Priest P大 – Полет птицы Пэн (страница 33)

Закалять дух – значит закалять силу воли, развивать сосредоточенность, терпение, настойчивость. Это значит учиться выдерживать боль. При достижении определенного уровня совершенствования человек волен делать все, что пожелает, но в разумных пределах. Так как Чэн Цянь был новичком, самым доступным методом совершенствования духа, который он смог найти, оказалась аскеза.

Поэтому путешествие по палящей жаре Чэн Цянь рассматривал как возможность укрепить дух, изнуряя тело.

После трехдневной дороги учитель и его ученики прибыли на берег Восточного моря.

Рядом находился небольшой поселок под названием Фулун. Здесь было много лавочек, торгующих всевозможными магическими артефактами, как настоящими, так и поддельными. В хорошую погоду из порта было видно далекую гору Бессмертных. В поселок круглый год стекались толпы путешественников со всей страны.

Но еще никогда здесь не было так шумно, как в этом году.

К моменту их прибытия все постоялые дворы были заполнены до отказа. Янь Чжэнмин предложил послать кого-то из слуг выяснить, где находится самый дорогой из них, и по возможности забронировать несколько лучших комнат.

Но учитель притворился глухим, не обратив никакого внимания не эту дурную идею.

Старый колонок знал, куда идти. Нигде не останавливаясь, он повел учеников к юго-восточной окраине поселка, мимо ряда крытых соломой хижин.

С эстетической точки зрения архитектурный стиль этих лачуг больше подходил для конюшен. У дверей лениво бродили курицы, а к домам прилегали каменные свинарники. Из одного из них на свадебный караван молодого господина Яня с любопытством смотрела ленивая свинья.

Янь Чжэнмин распахнул дверцу повозки, неприязненно оглядел обстановку, после чего протянул руку и ткнул Чэн Цяня в бок:

– Что это за жуткое место? Сортир?

К этому моменту он уже забыл, что злился на Чэн Цяня, – основным занятием Янь Чжэнмина было ежедневно упиваться собственной красотой во всех ее проявлениях, а потому он не заострял внимания на других и не таил в душе злобу.

Чэн Цянь сочувственно посмотрел на него.

– Я только что видел, как учитель постучал в ворота, – боюсь, что здесь мы и остановимся.

Янь Чжэнмин промолчал.

Он бы предпочел ночевать в повозке.

Ничто так не угнетало его, как это путешествие. Возмущенный, Янь Чжэнмин внезапно задумался о своей ответственности в качестве дашисюна. Он огляделся по сторонам и проворчал, обращаясь к Ли Юню:

– Где мелкий кривозуб?

С того дня, как Ли Юнь, глядя на успехи Чэн Цяня, обрел мотивацию к учебе, он всячески избегал игр и веселья. Следуя примеру третьего шиди, он всю дорогу не выпускал из рук книгу, даже сидя верхом на лошади, а потому, услышав вопрос, не глядя указал куда-то в сторону. Там, куда он показал, у ворот рос большой куст с ягодами годжи. Из просвета между ветвями высунулась голова, настолько помятая, будто ее обладателя хорошенько отходили кулаком.

– Ищете меня? Я собираю для вас ягоды годжи! – крикнул Хань Юань своим шисюнам, застывшим со сложными выражениями на лицах. – Их так много, и они такие сладкие!

Этот идиот…

Янь Чжэнмин решил, что скорее умрет, чем ступит на эту землю, и демонстративно захлопнул дверцу повозки.

Но несколько мгновений спустя он все же вышел. Их маленькая шимэй, ничего не знавшая о терпении, описалась.

Янь Чжэнмин, вынужденный ночевать в лачуге с соломенной крышей, до ночи ходил мрачнее тучи.

У ряда соломенных хижин было название, которое очень точно описывало их: «Убогий постоялый двор».

По обе стороны от ворот виднелись надписи. Слева – «Три монеты за ночь», справа – «Оставайся или проваливай». На самих воротах красовалась морда свирепого чудовища. Здесь не было даже слуг, чтобы поприветвовать гостей. Кто вообще управлял этим постоялым двором?

Хозяин появился только тогда, когда учитель постучал второй раз. Это был крепкий мужчина ростом более восьми чи, подобный небольшой горе – почти одинаковой в высоту и в ширину.

С торчащими волосами и такой же бородой, с лицом, похожим на бронзовый таз, и толстыми губами, кривившимися книзу, он напоминал сборщика долгов.

Лошадь Ли Юня испугалась его появления. Она заржала и в панике попятилась, едва не врезавшись в повозку Янь Чжэнмина. Морда лошади вытянулась от испуга.

Учитель, однако, дружелюбно улыбнулся и склонился в приветственном поклоне:

– Брат Вэнь Я, давно не виделись.

Ученики и слуги поразевали рты, чувствуя, что они больше никогда не смогут смотреть на иероглифы «Вэнь» и «Я»[112].

Когда «Железная башня» появился у ворот, он казался раздраженным, но стоило ему понять, что посетителем был Мучунь чжэньжэнь, как его лицо немного смягчилось.

– Сяо Чунь? Что привело тебя сюда?

