Полли Нария – Верните кота, или Любовь не приходит одна (страница 8)
Ей-богу, сумасшествие какое-то. Мало того, что он впихивал в меня все это, пока мы шли к ресторации, так и сейчас, перед самой дверью продолжал меня поучать. И это, надо заметить, самый завидный жених города. Так сказать, вишенка на торте для любой девушки. И такой зануда.
Не удивительно, что он еще холост.
‒ Ты вообще меня слушаешь?
И когда мы успели перейти на «ты»?
‒ Ты сказал мне молчать. Вот я и молчу.
Теперь глаза закатил уже Макс. Ну и пусть. Я вообще-то не просила связывать себя непонятным проклятием. Мне нужен был только Лапуш. Мой сладкий черный комочек. А не это вот все.
Хоть бы не стало хуже!
Я тут же отогнала от себя эти мысли, потому что в прошлый раз, когда я решила, что ситуация и так достигла дна ‒ снизу постучали. Поэтому, если мыслить здраво, сейчас нужно было принять все как есть. А уже потом я заставлю Максвелла обрубить невидимую связь.
‒ Ладно, ‒ вздохнув, мужчина пихнул створку двери, услужливо пропустил меня внутрь, а затем зашел следом.
К нам тут же подбежала невысокая хрупкая работница заведения и, широко улыбнувшись, торжественно произнесла:
‒ Рады видеть вас, господин Мейнард, в нашей «Розоре». И вашу спутницу.
‒ Лавсон уже здесь? ‒ кивнув девушке, брюнет сразу перешел к сути.
‒ Да, чета Лавсонов уже ждет вас...
‒ Хрог! ‒ тихо выругался Макс. Работница ресторации сделала вид, что не услышала. А я... Я молчала. Мне же так велели. ‒ Ведите нас, пожалуйста.
Центральный зал, в который мы вошли, был погружен в полумрак, лишь изящные канделябры, украшенные россыпью жемчужных кристаллов, бросали приглушенный свет, создавая интимную атмосферу. Стены были отделаны темным деревом, украшенным резьбой, на которой были изображены фантастические цветы и птицы, утопающие в листве, создавая ощущение сказочного леса. Позолоченные молдинги, узорчатые ковры, обитые бархатом стулья и мягкие диваны – все говорило о роскоши и изысканности этого места.
Воздух был пропитан ароматом дорогого кофе, свежей выпечки и цветов. На столиках стояли изящные вазы с нежно-розовыми розами.
Подавальщицы в черных платьях и белых фартуках бесшумно скользили между столиками, подавая блюда и наполняя бокалы. Посетители вели неспешные приглушенные беседы, изредка прерываемые тихим звоном посуды.
И это утром. Когда обычный люд уже вовсю трудился.
И от этой чопорности я почувствовала себя немного не в своей тарелке.
‒ Расслабься, прошу, ‒ шепотом попросил Макс. ‒ У тебя на лице написано, как тебе здесь неуютно.
У-у-у, какой проницательный! Медальку ему, что ли, вручить. Но я все же выдохнула и постаралась расслабиться. Все же, если говорить без лукавства, я всегда мечтала отведать какое-нибудь изысканное блюдо в подобном заведении.
Наша сопровождающая провела нас к дальнему столику, где сидела пожилая супружеская пара ‒ видимо, Лавсоны.
Мужчина в строгом черном костюме и женщина в ярком красном платье. Такое чувство, что они не завтрак пришли, а на бальную церемонию.
Я невольно окинула свое простое бежевое платье взглядом и с грустью поняла, что сейчас я больше походила на тех самых подавальщиц, чем на спутницу почтенного члена общества ‒ Максвелла Мейнарда.
Только вот в мою сторону никто и не смотрел. Господин Лавсон провел скользким взглядом по чистому костюму Макса, едва заметно дернул подбородком, словно скрывал сильную бурю негодования внутри, и, в конце концов, противным скрипучим голосом заявил:
‒ Вы опоздали, господин Мейнард. Разговор не состоится.
‒ Но…
‒ Я все сказал. Всего доброго!
Глава 16
‒ Это все я виновата!
По ресторации пролетел звонкий голосок, и я только спустя миг осознала, что он принадлежит мне. Святой Скрюл! Во что я ввязываюсь?
‒ Габриэлла, ‒ рокот со стороны Максвелла меня не остановил. По сути, мужчина опоздал на встречу из-за меня. Не приди я сегодня за Лапушом, он был бы здесь к назначенному времени.
