Полли Уайт – Босс для булочки. (Не)Случайная встреча (страница 4)

– Постараюсь изо всех сил. Чтобы мы могли чаще ходить в зоопарк и покупать тебе самые красивые фломастеры.

– У тебя все получится, мама! Ты самая лучшая и умная! – она говорит это с такой непоколебимой уверенностью, что у меня наворачиваются слезы. Но теперь это слезы радости.

– Спасибо, родная. Целую крепко-крепко. Передай бабушке. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю!

Экран гаснет, а я еще несколько минут сижу с глупой улыбкой, доедая омлет. Вера моей малышки заряжает меня силой, которой не было пять минут назад.

Сегодня вечером Женечка будет дома. Это главное.

Теперь сборы.

Борьба с собой начинается у шкафа. Что надеть на собеседование в такую серьезную компанию?

Что-то деловое, но не унылое. Что-то, что скажет: «Я профессионал, но во мне еще есть жизнь».

Выбираю темно-синие брюки, которые сидят безупречно, и сложную блузку с запахом и рукавом-фонариком нежного песочного цвета. Она мягко струится, скрывая то, что надо, и подчеркивая пышную грудь.

Туфли на невысоком каблуке – практично и элегантно. И, конечно, мой тайный арсенал – ярко-красная помада. Броня готова.

Выхожу из дома. Воздух прохладный и бодрящий. По дороге к метро я даю себе последние наставления.

Все, Таня. Точка. Карантин на мужчин объявляется навсегда.

Никаких романов, никаких свиданий, никаких разбитых сердец.

Только работа. Только карьера. Только Женечка.

С сегодняшнего дня ты начинаешь жизнь с чистого листа. И никто, слышишь, НИКТО не сможет тебя остановить!

Вздергиваю подбородок выше и увереннее шагаю по направлению к станции метро. К новой жизни.

Глава 5. Босс, купюра и испытательный срок

«Тристар Групп». Звучит солидно, выглядит соответственно.

Я стою перед высоченными зеркальными дверями и пытаюсь не думать о вчерашнем факире.

Толкаю дверь. Внутри царство стекла, хрома и дорогого дерева.

Воздух пахнет кофе и деньгами. Повсюду люди в безупречных костюмах. Их лица сосредоточены. Я чувствую себя крестьянкой, ненароком забредшей на бал.

СТОП! Хватит комплексов!

Меня встречает девушка из отдела кадров, Анна, миловидная и подчеркнуто вежливая.

Ее кабинет – образец стерильного минимализма. Собеседование проходит гладко. Анна задает стандартные вопросы о моем опыте, навыках.

Я отвечаю четко, стараюсь говорить о достижениях, не упоминая лишний раз о «частных обстоятельствах» в виде ребенка. Анна кивает, делает пометки на планшете.

– Спасибо, Татьяна. Ваш опыт меня впечатлил, – говорит она на прощание, и во мне загорается маленькая искорка надежды. – Теперь вас ждет беседа с непосредственным руководителем, директором аналитического отдела Игнатом Васильевичем Макаренко. Это финальный этап.

Искорка тут же гаснет, сменяясь леденящим предчувствием. Игнат Макаренко. Имя звучит властно и немного пугающе. И знакомо. Где я могла его слышать?

Анна провожает меня по длинному безоконному коридору к угловой двери из темного дерева. На ней латунная табличка: «И. В. Макаренко. Директор аналитического отдела».

– Удачи, – шепчет Анна и, помахав рукой, уходит.

Я снова делаю глубокий вдох, поправляю блузку. Стучу.

– Войдите! – раздается из-за двери голос. Низкий, властный, с неприятными стальными нотками. Голос, который, кажется, я уже где-то слышала.

Открываю дверь.

Кабинет огромен. Панорамное окно во всю стену открывает вид на город. Интерьер выдержан в стиле хай-тек: черный кожаный диван, глянцевый стол, на котором нет ни единой лишней бумажки. И за этим столом, откинувшись в кресле, сидит он.

Мир плывет перед глазами. Нет, не может быть!

Сразу узнаю холодные насмешливые глаза, что мелькнули под маской факира. Он смотрит на меня с таким же шокированным узнаванием, какое, наверное, застыло и на моем лице.

