Поппи Брайт – Рассказы (страница 75)

— Ладно, тебе нужно поесть, чтобы не развалиться прямо здесь. Тебе нужна работа?

— Работа? — переспросил мальчик.

— Ну, тебе не нужно уметь что — то сверхъестественное, просто нужно сидеть и позволять людям смотреть на себя.

Тогда он и ушёл с близнецом МакГрудером и «Карнавальным шоу» Ларка, а тем самым превратился из Билла — ночного бродяги в Зорро — мальчика скелета.

С тех пор изменилось немногое.

Вилли МакГрудер умер, оставив карнавал на Ларка, который был маленьким и жирным, но работа его осталась прежней. Как МакГрудер и обещал, он должен был только сидеть и позволять смотреть на себя.

Нонни посмотрел на него так, будто ждал ответа на какой — то вопрос.

— Что? — спросил Зорро.

— Я спросил: у тебя в Омахе есть родственники?

— Они мертвы.

Нонни ждал, что Зорро спросит его о прошлом, но тот этого не сделал и тогда Нонни начал рассказывать.

— Я родился в Новом Орлеане. Поначалу мои родители действительно мною гордились, они хвастались мной перед всеми знакомыми, пытались даже устроить так, чтобы обо мне написали в газете, но вскоре им это надоело и они оставили меня на попечении дядюшки, в то время как сами уехали в Калифорнию. Вообщем этому дядюшке нравились дети обоих полов, так что он посчитал меня подарком небес. Старый хрыч меня постоянно лапал, ну, сам знаешь: «поцелуй дядюшку, сядь на коленочки,» всякое такое дерьмо. Когда мне было тринадцать, меня это окончательно достало и я сбежал. Думаю, знаешь, где я оказался. Это не так уж и плохо, вот только ненавижу выступление перед южанами, все эти деревенщины, приходящие на приватное шоу, воняя потом и жуя табак. Да я бы лучше трахнул ножку от стола, было бы и то приятнее.

Нонни говорил вещи от которых уши могли свернуться в трубочку, но Зорро счёл это интересным.

— А ты можешь… — начал было он.

— Могу что?

— Ну, сам знаешь.

— А, трахаться? Угу-у-у. Правда только с мужчинами, не с девушками, одна штука работает, а вторая нет.

Нонни сказал это как — то беззлобно, будто говорил о погоде. Зорро изумлённо покачал головой. Нонни перегнулся через стол.

— Зорро.

— Что?

Вне карнавала Зорро иногда думал о той, другой жизни. Иногда он таки сходил с ума от постоянных изучающих взглядов, но что ему оставалось?

— Я думал о том, чтобы вернуться в Новый Орлеан, — Нонни изучал кроваво — красные ногти на левой руке, — туда, где нормальная еда, как в старые добрые времена. Я ведь шлюха, я превратился в товар. В Новом Орлеане я бы мог добиться большего, чем четыре бакса за трах, ну, и по крайней мере, там нормальная, мать её, погода.

Теперь когда Нонни говорил о погоде он казался задумчивым и спокойным. Зорро было его практически жаль.

— Это единственное стоящее место на всём прогнившем юге.

Зорро заметил, что чем сильнее Нонни проклинал этих деревенщин, тем заметнее становился его южный акцент.

Он улыбнулся.

— Расскажи о Новом Орлеане. Может быть и мне захочется поехать туда.

И Нонни стал рассказывать.

Вопреки общественному мнению карнавала, разговаривать у него получалось лучше всего. Красноречивее, чем когда — либо, закручивал он описание исцеляющего солнечного света, балконов с кровавыми завитушками в ярких развивающихся лентах шёлка, сладких янтарных ядов, которые согревали тебя и без одеяла, неважно тонкого или толстого, теплее, чем ты только мог себе представить.

Шло время и полчаса спустя они уже шагали по ровной каменистой дороге, ведущей к шоссе за пределы города.

Они даже не возвратились на ярмарочную площадь. Похоже, что Нонни носил большую часть своего имущества в карманах пальто, а у Зорро не было ничего ценного, кроме его денег, пришитых к подкладке пиджака.

Им не с кем было прощаться.

Они достигли перекрёстка.

Нонни развалился на обочине дороги так, будто это место он уже купил и собирался строить тут дом. Зорро осторожно присел на старый сломанный кусок дорожного ограждения. Прогулка нелегко сказалась на его ногах, казалось он чувствовал, как кости со скрипом царапают друг друга.

— Будем ловить автобус?

Нонни покачал головой.

— Я передумал, нужно экономить деньги, давай голосовать.

— Автостоп? Ты что? Да кто осмелится, чтобы подобрать нас?

— Остановится, чтобы подобрать меня, — сказал Нонни с полуулыбкой, расстёгивая красное пальто.

Под ним он носил короткую чёрную шёлковую блузку и просторные чёрные штаны. Он тряхнул волосами и расчесал их растопыренными пальцами, но Зорро заметил, что руки его дрожали.

Нонни оказался прав.

Через десять минут огромный коричневый «Thunderbird» остановился рядом с ними. Водитель наклонился, открывая пассажирскую дверь и спросил:

— Подвезти, мисс?

Они подошли к машине.

— Это мой брат, — объяснил Нонни водителю, устраиваясь на переднем сиденье. Зорро сел сзади. Гаечный ключ упёрся ему в ноги и тогда он спрятал его под сиденье. Зорро был рад тому, что всё заднее сиденье занимал он один.

— Откуда вы и куда? — спросил водитель, смотря одним глазом на дорогу, другим уже косясь на ноги Нонни.

— Куда и откуда? — переспросил Нонни, усмехаясь. — В Мемфис, едем туда из Таскалусы. Подбросите куда — нибудь поближе к Мемфису, а?

— Рад услужить, — водитель усмехнулся в ответ. — Рассел Шефланд.

— А я Нэнси Кэллахан, а это мой брат Орис. Ездили, чтобы повидать кузенов.

— Автостопом аж до Таскалусы? Только чтобы повидать кузенов?

— Ну-у-у, наша машина сломалась, когда мы гостили там, а ждать ремонта мы не могли, дома сильно заболел отец.

Зорро в который раз удивился изобретательности Нонни, как он умудрялся притворяться женщиной и в то же время придумывать правдоподобную историю. Нонни — чудо природы как физически, так и морально. Зорро посмотрел на Шефланда через зеркало заднего вида: лет тридцати с небольшим, каштановые волосы с висками, уже тронутыми сединой, мужчина с уже наметившимся вторым подбородком, но пока ещё не толстый. Скучноват, но по крайней мере не деревенщина. Зорро насчитал их слишком много за последнюю неделю на карнавале.

— Женатый? — спросил Нонни.

— Разведён.

Это могло быть в равной степени и правдой и ложью.

— А вы?

Нонни засмеялся и покачал головой. — Да кому я нужна?

— Ну-у-у, я не знаю… многим. Вы очень симпатичная девушка.

Нонни улыбнулся сам себе.

Они ехали ещё три часа, прежде чем Шефланд свернул на обочину и припарковался у края поля. По дороге он отпускал сальные шуточки, а Нонни парировал их и отвечал тем же. Зорро умер бы от тоски, если бы не был так заинтригован актёрским мастерством Нонни или его умением врать. Почти одно и то же.

— Я не могу позволить себе мотель, ничего если вы переночуете в машине?

— Я согласна. А как насчёт тебя, Орис?

Голос Нонни был приторно сладок, но когда он повернулся, то скорчил такое безумное лицо, что Зорро едва удержался от смеха.

— Ладно.

«Сейчас начнётся самое плохое.»