Пон Ди Со – Башенка из несбывшихся желаний (страница 4)
– Такое ощущение, что вот-вот появятся сказочные феи…
Шаги Хочжон, ушедшей далеко вперед, были едва слышны. Чэгён взглянул на ее тень и вдруг заметил у головы силуэт ушей, а сзади – девять пышных хвостов. В голове пронеслась фраза: «Словно лиса околдовала».
И в этот миг над плечом Хочжон промелькнула маленькая светящаяся точка. Первой мыслью было: «Неужели правда фея?»
Но это была не фея, а светлячок. Там, вдалеке, где кончалась тропа и уже брезжил свет, кружили целые тучи светлячков. Хочжон остановилась, и Чэгён так же замер. Откуда-то доносился звонкий детский смех и позвякивание колокольчика.
Посреди пустыря возвышалась высокая каменная пагода. Многие верят, что если сложить друг на друга камни в форме башни и загадать желание, то в конечном счете оно сбудется. Чэгён подумал, что впервые в жизни видит такую огромную башню из камней.
– Это я сложила, – призналась Хочжон. – Из заветных желаний тех, кто приезжал в эту деревню.
– Заветные желания?..
Слова все еще стояли в горле комом. Тело и разум не слушались, будто Чэгён находился где-то глубоко под водой.
– В нашу деревню приезжают жить люди в критическом душевном состоянии. Те, кто не может справиться с глубокими ранами на сердце. Хозяева местных лавок и магазинов принимают таких гостей, как своих клиентов, и стараются заботиться них. А когда рана на душе клиента затягивается, он покидает деревню, забыв обо всем, что здесь произошло.
Хочжон провела ладонью по шершавой поверхности пагоды и продолжила:
– Каждый камешек здесь – чье-то заветное желание, от которого душа человека однажды отказалась. Говорят, когда просветленный монах умирает, от него остается шарира – кристаллы святого праха. Эти желания – что-то вроде таких кристаллов.
– Но почему… вы все это мне…
– Мне уже не хватает душевных сил, и я перекладываю на вас свою ношу.
– Что это значит?
– Чэгён, осталось достроить совсем немного. Возьмите это в свои руки. А когда пагода будет готова, вы сможете встретиться с Тоёном.
– О чем вы?!
Хочжон взяла Чэгёна за руки и наклонилась к его лицу. Тот крепко зажмурился. В ту же секунду ледяной воздух коснулся его губ.
– Примите мою драгоценную бусину[1].
Что-то круглое и гладкое оказалось у него во рту. Это была маленькая бусина. На мгновение голова закружилась, будто небо и земля поменялись местами. И Чэгён осознал: «Так это была ловушка!»
– Надеюсь, вы успеете увидеться с Тоёном. Пока еще не слишком поздно.
Едва Хочжон произнесла эту фразу, земля под ногами Чэгёна разверзлась и он провалился в бесконечную яму. Летя куда-то в кромешной тьме, он размахивал руками и ногами, но не мог ни за что ухватиться. Вдруг вдалеке показалось кольцо света. Это был свет, который он уже однажды видел в конце бесконечного тоннеля на въезде в деревню. Этот свет словно притягивал. Сопротивляться не удавалось, свет приближался и в конце концов поглотил Чэгёна…
– Ай-яй-яй. Какая жалость.
Откуда-то донесся звук стучащей по земле трости, разнесся эхом по округе и вдруг резко затих. Хозяйка жилого дома «Весна» склонилась над распластанным рядом с каменной пагодой Чэгёном. По дрожащему телу парня бежал холодный пот. Он постанывал, лицо исказилось от страданий, а ресницы трепетали.
– Проглотивший священную бусину, ты обречен познать все тайны мира, оставаясь в своем человеческом теле.
Перед Чэгёном, свернувшись калачиком, лежала мертвая старая лисица. Потеряв источник своей силы – драгоценную бусину, та распрощалась с жизнью. У мертвой лисы было девять хвостов.
– Ах ты, негодница. Заварила кашу и ушла, не попрощавшись?
Осторожно приподняв лисье тело, старушка обняла его и направилась в обратном направлении. Сквозь ее иссохшие губы вырвался тяжелый вздох.
– Уже вторые похороны в деревне…
Горюя по утрате, она приказала лесным зверям перенести Чэгёна в квартиру 302, а сама отправилась на солнечный холм похоронить бездыханное тело.
С незапамятных времен старуха предоставляла жилье несчастным с душевными ранами. Тогда она еще была полна сил и своей доброй энергией защищала постояльцев. Но теперь совсем постарела. Ее жизнь подходила к концу. Если она не найдет себе преемника – нового хранителя деревни, то деревня исчезнет вместе с ней.
– Что же тогда будет с теми, кто еще не оправился от своей беды?
И тут она догадалась: «Точно! Именно так я и поступлю. Раз уж все это случилось с бедолагой, можно назначить его новым хранителем». А для этого нужно было подготовить почву. Успеть, пока юноша не очнулся.
