Просто Света – Чужая слабость (страница 5)
Александр почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он не хотел лезть в чужую боль, но отчаянно хотел понять.
- Я ничего не спрашивал, - осторожно произнес он.
Уголки ее губ дрогнули.
- Ты слишком громко молчишь, Саша. В твоих глазах все вопросы.
Она поставила стакан.
- Поставь чайник, пожалуйста. А я пойду, переоденусь. Этот костюм «правильной училки» меня угнетает.
Она медленно вышла, оставив его одного.
Александр стоял у окна и смотрел на лес. Этот дом был красивым, но совершенно бездушным, как фотография из журнала, которую никто никогда не рассматривает.
Шум на лестнице заставил его обернуться.
- А вот и я.
Он поднял взгляд и замер.
Перед ним стояла совсем другая женщина. Черные облегающие джинсы, объемный свитер темно-бордового оттенка, из-под ворота выбивалась золотая цепочка. Волосы, распущенные по плечам. Она казалась моложе, уязвимее.
- О чем задумался, красавчик?
Александр почувствовал, как загораются щеки.
- О тебе, - вырвалось у него.
В воздухе повисла пауза. Он мысленно отругал себя за фамильярность, но она улыбнулась чуть шире, чем обычно, а в глазах вспыхнул живой интерес.
- Чай или кофе? - спросила она, пытаясь перевести разговор.
Она подошла к стойке. Ее пальцы слегка коснулись его руки, когда она брала чашку.
- Кофе.
Он поспешно шагнул вперед, чтобы помочь с чайником, но в суете случайно толкнул ее. Несколько капель кипятка брызнули на стол. Александр отпрыгнул, как испуганный кот.
- Я на днях облился очень горячим кофе, - смущенно объяснил он.
Ольга смотрела на него, и уголки ее губ дрожали. Но самым удивительным были ее ярко-зеленые, живые глаза, в которых плескался беззвучный смех.
Они пили кофе в гостиной, глядя в панорамное окно. Сумерки сгущались, и стекло превращалось в черное зеркало, отражающее их силуэты на фоне камина.
Пламя потрескивало, отбрасывая теплые блики на стены.
Александр подошел к картине, висевшей в углу комнаты. Портрет молодой женщины лет двадцати пяти с модной стрижкой, дерзко вздернутым подбородком и яркими, смеющимися глазами. В них горел огонь, которого он никогда не видел у нынешней Ольги.
- Когда-то, в прошлой жизни, я была такой, - ее голос прозвучал тихо, как эхо из другого измерения.
Александр не обернулся.
- И снова будешь? - в его собственном голосе прозвучала нежность, смешанная с надеждой.
Она сделала шаг вперед, оказавшись вплотную за его спиной. Тепло ее тела стало ощущаться сквозь одежду.
- Врачи делают, что могут, - прошептала она. - Лекарства, физио, массажи. Все помогает, но очень медленно. И никто не дает гарантий. Главное, чтобы не стало хуже.
Ее дыхание коснулось его шеи.
Затем он почувствовал неуверенное, почти робкое прикосновение. Ее ладони легли на его плечи. Пальцы слегка сжали мышцы, будто проверяя реальность происходящего.
Потом она прижалась к нему всей грудью. Упругая тяжесть ее тела стала неожиданностью. Все еще неловкая левая рука легла ему на грудь. Правая - медленно, почти с благоговением, погрузилась в его волосы. Пальцы запутались в прядях, прошлись по коже головы.
Александр затаил дыхание.
Возбуждение накатило волной, но это было не просто физическое влечение. А острое, щемящее чувство близости и доверия. Ее прикосновения были полны такой уязвимости и в то же время такой смелости, что у него перехватило горло.
Он боялся пошевелиться.
- Прости меня, - тихо сказал он, медленно поворачиваясь к ней.
В его глазах стояла такая искренняя боль, что у Ольги внутри все сжалось. Он смотрел не как студент на преподавателя, а как человек, внезапно увидевший чужую рану.
