Пон Ди Со – Башенка из несбывшихся желаний (страница 6)
– Это мама Тоёна.
– А-а! Здравствуйте!
– Тоён со вчерашнего дня не отвечает на звонки… Ты не знаешь, у него все в порядке? Может, что-то случилось?
– Что? Нет, я не знаю. Давайте я сам попробую дозвониться.
– Хорошо, спасибо.
Едва повесив трубку, Чэгён тут же позвонил Тоёну. Гудки все шли, но Тоён по-прежнему не брал трубку. Тревога холодком побежала по телу. Чэгён перезвонил маме друга.
– И на твои звонки не отвечает? Тогда не мог бы ты подсказать мне его адрес?
– Адрес? Вы не знаете, где он живет?
– Тоён когда-то говорил мне, но я никак не могу вспомнить… – словно оправдываясь, объяснила мама Тоёна.
Если подумать, Тоён никогда не поддерживал близкие отношения с членами своей семьи. Говорил, что ему с ними тяжело. Когда делился с близкими своими трудностями, те лишь начинали жаловаться, что им еще тяжелее. Его проблемы никого не интересовали. Он всегда должен был уступать, терпеть, закалять свой характер.
С некоторого времени Тоён перестал рассказывать что-либо своей семье. Всеми переживаниями он делился только с Чэгёном. Тот заметил, что Тоён постепенно отдаляется от своих родных, но не предполагал, что он даже не сообщит им свой новый адрес. Это значило, что Тоён обрубил с ними все связи. Однако Чэгёну не хотелось смущать маму друга, и он вежливо ответил:
– Хорошо, подождите. Сейчас я вам продиктую.
– Спасибо.
Чэгён достал последнее письмо. Оно пришло месяц назад. Получается, Тоён целый месяц ничего не писал? Как же он мог не обратить на это внимания?
Чэгён продиктовал указанный на конверте адрес. Видимо, мама Тоёна собиралась отправиться к нему домой. Чэгён замешкался: стоит ли ехать вместе с ней? Но, как назло, именно сейчас ему поручили важный проект. И если он с ним успешно справится, то с большей уверенностью сможет обсудить с директором свой перевод в постоянный штат.
«Сейчас, конечно, не время, чтобы брать отгул…»
Но той же ночью от мамы Тоёна поступил звонок.
– Чэгён… Тоён, он… он…
Тоён умер. Выбрал уйти «по собственному желанию». Но действительно ли это был его собственный выбор? Расследования полиции и страховой компании завершились без разногласий. Однако Чэгён все-таки не мог поверить, что это не насильственная смерть. Тоён бы никогда не принял такое решение. Даже несмотря на найденную предсмертную записку, Чэгён продолжал отрицать. Ведь Тоён ни за что бы не сделал этого, не сказав ни слова своему «настоящему другу».
Директор не отпустил Чэгёна на похороны. Разорался, что он не может уехать и бросить важный проект. На что Чэгён без колебаний написал заявление на увольнение, бросил его директору, после чего завел машину и умчался провожать друга в последний путь.
– Примите мои соболезнования.
– Чэгён… Как же нам теперь жить…
Он поклонился глотающим слезы членам семьи Тоёна и встал перед его фотографией в поминальном зале. Тоён лучезарно улыбался. Но, даже глядя на подвязанное траурной лентой фото друга, Чэгён не мог поверить в произошедшее. Все это казалось нереальным, чьей-то злой шуткой. Тоён наверняка продолжает счастливо жить где-то. Чэгён настолько убедил себя в этом, что во время церемонии не проронил ни слезинки. Ему было даже как-то неловко, что он один так спокоен, когда остальные не могут сдержать слез.
Все дни, отведенные на прощание, Чэгён провел в похоронном зале[2]. Он помогал семье Тоёна, встречал гостей и даже поехал с ними отвозить урну в колумбарий. Но все, что он чувствовал, – это оцепенение.
Однажды, отсутствующим взглядом взирая на урну с прахом Тоёна, Чэгён вдруг подумал, что вот сейчас выбегут люди и закричат: «Вас снимала скрытая камера! Если розыгрыш вам понравился, ставьте лайк, подписывайтесь на наш канал и не забудьте настроить уведомления!» Чэгён был уверен, что даже не удивится. Единственное, что он бы сделал, – это, строго взглянув на Тоёна, сказал бы ему: «Больше так не шути!»
Однако ничего подобного не произошло.
«Какой же я тебе друг? Да я права не имею называть себя так. Зачем я вообще устроился в эту чертову компанию и пахал, как проклятый? Перестал понимать, что в жизни важно, а что нет. Ни разу даже не приехал навестить тебя. Как полный дурак…»
Чэгён ушел с работы, и у него наконец появилось время подумать обо всем. Он пытался найти ответ на вопрос, что же толкнуло Тоёна расстаться с жизнью. Полный решимости, он достал стопку непрочитанных писем и всю ночь читал их от самого старого до самого последнего.
