Полли Уайт – Босс для булочки. (Не)Случайная встреча (страница 6)

Она кивает и снова опускает глаза к монитору. А я захожу в свой кабинет, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Сердце колотится, как у прыщавого мальчишки.

План рушится на глазах.

Эта женщина не собирается сдаваться. Она пришла сражаться…

Глава 7. Первые будни и тотальная война

Мое первое утро в «Тристар Групп» начинается с того, что я приезжаю на час раньше. Это не рвение, а стратегическое планирование. Нужно изучить поле боя до прихода главного командира.

Мое рабочее место – стильный стеклянный стол прямо напротив кабинета босса. Прозрачные стены, я уверена, его идея. Чтобы все было под контролем. Что ж, вызов принят!

Пока наливаю себе кофе в умной машине на мини-кухне, слышу за спиной:

– Новенькая? Цыпочкина?

Оборачиваюсь. На пороге стоит… ну, прямо песня! Пышная, как я, девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в пучок, в очках в стильной розовой оправе. У нее такое открытое доброе лицо, что невольно улыбаюсь в ответ.

– Татьяна. Можно просто Таня.

– Я Надя. Из бухгалтерии, – представляется она, протягивая руку с разноцветными стразами на ногтях. – А это наш местный IT-гений Коля.

Из-за ее спины появляется тощий паренек в мешковатом худи с принтом какого-то аниме. Он смущенно улыбается, и его щеки заливает густой румянец.

– При-привет, – бормочет, его взгляд такой восторженный, будто он увидел не коллегу, а редкий артефакт в компьютерной игре.

– Коле обычно нужен час, чтобы собрать слова в кучу после встречи с красивой девушкой, – смеется Надя. – Не пугайся, он безобидный. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом. Как наш Наполеон? Уже прошелся?

– Его пока нет, но на собеседовании он был… весьма убедителен, – сухо отвечаю, и по моему тону Надя все понимает.

– А значит, сегодня объявлен день истребления. Держись, Таня. Главное, не показывай страх. Макаренко, он как акула, кровь чует.

Разговор прерывает резкий знакомый звук. Дверь кабинета босса распахивается. Игнат Борисович выходит, и его взгляд сразу находит меня. Холодный, оценивающий. Чувствую, как Надя и Коля застывают, словно мыши перед удавом.

– Цыпочкина, – бросает босс, и в его голосе ледяная сталь. – Кофе. Черный. Три капли молока. Не две, не четыре. Три. Стакан для айс-американо, не кружка.

Я сладко улыбаюсь.

– Конечно, Игнат Васильевич. Сейчас будет.

Разворачиваюсь к кофемашине, спиной чувствуя его взгляд. Отмеряю три капли молока с театральной точностью. Беру нужный стакан, Надя помогает сориентироваться.

Возвращаюсь в кабинет и ставлю стакан на стол Макаренко. Босс даже не смотрит, просто бормочет:

– И заберите мой пиджак в химчистку «Престиж» на проспекте Мира. Только там отлично работают, должны принять без очереди.

Прикидываю. Проспект мира – это час езды в одну сторону минимум.

– Без проблем, – говорю все тем же сахарным голосом. – Как раз разомну ноги. Документы, которые вы просили проверить, я уже изучила. Замечания внесла прямо в файл, уже у вас на почте.

Игнат поднимает на меня взгляд, и в нем мелькает что-то вроде удивления. Похоже, он ожидал нытья или протеста.

– Не сомневаюсь, что с массой креативных правок, – язвит. – Езжайте.

Возвращаюсь с пиджаком только к обеду. В кармане лежит чек, который я аккуратно прикреплю к своему первому авансу.

Пусть платит за свои выходки. В офисе застаю трогательную картину: Коля, краснея до корней волос, устанавливает мне на компьютер какую-то программу для ускорения работы, а Надя тайком подкладывает в мой ящик шоколадку.

– Он всем так устраивает экзамен на прочность? – спрашиваю, разворачивая фольгу.

– Всем, но с тобой особенно вдохновенно, – вздыхает Надя. – Видимо, запала ты ему в душу, Таня.

В полчетвертого у нас совещание отдела. Захожу в переговорку последней и сажусь рядом с тощей аналитичкой из отдела. Игнат Макаренко уже во главе стола. Откинулся в кресле, оценивающе проходится по мне взглядом.

