Просто Света – Чужая слабость (страница 2)
Он встряхнул головой: «Не мое дело. Просто пересидеть пару и забыть».
Наконец, мучительные полтора часа истекли. Следующей парой был тот самый предмет, на котором они с блеском защитили свой проект. Обычно Александр ждал этих лекций, как глоток свежего воздуха.
Отсутствие Егора на первой паре Александр списал на опоздание. Но когда друг не появился и на второй, внутри что-то неприятно сжалось. Их место у окна пустовало, и это выглядело неправильно, как сломанный механизм.
- Игорь Анатольевич, - Александр заглянул в аудиторию, стараясь говорить тихо. - Извините за опоздание.
За своим столом сидел Игорь Анатольевич: мужчина лет пятидесяти пяти, с густыми бровями, проседью в висках и живыми, умными глазами. Он был одет в аккуратный джемпер, и от него веяло спокойной, отеческой уверенностью. Он посмотрел на Александра, и, мгновенно считал его растерянный взгляд, блуждающий по пустому месту. Лицо преподавателя озарила понимающая, теплая улыбка.
- Конечно, конечно, Александр, проходите. Садитесь, - его голос был бархатным и доброжелательным, приятным контрастом после предыдущей пары. - Егора не будет на нескольких ближайших парах. Он предложил сольный проект для конференции, и я отпустил его в библиотеку готовить материалы. Очень, знаете ли, горит идеей. А у Вас теперь новый куратор проекта: Яковлева Ольга Николаевна. Зайдите к ней после пар.
Александр замер на полпути к своему месту. Ольга Николаевна, та самая, от которой веет тоской, и которая бубнит лекции как робот.
«Прекрасно. Просто прекрасно. Тотальное невезение. Часть вторая».
- А сейчас, - голос Игоря Анатольевича, прозвучавший с кафедры, вернул аудиторию из общего гула к напряженной тишине, - проведем небольшую проверочную по пройденному материалу.
Единый стон, больше походивший на предсмертный хрип, пронесся по рядам. Но судьба, казалось, смилостивилась над студентами. Дверь распахнулась, и в аудиторию, смущенно извиняясь, заглянула секретарь кафедры.
- Игорь Анатольевич, срочно. Ваши пятикурсники в соседнем корпусе срывают пару, - ее голос был полон истинного сострадания.
Преподаватель зажмурился, беззвучно выругался и, с обреченным видом сдавшегося генерала, побрел на войну.
- В таком случае все свободны.
Проверочная была отсрочена.
Чтобы не терять времени, Александр сверившись с расписанием, побрел в сторону кабинета Яковлевой.
- Можно? - Александр постучал по косяку, уже чувствуя, как атмосфера кабинета выдавливает из него остатки жизнерадостности. Воздух здесь был густым, как коктейль из пыли, несбывшихся надежд и запаха старой бумаги, которую давно пора бы сдать в макулатуру.
- Войдите, - голос был под стать хозяйке, такой же сухой и безразличный.
Александр шагнул внутрь.
- Ольга Николаевна, я насчет доклада...
- Знаю, Куприянов, - перебила она. - Показывайте. Только давайте без этих ваших театральных вступлений про «честь учиться у такого специалиста». У меня нет на это времени, - и заглянула в телефон, лежищий перед ней.
Александр скрипнул зубами: без предисловий, так без предисловий. Он открыл ноутбук и начал презентацию. Это был час ада. Она почти не смотрела на него. Ее взгляд быстрый, цепкий, и какой-то «голодный», то скользил по нему, то снова утыкался в телефон. Александр чувствовал себя идиотом, распинающимся перед пустым залом.
Каждый раз, когда она поднимала глаза, по его спине пробегал холодок. В этом взгляде было что-то неправильное, что-то, от чего хотелось одернуть воротник и проверить, не расстегнута ли ширинка.
- ...и в заключение, данный подход минимизирует риски на восемнадцать процентов, - закончил он, чувствуя, как горло саднит от напряжения.
Тишина. Она листала ленту в телефоне.
- Я закончил, - повторил он громче.
- Я слышала, - она зевнула, прикрыв рот ладонью. - Заметки получите позже. И Александр, можете мне помочь и отнести эти методички в библиотеку?