– Это твоя последняя хитрость? Верно?
Старуха взглянула на еще теплое тело девятихвостой лисы, но та уже ничего не ответила.
Находясь в забытьи, Чэгён рассеянно наблюдал, как вся его жизнь проносится перед глазами. Эпизоды сменяли друг друга, словно кто-то мотал ленту кинофильма, лишь несколько моментов предстали особенно ярко. Самое раннее воспоминание детства: Чэгён и Тоён, друзья, что ходили в одну начальную школу, лежат на кровати и разглядывают светящиеся в темноте звездочки, приклеенные на потолке.
– Я никогда еще не ночевал у друзей.
– Ну вот, значит, теперь мы настоящие друзья!
– Настоящие?
– Конечно!
Чэгёну понравилось, как звучит фраза «настоящий друг». Это значило, что теперь он важный человек в жизни Тоёна. Ему хотелось, чтобы эта дружба продолжалась как можно дольше. Чтобы они еще не раз могли говорить о чем-то понятном только им двоим.
Следующее воспоминание – выпускной класс старшей школы. Чэгён держит в руках письмо. Перемена, Тоён куда-то отошел, и Чэгён кладет свернутое замысловатым образом послание ему на парту.
«И о чем мы так много переписывались в те годы?»
Какое-то время они учились в разных классах и не могли, как прежде, проводить много времени вместе. Тогда они изучили тысячу способов красиво свернуть лист бумаги и развлекались тем, что подкладывали друг другу письма на переменах. Эти письма хранили в себе бесчисленное количество откровений, которые оставались тайнами даже для членов семьи.
Со звуком удара кинохлопушки воспоминание сменилось следующим. Чэгён лежит на кровати в крохотной комнатке частного общежития. Теперь он вспоминал то время, как самые мрачные страницы своей жизни. Та комната была не лучше тюремной камеры, где выключаешь свет – и наступает ночь, включаешь – снова день. И вот он лежит как живой труп на узкой кровати, куда едва помещается его тело.
«Ох да, помню тот период…»
…Стояла летняя ночь. Он окончательно разрушил свою студенческую жизнь и паковал чемоданы, словно побежденный в бою солдат. Наутро ему предстояла дорога домой. Упакованные вещи заняли всю комнату, так что кроме кровати не осталось свободного места. В темном помещении было невыносимо душно и жарко.
– Легче провалиться сквозь землю…
Тогда ему казалось, что проще умереть, чем глядеть в разочарованные лица родителей. Тоска душила. Ему не хватало смелости пересдать экзамены, и не было дела, которым бы загорелась его душа. К тому же он уже несколько дней голодал и не мог уснуть. Все, что ему оставалось, – это рыдать, распластавшись на кровати.
Пытаясь заглушить пустоту внутри, он взял в руки телефон и начал листать новостную ленту. Неожиданно появилась свежая новость с именем знаменитости, по которой Чэгён фанател в школьные времена. Рядом с именем он увидел фразу: «Ушел из жизни по собственному желанию». Его словно ударили по голове. Какое-то время Чэгён лежал не в силах пошевелиться.
И тут позвонил Тоён. В комнатах не было практически никакой звукоизоляции, поэтому Чэгёну нужно было подняться и выйти, чтобы ответить на звонок. Наступая на расставленный всюду багаж, юноша пробрался к двери и вышел на площадку, где располагался лифт.
– Алло.
– Чэгён, это я, Тоён! Как дела?
– Нормально. А у тебя?
– Отлично, иначе и быть не может!
Они созвонились впервые почти за полгода. Поступив в разные университеты, общались урывками, и теперь Чэгён особенно остро ощутил, как они отдалились. Насколько он мог судить по соцсетям друга, Тоён, в отличие от него, завел кучу друзей и наслаждался своей студенческой жизнью.
– Ты что-то хотел?
– Просто давно не слышал твой голос. Я не разбудил?
– Нет, я все равно не мог уснуть.
– Ну хорошо. Слушай, а ты пробовал нашумевший молочный хлеб?
И Тоён начал болтать с ним о разных мелочах. Тогда Чэгён не понимал, зачем другу посреди ночи обсуждать все это с ним, но теперь догадался. Тоён тоже видел ту новость. И позвонил, потому что волновался и хотел поддержать друга.
– Помнишь, как мы в старших классах бесконечно писали друг другу письма?
– Да-да, точно. Как забудешь такое.
– Я вчера прибирался и обнаружил целую пачку конвертов и всякой красивой бумаги для писем, которой закупился еще тогда. Поэтому я тут подумал: а не хочешь возобновить нашу переписку? Жалко выкидывать все это.
– Писать друг другу настоящие письма? Неплохая идея. У меня ведь тоже осталась куча неиспользованных наборов с бумагой.
– Тогда давай переписываться, пока не истратим последний набор. Завтра скинешь мне сообщением свой адрес?