Босс говорит о новом контракте, цифрах, прогнозах. Его голос властный, не терпящий возражений.

Все сидят, уткнувшись в планшеты, и кивают.

А я слушаю и чувствую, как внутри закипает что-то знакомое. Профессиональный зуд. Игнат Васильевич приводит данные старого отчета, чтобы обосновать новый прогноз. А я этот отчет изучала утром, когда ждала, пока закипит чайник.

– …следовательно, мы можем ожидать рост прибыли в этом квартале на пятнадцать процентов, – заканчивает босс свою мысль.

В комнате повисает тишина, одобрительная и раболепная. Все готовы кивать. Все, кроме меня.

Поднимаю руку. Макаренко смотрит на меня с нескрываемым раздражением. Что, не ожидал от секретарши такого рвения?

– У вас есть что добавить, Цыпочкина? Ценное наблюдение о качестве кофе в соседней кофейне?

В комнате кто-то сдавленно хихикает. Не обращаю внимания.

– Нет, Игнат Васильевич. Я хотела бы обратить ваше внимание на данные отчета за второй квартал прошлого года, на который вы только что ссылались. Там была допущена методологическая ошибка при расчете сезонного коэффициента. Если ее учесть, базовое значение получается на семь процентов ниже. Следовательно, и ваш прогностический рост не превышает восьми процентов.

В переговорке воцаряется мертвая тишина. Слышно, как жужжит кондиционер.

Макаренко медленно, очень медленно кладет свою ручку на стол. Сжимает ее так, что она вот-вот треснет. А это, между прочим, «Паркер».

– Вы уверены в этом, Цыпочкина? – его голос тихий и опасный.

– Абсолютно, – говорю уверенно. Ярость и азарт делают его кристально-четким. – Могу прямо сейчас показать вам расчеты на большом экране. Я поправила и сохранила себе.

Мы смотрим друг на друга. Воздух трещит от напряжения. Босс ненавидит меня. Я вижу это по тому, как сузились его зрачки. Но я также вижу нечто другое. Неохотное, но уважение профессионала к профессионалу.

– Не стоит, – отрезает наконец. – Мы не будем тратить время совещания на разбор ошибок годичной давности. Продолжим по актуальным данным.

Он проиграл этот раунд. И знает это. Я тоже знаю. И весь отдел теперь в курсе.

Когда совещание заканчивается, и все расходятся, босс проходит мимо меня, не глядя, и бросает так, чтобы слышала только я:

– Не думал, что вы умеете читать что-то сложнее глянцевого журнала, Цыпочкина.

– А я не думала, что вы так боитесь, когда ваши подчиненные умеют думать, Игнат Васильевич, – так же тихо парирую я.

Макаренко замирает на секунду, мускулистая спина напрягается, но он не оборачивается и выходит из переговорной, громко хлопнув дверью.

Я возвращаюсь к своему столу. Руки дрожат от выброса адреналина. Но внутри ощущение триумфа. Маленькая, но такая сладкая победа.

Война объявлена. И я не намерена отступать…

Глава 8. Материнский инстинкт против босса-садиста

Дверь моего дома с тихим щелчком закрывается, и я прислоняюсь к ней спиной, закрыв глаза.

Выжата, как лимон. Кажется, если я сейчас расслаблюсь, то просто стеку на пол лужей усталости.

Эти дурацкие высоченные каблуки впиваются в ноги стальными иглами. А поездка на другой конец города за его драгоценным пиджаком…

Я мысленно отправляю его в химчистку вместе с его тремя каплями молока. И вовсе не цензурно!

– Мамочка!

По полу стучат быстрые ножки. Заставляю себя открыть глаза и улыбнуться. Моя Женя, моя вселенная, подбегает ко мне и крепко обнимает за ноги. Ее огромные карие глазки сияют.

– Солнышко мое! – наклоняюсь, подхватываю ее на руки, прячу лицо в ее нежной шее, вдыхая знакомый запах детского шампуня и печенья. – Как мой самый главный человечек?

– Хорошо! Мы с бабушкой пирог с вишней пекли! И я тебе кусочек оставила, самый большой!

– Тебе бы поскорее найти няню, дорогая, – из гостиной выплывает мама, – или мужа. Чтобы не мотаться по офисам, а воспитывать дочь.