- Если бы я знал, как тебе трудно, как ты изо всех сил стараешься скрыть свою слабость. Я бы никогда не позволил себе тех слов. Я был дураком. Я принял твою боль за гордыню.
Ольга не смогла сдержать дрожащую улыбку. Ее пальцы, все еще в его волосах, мягко провели по виску.
- Ты такой милый, - прошептала она. - Такой нежный... Совсем еще мальчик.
Она не отстранилась, когда он осторожно прикоснулся к ее поврежденной руке. Просто закрыла глаза, позволив ему держать ее ладонь в своей.
Александр уткнулся лицом в ее плечо. По всему телу разлилась смиренная, всеобъемлющая теплота. Он обхватил ее за талию и прижал к себе так сильно, как только мог, ощущая под тканью свитера каждый изгиб.
Она в ответ запустила пальцы в его волосы и нежно потянула, заставляя поднять лицо, и тогда он увидел ее глаза. Они горели, как отполированные изумруды, наполненные темным, глубоким огнем. Губы были слегка приоткрыты. Дыхание сбивалось, становясь прерывистым и горячим.
Она смотрела на него с нерешительностью, будто всматривалась в самую душу. А затем медленно, почти несмело, коснулась его губ своими.
Мир сузился до точки соприкосновения.
Ее губы были мягкими, чуть влажными, с привкусом кофе. Александр замер. Она тоже не двигалась. Лишь прижималась губами к его губам, и в этой неподвижности было больше откровения, чем в самом страстном поцелуе.
Потом она коротко, прерывисто выдохнула и чуть отстранилась, их взгляды встретились. В ее глазах плескался давно забытое чувство.
Она снова прильнула к нему. Ее язык робко, вопросительно скользнул по его нижней губе. Он ответил. Она тихо застонала, и этот звук прошел сквозь него, как электрический разряд.
Ее правая рука сильнее сжала его волосы. Левая легла на его грудь, и он чувствовал, как она пытается сжать пальцы, но они не слушаются, скользят по ткани, беспомощные и оттого еще более трогательные.
Он накрыл ее ладонь своей, прижал крепче. А потом ее тело вдруг медленно обмякло, словно из нее выпустили воздух. Пальцы в его волосах ослабли, плечи опустились. Она покачнулась, и если бы он не держал ее, она бы упала.
- Оля? - его голос прозвучал глухо, испуганно.
Она не ответила, глаза были закрыты, лицо было бледное, почти прозрачное в свете камина.
Сердце Александра провалилось куда-то в живот.
Он бережно, как стеклянную, опустил ее на диван. Бросился за водой. Руки дрожали так, что вода расплескалась по столешнице.
Когда он вернулся, она уже открыла глаза.
- Прости, - прошептала она. Голос был слабым, но осознанным. - Я не должна была... Я напугала тебя?
- Нет. - Он опустился на корточки перед диваном, протянул стакан. - Ты меня заинтриговала. У меня до сих пор мурашки. Такие приятные... Я не хочу, чтобы они проходили.
Она слабо улыбнулась и сделала глоток.
- Что ты со мной делаешь? - в ее голосе дрожали страх и желание.
Она снова потянулась к нему, но тело опять подвело. Рука дрогнула, она чуть не потеряла равновесие.
- Оля, давай я.
Он мягко, но настойчиво перехватил инициативу: притянул ее к себе, усадил на колени. Он начал медленно, осторожно покрывать ее лицо поцелуями. Она отвечала такими же легкими, почти невесомыми прикосновениями губ. Ее дыхание становилось чаще. Пальцы правой руки снова запутались в его волосах.
Когда их губы встретились снова, она прильнула к нему со всей страстью, на какую была способна. Ее руки обвили его шею, прижимая к себе так сильно, словно боялись, что он исчезнет.
Жар волнами расходился по ее телу. Внизу живота зрело сладостное, манящее давно забытое, почти чужое напряжение. Она чувствовала, как ее тело, долгие месяцы бывшее холодным и бесчувственным, начало пробуждаться.