Темные волосы идеально уложены, на нем безупречный костюм, но я вижу под тканью рубашки тот самый рельефный торс, блестевший под софитами. Ох, мамочки!

Игнат Макаренко. Мой потенциальный босс. И тот самый факир, которому я сунула деньги в штаны. А еще хамло, предложившее мне непотребство на свадьбе подруги.

Три в одном!

В горле пересыхает. Чувствую, как по щекам разливается горячая волна стыда. Хочется провалиться сквозь этот шикарный паркет.

Но Игнат приходит в себя первым. Шок в его глазах сменяется ядовитой усмешкой. Он поднимается с кресла, и весь его вид буквально источает превосходство.

– Ну надо же, – тянет, подходя ко мне. Взглядом оценивает меня с ног до головы. – Какие неожиданные… совпадения. Татьяна, верно?

Я молчу, с силой сжимая ручку сумочки.

– Я просмотрел ваше резюме, – продолжает Макаренко, делая круг вокруг меня, будто рассматривая лот на аукционе. – Опыт скромный, но есть. Правда, есть и пробелы. Частые больничные… Ребенок.

Он произносит последнее слово с легкой брезгливостью.

Пытаюсь собраться.

– Я профессионал, Игнат Васильевич. И умею отделять личное от работы.

– О! – он усмехается и останавливается прямо передо мной. – После вчерашнего у меня в этом нет никаких сомнений. Вы умеете быть… очень непосредственной.

Игнат медленно, театрально достает из внутреннего кармана пиджака сложенную в несколько раз банкноту. Ту самую. Разворачивает ее, гладит пальцами.

– Вот, кстати, – говорит, поднося купюру к моему лицу. – Вы, кажется, вчера кое-что забыли в моих штанах.

Горячий гнев подкатывает к горлу. Стыд отступает.

– Можете оставить себе, – говорю я, и мой голос, к счастью, звучит твердо. – Считайте авансом. За ваше фаер-шоу. Хотя, на мой взгляд, вы переоцениваете свои… таланты.

Его брови взлетают вверх. Он явно не ожидал такой реакции.

– О, – выдыхает Игнат. – Колючка. Мне говорили, что вы с характером. Но чтобы настолько… невоспитанная…

– Это не невоспитанность, Игнат Васильевич. А адекватная реакция на хамство. Вы сейчас демонстрируете его в полной мере вместо того, чтобы вести собеседование.

– Собеседование? – фыркает. – Дорогая моя, после того как вы влезли на сцену в публичном месте и принялись совать деньги в штаны незнакомого мужчины, о каком профессионализме может идти речь? Вы представляете, что будет, если я вас возьму? Офисные сплетни? Компромат? Вы ходячий скандал, Татьяна. И если честно, – его взгляд снова задерживается на моих бедрах, – не в том весе, чтобы тянуть такую ответственность. У меня отдел аналитики, а не булочная.

Меня будто обдает кипятком.

Толстушка.

Голос Антона звенит в ушах. Но сейчас больнее. Потому что это не просто обида, а удар по моему последнему шансу.

Делаю шаг вперед, смотрю прямо в глаза наглого босса. Моя красная помада теперь не просто броня, это оружие. Облизываю губы.

– Знаете, Игнат, – говорю я, намеренно опуская обращение, – ваша одержимость моим весом говорит скорее о комплексах, чем о моих профессиональных качествах. И если вы считаете, что умение крутить факелы – более ценный навык для директора, чем мои знания и опыт, то мне жаль вашу компанию. И ваших подчиненных, которые, как я слышала, долго у вас не задерживаются. Может, дело не в них?

Его лицо искажается. Бархатный тон исчезает, сменяясь холодной сталью.

– Вы чрезвычайно дерзки для матери-одиночки, которая отчаянно нуждается в работе, – бросает он.

– Я чрезвычайно дерзка, потому что мне нечего терять. Кроме своего достоинства. А его растоптать я вам не позволю. Ни за какую работу.

Мы стоим друг напротив друга, как два ковбоя на дуэли. Воздух наэлектризован. Глаза Макаренко сверкают, но уже не насмешливо, а с какой-то странной заинтересованностью. Он стискивает челюсти, желваки ходят ходуном.