Это обращение так потрясло Чэн Цяня, что он едва не свалился с лошади, а по его коже побежали мурашки.

– Входите. – Вэнь Я окинул взглядом грандиозную процессию молодого господина Яня и нахмурился. – Вы всей семьей сопровождаете невесту в дом жениха?

Ли Юнь, Чэн Цянь и Хань Юань принялись хихикать, поглядывая на Янь Чжэнмина. Янь Чжэнмин ничего не ответил, он лишь вынул свой новый меч и, злобно усмехнувшись, хлестнул робкую лошадь Ли Юня по крупу. Бедняжка встала на дыбы и в истерике прыгнула вперед, всполошив захрюкавшую свинью, которая в свою очередь перепугала гулявших у ворот цыплят. Птицы разлетелись в стороны, и лошадь резво припустила галопом.

Янь Чжэнмин с важным видом и безнадежной печалью в сердце вошел в ворота самого убогого постоялого двора из всех, где ему когда-либо приходилось бывать.

Глава 24

Заурядная внешность обычного человека

В тот день молодой господин Янь больше не покидал свою хижину. Кроме того, он пропустил ужин, если, конечно, местные блюда можно было назвать едой.

Когда наступил вечер, он угрюмо перекусил прихваченными с собой десертами и попытался уснуть.

И хотя слуги убирали его жилище бесчисленное количество раз, Янь Чжэнмину все время казалось, что одеяло и подушка воняют, а неудобная кровать слишком жесткая. Кроме того, в хижине стояла убийственная духота, и никакие благовония не могли прогнать его мрачное настроение.

Это убогое место заставило молодого господина Яня засомневаться в выбранном жизненном пути. Не в силах больше терпеть, он поднялся с кровати, вознамерившись поквитаться с учителем.

Оставив слуг позади, Янь Чжэнмин метался по постоялому двору, как безголовый цыпленок.

Постоялый двор был таким убогим, а владелец так сильно напоминал бандита, что никто, кроме них, здесь не останавливался. Шагая по пустому двору с множеством покрытых соломой хижин, больше похожих на дома с привидениями, Янь Чжэнмин наконец обнаружил своего бедного учителя в самой дальней из них.

Но, заметив, что кроме Мучунь чжэньжэня в хижине находился и хозяин постоялого двора, Вэнь Я, Янь Чжэнмин не решился подойти.

Одно дело беспокоить учителя, когда тот один, но унижать его достоинство в присутствии других людей Янь Чжэнмин не хотел.

Однако он с таким трудом отыскал учителя, что теперь отказывался возвращаться ни с чем. Помедлив немного, Янь Чжэнмин сунул руку в карман и вытащил крыло цикады.

Конечно же, эту треклятую штуковину сотворил Ли Юнь. Проколов крыло в пяти местах, он протянул через дырки нить. Надевший это крыло на шею мог обмануть пять чувств других людей, став невидимым и незаметным.

Но едва ли Ли Юнь мог создать что-то действительно сложное. Пользы от этой игрушки было не очень много. Крыло работало, если владелец стоял достаточно далеко от цели и соблюдал осторожность, но вот заставить человека исчезнуть или стать полностью невидимым оно не могло.

Однажды, отчитывая Хань Юаня за кражу птичьих яиц, Янь Чжэнмин забрал этот удобный инструмент себе.

Он пробрался на другую сторону двора и перелез через покосившийся забор. Спрятавшись за домом, он принялся ждать ухода Вэнь Я, чтобы покинуть убежище и завязать с учителем спор.

Он круглый год тренировался с мечом и был куда ловчее обычного человека, даже несмотря на то, что никогда не отличался особым усердием. С помощью крыла цикады ему удалось скрыться от двух даосов.

Янь Чжэнмин нашел, где присесть, и принялся ждать, когда учитель отошлет гостя.

Именно в этот момент он и подслушал их разговор.

– В прошлом году небеса ниспослали нам странное явление. Мне всегда было интересно, что оно значит, а теперь ты появляешься здесь и говоришь, что это было Небесное Чудовище. Его рождение, ярость короля демонов и восстание в долине – все это, должно быть, закончилось кровопролитием. Если бы Он не подавил беспорядки и не нашел яйцо… Рожденное в крови Небесное Чудовище… Тц, гора Фуяо не отделалась бы одной бедой. Кстати говоря, где сейчас это Небесное Чудовище? Оно вылупилось? – спросил Вэнь Я.

Мучунь чжэньжэнь спокойно ответил:

– Оно вылупилось и находится прямо здесь, на твоем постоялом дворе. Позже мне нужно будет отлучиться и проверить, не обмочила ли она постель, – спокойно ответил Мучунь чжэньжэнь.

Вэнь Я лишился дара речи.

Пользуясь замешательством старого знакомого, Мучунь чжэньжэнь снова заговорил, и его голос зазвучал намного строже. Кроме того, он стал тише, но Янь Чжэнмин все равно расслышал слова:

– Ты знал последователя Темного Пути, носившего титул Бэймин? Какое отношение он имеет к нашему клану? Почему он хотел спасти клан ценой одной из своих бессмертных душ?