Он гневно стащил со стола стопку методичек, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
- Вы свободны, - сказала она, давая понять, что ему пора освободить кабинет.
Александр схватил ноутбук, бумаги и вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что стеклянная вставка жалобно задребезжала.
«Сука. Какая же сука». Он шел по коридору, сжимая челюсти до скрипа. Целый час он распинался, а она...
Ноги сами принесли его к библиотеке. Там было как всегда тихо. Свалив методички на стол библиотекарю, от буркнул, что они от Яковлевой, и вспомнил про Егора. Тот сидел за дальним столом, обложившись книгами. При виде Александра он выпрямился, и на его лице промелькнуло что-то похожее на надежду.
- На, забирай, - Александр швырнул его ноутбук на стол. - Спасибо, что выручил.
- Саш, давай поговорим, а? Я не хочу ссориться из-за...
- Слушай, - перебил Александр, чувствуя, как внутри закипает все, что накопилось за день. - Я только что впустую потратил час жизни, кстати благодаря тебе. Потому что ты решил заняться «сольным проектом», завкафедрой назначил мне другого куратора, точнее кураторшу. Знаешь, какая она? Эта сука... даже бровью не повела. Сидела, пялилась в телефон и зевала, пока я перед ней распинался. Так что давай отложим разговоры о твоих внезапных «чувствах» к моей сестре на другой день.
Егор странно замер, его взгляд метнулся куда-то за спину Александра, лицо вытянулось.
Александр медленно обернулся.
Ольга Николаевна стояла в двух шагах от него. В вытянутой руке она держала несколько листов.
- Ваши заметки, Куприянов, - ее голос звучал ровно, как линия на кардиограмме мертвеца. - Будьте добры внести правки и показать мне завтра.
Мир рухнул. Воздух в легких превратился в бетон. Александр открыл рот, но оттуда вырвался только жалкий хрип.
- Ольга Николаевна, я... простите, я не...
- И для справки, Куприянов.
Она сделала шаг ближе. В ее зеленых глазах мелькнуло что-то древнее, уставшее, больное.
- Эта сука даже бровью не повела, потому что год назад перенесла инсульт. Лицевой нерв... Половина лица просто не работает. Поэтому я не улыбаюсь на ваши шутки и не делаю заинтересованное лицо, когда вы пытаетесь меня впечатлить.
Она развернулась и ушла.
---
Ольга шла по коридору, и каблуки отстукивали ровный, спокойный ритм.
В груди что-то туго, до боли сжалось, как всегда, когда она произносила эти слова вслух: инсульт, лицевой нерв, половина лица не работает.
Она повторяла их столько раз за последний год и врачам, и коллегам, и родителям, и друзьям, что они стали звучать почти механическими, как заученная роль.
Но сегодня, глядя в глаза этому мальчишке, она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло от того, как он смотрел на нее, когда до него дошло.
«Вот так всегда. Сначала швыряют слова, а потом смотрят, как на прокаженную».
Она вышла на улицу, и холодный сентябрьский ветер ударил в лицо. Щека почти не чувствовала холода, только легкое онемение, как вечное напоминание.
Константин уже ждал у машины.
- Домой, Ольга Николаевна?
- Домой.
Она села в салон, откинулась на кожаное сиденье и закрыла глаза.
«Зачем я вообще вернулась в университет? Зачем мне эти студенты, эти пары, эти сочувствующие взгляды?»
И где-то на самом дне этого тягучего внутреннего холода, появилась крошечная, почти незаметная искра. Ей показалось, или этот Куприянов смотрел на нее не так, как другие? «Глупости. Он просто очередной студент».
Она открыла глаза и уставилась в окно. Серый, осенний, равнодушный город, такой же, как она сама, плыл мимо.
---
Александр стоял, сжимая в потных пальцах ее заметки, в ушах звенело.
«Инсульт. Лицевой нерв. Половина лица не работает». Он перебрал в памяти «она даже не посмотрела», «она зевнула, пока я говорил», «эта сука…».
- Господи, какой же я кретин.
- Да, друг, - тихо произнес Егор за его спиной. - Ты, кажется, конкретно влип.
Александр не ответил, потому что завтра ему предстояло посмотреть ей в глаза. А он понятия не имел, как после «такого» вообще можно смотреть человеку в глаза.