Да, Мейнард мне не нравился. Красивые распутники, к тому же зануды, не были в моем вкусе, но все же как человек он, скорее всего, был не так уж и плох. И он ведь согласился обсудить со мной возвращение питомца. А мог и отказать. По документам он был в своем праве. Так что если откинуть проблему в виде связи, то я должна была помочь Максу.
О том, что могу сделать хуже старалась не думать.
Благо господин Лавсон опустил приборы в тарелку и, сложив руки в замок, молча на меня уставился. Таким колючим, скользким взглядом, что мне тут же захотелось пойти в душ и все с себя смыть. Но виду не подала.
‒ Понимаете, ‒ начала я уже не так уверенно, прикидываясь простушкой. Хотя, чего уж там, мне и прикидываться не надо было. Моя семья, конечно, не бедствовала, но до уровня собравшихся здесь господ нам было далеко. ‒ Я утром обвернула на себя... ‒ я быстро пыталась подобрать слова. ‒ Чашку чая. Прямо перед выходом из дома. И... Мне пришлось переодеваться. А потом... Каблучок на моей туфельке хрустнул. И я...
Мужчина от моего рассказа скривил лицо и резко вздернул руку вверх, заставляя меня тем самым замолчать.
‒ Прошу, освободите меня от этих глупых россказней.
Внутри меня все упало. Не сработало? Но я рано расстроилась, потому что Лавсон повернулся к своей жене и ворчливо произнес:
‒ Вот все вы женщины одинаковые. Говорим вам, что встреча важная, а вам нужно то облиться, то каблук сломать, то, шапочка к платью не подходит, пойду поищу другую...
Последняя фраза явно предназначалась не мне, потому что женщина в красном плотно сжала губы в тонкую линию и, насупившись, отвернула голову к стене.
‒ И так ведь из раза в раз, да, Максвелл?
Теперь кислая физиономия Лавсона стала потихоньку приобретать обычные черты лица. Ему явно доставляло удовольствие отчитывать меня и свою жену.
Макс, до конца не осознавший, что обращаются к нему, получил в бок легкий тычок локтем. Ну же, подыграй!
Макс мгновенно отреагировал и поспешил включиться в разговор.
‒ О да, господин Лавсон, вы совершенно правы, ‒ он с пониманием покачал головой. ‒ Женщины порой бывают такими рассеянными и непрактичными. Но мы, мужчины, должны быть снисходительны к их слабостям.
Он обаятельно улыбнулся, переводя взгляд с Лавсона на его жену.
‒ Что верно, то верно, ‒ мужчина за столом окончательно сменил гнев на милость.
‒ Я прекрасно понимаю вашу досаду, ‒ продолжил тем временем Макс. ‒ Моя спутница, хоть и очаровательна, порой бывает немного неловкой. Но я ценю ее искренность и открытость.
Затем Макс повернулся ко мне и, подмигнув, продолжил:
‒ Правда, Габриэлла? Ты ведь просто очаровательно выглядишь в этом платье. Я и не заметил, что оно немного помято. Зато оно так прекрасно подчеркивает твою хрупкую фигуру.
Я удивленно уставилась на Макса, не ожидая такой реакции. Но быстро сообразила, что он пытается сгладить ситуацию, и поспешила ответить:
‒ О, да, конечно, Макс. Я всегда стараюсь выглядеть достойно, но иногда случаются небольшие неприятности. Но вы правы, главное ‒ это открытость и искренность. Я рада, что вы меня понимаете.
Ох, Драгир! Мы безумно переигрывали. Но Лавсон верил. И от абсурдности происходящего мне так хотелось смеяться.
Чтобы не прыснуть от смеха, я постаралась изобразить на лице смущенную, но благодарную улыбку, надеясь, что это сработает.
Господин Лавсон окинул нас с Максом задумчивым взглядом, а затем тяжело вздохнул.
‒ Что ж, пожалуй, я могу понять вашу позицию. Женщины ‒ они такие... непредсказуемые. Но раз уж вы здесь, господин Мейнард, я думаю, что все же могу пойти вам навстречу. Все же вы не виноваты в деяниях своей невесты.
Я чуть не поперхнулась. Кого?
Но Максвелл пропустил эту маленькую деталь мимо ушей. И, схватив меня за ладонь, потянул к столу.
Отдвигая стул, мужчина наклонился ко мне.
‒ Раз уж начали, давай доведем дело до конца.
Прошептал он тихо, и горячее дыхание обожгло мое ухо, посылая рой мурашек туда, куда не следовало бы.
Ох, Габи, живо возьми себя в руки!
Мне ведь всего лишь надо спокойно просидеть до конца разговора. И все! По теории вероятности, ничего из ряда вон выходящего сегодня случиться уже не могло. Ведь так?