«Недалеко от моего дома есть кафе, где подают наивкуснейший луковый суп-пюре. Он настолько густой, что его приходится жевать. Но сама текстура прямо кремовая. Ты не представляешь, как часто я к ним захаживаю. Я столько здесь потратил, что как минимум один из кирпичей этого здания, считай, уже мой. Очень хочу сходить туда с тобой. Думаю, тебе понравится…»
«Помнишь, рассказывал про кафе в горном домике? Я там уже постоянный клиент. Мы с хозяйкой очень сблизились. У меня недавно произошло кое-что неприятное, и я пожаловался ей, так и подружились. Но ты не думай. Ты по-прежнему мой лучший друг. Просто не хочется в наших письмах вечно жаловаться тебе на жизнь. Ты уж не обижайся…»
«Я тут понял, что совсем не занимаюсь спортом. Решил размяться и забраться на самую высокую точку деревни. А там обнаружил местечко под названием „Тысячелетний ночлег“. У них со второго этажа открывается потрясающий вид. Люблю сесть там, заказать патбинсу и наслаждаться им, глядя в окно. Только тебя не хватает…»
В письмах Тоён писал только о том, как ему нравится жить в деревне и как проходят его будни. Сколько бы Чэгён ни вчитывался в строки, нигде и намека не было на желание друга умереть. Это были обычные письма, наполненные пустяковыми историями о повседневной жизни.
– Может, я все-таки что-то пропустил?
И Чэгён садился вновь перечитывать письмо за письмом. Погружаясь в прошлое все дальше, он дошел до того, что достал и совсем старые письма, написанные еще в старшей школе. Держа в руках самое первое письмо, Чэгён вдруг осознал, какое огромное место в его жизни занимал Тоён.
«Что, если все это исчезнет вместе с ним?»
В будущем, которое Чэгён рисовал себе, всегда был Тоён. И теперь это будущее рассыпалось как карточный домик. Теперь с любыми трудностями ему придется справляться самостоятельно. Еще тогда, живя в крохотной комнатушке общежития, Чэгён понял: некоторые трудности невозможно преодолеть в одиночку. В таком случае и он рано или поздно окажется на краю пропасти.
Чэгён поискал в интернете имя той самой знаменитости. Теперь он почти не вспоминал об этом человеке. Кое-где встречались публикации и статьи, отдающие дань памяти погибшему, а часть поклонников писали о кумире так, будто он все еще был жив.
«А Тоён? Разве кто-нибудь будет думать о нем как о живом?»
Он окинул взглядом разбросанные по комнате письма.
«Кто будет хранить память о нем?»
Мертвые исчезают. Память о них тускнеет. Значит, и Тоёну предстоит раствориться в небытии.
«Выходит, его просто забудут?»
Тоён застыл в прошлом, не в состоянии идти со всеми дальше. И Чэгён не мог это оставить просто так. Он должен был сделать хоть что-то. Склеить разорванную кинопленку, достать и дописать роман, убранный на книжную полку. Тоён должен был жить. Общаться с людьми, оставить после себя хоть что-то.
Несколько дней спустя мама Тоёна снова позвонила и попросила съездить забрать вещи сына из его квартиры.
– Ты уж извини, Чэгён, что снова обратилась к тебе с такой просьбой. Муж уехал в командировку, а я не могу опять закрывать магазин. Точжин и Тоха готовятся к экзаменам – их не отправить.
Видимо, жизнь семьи Тоёна уже вошла в привычное русло. Только Чэгён никак не мог смириться с утратой.
– Ничего страшного. Я все равно свободен, поэтому и вызвался ехать. Уже на месте. Пойду осмотрюсь и перезвоню вам.
Чэгён вышел из машины. Ему сказали, что прямо рядом с домом есть парковка, но он не сориентировался и оставил машину поодаль, о чем теперь сильно жалел. Задыхаясь, он с трудом поднялся по высокой лестнице и оказался перед малоквартирным домом «Весна». Поднявшись на третий этаж, Чэгён направился в квартиру 302.
Когда он зашел внутрь, на мгновение ему показалось, что вот сейчас навстречу выбежит Тоён. Ведь все здесь было пропитано его запахом. И Чэгён замер, словно ожидая появления друга. Свет в прихожей погас, и квартира погрузилась во тьму. Но за окном, словно раскинувшийся на ночном небе Млечный Путь, сияли огни далекого города.
–
Чэгён вздрогнул и повертел головой.
– Тоён, ты здесь?
В ответ тишина. В квартире ни души. Но эти слова… Он уже где-то слышал их. Вскоре Чэгён вспомнил – это была строчка из письма. Тоён никогда не произносил при нем этой фразы, но теперь она отчетливо звучала в его голове.
– Тоён?
–
Может, здесь остался его призрак? Или же Чэгён просто запомнил строчки из писем, которые теперь всплывали в его голове?
Сердце заколотилось. Неожиданная решимость наполнила его. Именно здесь, где осталось столько вещей Тоёна, можно бесконечно вспоминать его. Так воспоминания о Тоёне будут жить, его голос станет еще громче, а облик ярче.