Полли Леони – Пригласи меня на осенний бал (страница 9)

– М?

– Ты же не одна, а со мной, – напомнил он.

– Знаю. – Я подняла на него глаза и благодарно улыбнулась. – Просто хочу получить от репетиций удовольствие, а это будет сложно, если не смогу найти общий язык с хореографом.

– Уверен, все будет нормально. – Достав из кармана телефон, Калеб откашлялся. – Я на минуту.

Когда он отошел в сторону, Стефани, которую Дилан выбрал самой первой, поинтересовалась:

– Давно вы вместе?

– Эм, нет. А что? – напряглась я.

– Он так мило о тебе заботится.

Искренность в ее голосе заставила меня задуматься об услышанном. Возможно, сегодняшняя доброта Калеба – это результат вчерашнего вечера. Если задуматься, то я первая подняла белый флаг и проявила заботу о нем. Блин, да я даже испекла свое любимое печенье, только бы наладить наши отношения и как следует его отблагодарить. Кто-кто, а я уж точно заслужила эту толику милосердия.

– А знакомы давно? – никак не унималась Стеф.

– Со школы.

– Ничего себе!

– Ага.

– Но встречаться стали уже после выпуска?

– Вроде того, – подтвердила я, надеясь, что к нам вот-вот подойдет Дилан, и эти расспросы прекратятся.

– Почему? Ты влюбилась в него только сейчас?

– Да я терпеть его не могла, пока мы учились в школе. – Ну вот, первая честная фраза за весь разговор. Не такая уж я, выходит, и обманщица.

– От ненависти до любви? – восторженно заверещала Стефани, зачем-то повиснув на моем плече.

– Я ее не ненавидел.

Калеб.

Медленно повернувшись к нему, я нахмурилась. Может, мое печенье ни при чем? Может, он просто умело играет роль идеального парня? Разозлившись, я сказала:

– Не ври.

– Я и не вру, – возразил он, смотря мне в глаза.

– Значит, мне показалось? – парировала я. – Все те случаи, когда ты открыто выражал свое презрение, – это игры моего разума?

Изменившись в лице, Калеб перевел смутившийся взгляд на Стефани, у которой от любопытства даже рот приоткрылся.

– Ладно, – пробормотала я, – это в прошлом.

– Вот именно, – согласилась со мной Стеф. – Главное, что теперь вы счастливы.

«Ага, – подумала я про себя, – охренеть как счастливы».

Мы никогда не обсуждали то, как относились друг к другу в школе, и теперь этот разговор навис над нами, подобно грозовому облаку. Когда Дилан попросил нас выстроиться в ряд, я, не зная, как себя вести, замерла на месте.

Видимо, заметив мое состояние, Калеб перехватил инициативу и взял меня за руку.

– Что с тобой? – спросил он, когда мы заняли свое место в окружении остальных пар. – Хочешь нарваться на неприятности?

– Одну неприятность я себе уже создала.

– Ты о чем?

– А ты догадайся. – Ответив ему выразительным взглядом, я обернулась, чтобы послушать, о чем говорит Дилан.

– Да что я сделал-то? – продолжил допытываться Калеб, словно и правда не понимал, в чем дело.

– Зачем начал спорить? – Постаравшись скопировать его интонацию, я проговорила: – «Я ее не ненавидел. Это все она!»

– Не передразнивай меня, – брезгливо скорчился он. – Все равно непохоже.

– Ну и ладно. – Осознав, что Дилан уже закончил свою речь, я обреченно вздохнула. – Из-за тебя я все пропустила.

– Он сказал, что репетиции будут проходить в это же время каждые среду, четверг и пятницу.

– Точно? Ты ничего не перепутал?

– В отличие от тебя, я слушал.

– Пф-ф-ф. – Смахнув упавшую на лицо прядь, я огляделась. Похоже, это было вводное занятие, и репетировать вальс мы сегодня не будем. Дилан продиктовал адрес своей электронной почты, чтобы каждая пара направила ему свои идеи по костюмам до конца сегодняшнего дня.

– Можете быть свободны, – хором попрощались с нами хореографы, и толпа студентов хлынула к выходу. Мы с Калебом замыкали шествие, а потому могли не торопиться.

– Напишу Кристал, что мы будем у нее где-то через час, – сказала я, достав телефон.

– А ты уверена, что Дилан примет твою идею?

– Что?

– Вдруг сочтет ее банальной и скучной, – предположил Калеб. – Может, переиграем, пока не поздно?

– Он не посмеет.

– Ну как знаешь.

– Тебе самому не нравится эта идея, вот ты и выдумываешь.

– А ты всегда за других все решаешь? – вдруг спросил он, когда мы, оказавшись на улице, подошли к моей машине.

– С чего ты это взял? – непонимающе нахмурилась я.

– Да так. – Отмахнувшись от меня, как от надоедливой мухи, Калеб открыл пассажирскую дверь и бросил резкое: – Поехали уже.

Возможно, я ошиблась, и нельзя помочь друг другу, испытывая ненависть. Но даже если этой сделке придет конец, я не перестану раскаиваться и сожалеть о вражде, которую мы сами себе навязали.

VI глава

Я и раньше находилась в одном помещении с Калебом, но автомобиль мы делили впервые. Как только на пассажирском сидении оказался человек, заставляющий меня нервничать, все стало другим: и кожаный бежевый салон, и черный руль, и зеркало заднего вида, и даже вещи, лежащие в багажнике. Привычное стало чужим, а уютное и теплое – холодным. Казалось, что вокруг нас сгустился воздух, и я приоткрыла окно.

Каждый раз, когда мне доводилось пересекать мост, соединяющий Окленд с Сан-Франциско, я не могла перестать любоваться заливом по обе стороны дороги, но сейчас мой взгляд был прикован к чему угодно, только не к окружающей нас воде. Ничего умиротворяющего в этой поездке не было, и никакие прекрасные виды не могли изменить возникшего напряжения.

Калеб то ли не горел желанием со мной общаться, то ли решил сделать мне одолжение и в кои-то веки помолчать, то ли опасался за свою жизнь, потому что я была неопытным водителем, но он сидел, отвернувшись к окну и уткнувшись в телефон. Когда мы проезжали по тоннелю, я бросила секундный взгляд на экран и обалдела, обнаружив знакомый интерфейс приложения для знакомств. Клянусь, я долго держалась, но он так агрессивно свайпал влево, что на какой-то там минуте меня все же прорвало:

– Одного репетитора тебе недостаточно? Хочешь еще?

– Ты о чем? – вскинулся Калеб, даже не потрудившись заблокировать телефон.

– Поверить не могу, что ты ищешь себе девушку, сидя у меня в машине.

– Не знал, что это запрещено. – Он снова уткнулся в приложение и продолжил водить пальцем по экрану.

– Мог бы и до дома дотерпеть, – фыркнула я. – Не хочу видеть, как ты устраиваешь свою личную жизнь.

– Почему?

– Не хочу, и все.