный Mercedes у входа. - Не бойся, - уголок ее губ чуть дрогнул. - Я не за рулем. Твоя академическая карьера в безопасности.
Александр почувствовал, как кровь приливает к лицу.
- Я доберусь сам, - пробормотал он.
- Какой ты скромный, Александр. - В ее уставших глазах мелькнула искорка иронии. - Но тебе это не поможет. Дождь точно не скоро закончится.
Она коротким, почти невесомым движением взяла его под руку. Пальцы легко, но властно сжали локоть, он сделал шаг вперед почти автоматически.
В машине пахло кожей и чем-то древесным. Александр сел, стараясь не касаться ее локтем, и уставился в окно. Зачем он согласился? О чем с ней говорить?
- Мне нужно принять лекарство, - тихо сказала она, словно отвечая на его мысли. - Я забыла его дома. Это ненадолго.
Он кивнул. В голове всплыли обрывки: ее рука, бессильно соскользнувшая с его плеча, пальцы, дрожавшие над замком. Теперь эти моменты складывались в тревожную картину.
Машина свернула в коттеджный поселок. Дома из стекла и бетона тонули в зелени. Ухоженные газоны, идеальные кусты, продуманный свет - все говорило о деньгах и полном отсутствии забот.
Внутри дом оказался еще холоднее, чем снаружи: хай-тек, минимализм и блеск металла. Панорамные окна от пола до потолка, за которыми темнел лес. Александр стоял посреди гостиной и чувствовал себя лишним, как пылинка в стерильной операционной, где была идеальная чистота и тишина.
Ольга Николаевна прошла на кухню. На столе из матового черного камня лежали блистеры с таблетками. Она потянулась к кувшину с водой, но левая рука снова предательски дрогнула. Стекло громко стукнулось о столешницу.
- Черт!
Она с силой пнула ножку стола. В этом одном движении было столько ярости, что у Александра сжалось сердце.
Он подошел, налил воды, достал таблетку из блистера, протянул ей. Их пальцы едва коснулись, и он снова почувствовал легкую дрожь в ее руке.
Она посмотрела на него с той же безмолвной благодарностью, что и в коридоре. В этом взгляде было что-то такое уязвимое, что ему захотелось немедленно ее защитить.
Она прикрыла глаза, глубоко выдохнула и запила таблетку.
- Это все последствия инсульта, - тихо сказала она, глядя в стакан. - Чуть больше года назад.