Полли Леони – Пригласи меня на осенний бал (страница 6)

Пару лет назад парень, живущий по соседству, показал мне второй аккаунт сестры, который она, похоже, хранила в секрете. Он обнаружил его, когда искал единомышленников для участия в забастовке, организованной учителями Окленда. Джоди высказывалась в поддержку сотрудников школ и библиотек, чья заработная плата не соответствовала высокой стоимости жизни в районе залива Сан-Франциско. В своих постах она приводила статистику этих показателей в других городах штата, а также рассуждала об условиях труда и уровне инфляции в стране. Она была лаконична и осторожна в своих выражениях, но я все равно находила ее тексты чересчур эмоциональными и личными.

Позже мне стало известно об увольнении любимой учительницы сестры – мисс Теллер, которая покинула Окленд из-за невозможности оплачивать аренду и счета. Джоди так сильно расстроил ее отъезд, что она не успокоилась, пока не докопалась до истинных причин случившегося. Эта ситуация помогла мне увидеть сестру с другого, обычно сокрытого от близких ракурса. Я словно познакомилась с личностью, которую она так тщательно скрывала от окружающих, и узнала о ней что-то очень и очень важное. То, без чего нельзя было понять истинную природу Джоди.

Пролистав последние посты сестры в тайном аккаунте и убедившись, что ничего нового там нет, я задумалась о причинах ее двухмесячного молчания. Неужели ей совсем нечего сказать? Сомневаюсь. Сестру всегда что-то волнует. Может, прознала, что мне известно об этой странице, и создала другую? Блин, фигово, если так. Первое время я стыдилась того, что слежу за ней в сети, и старалась заходить на ее второй аккаунт как можно реже. Но дни сменялись неделями, а Джоди становилась все более скрытной. В последние полгода ее замкнутость и вовсе достигла апогея. Она никогда не была такой молчаливой, и меня это очень беспокоило…

У каждого члена нашей семьи есть свой фирменный осенний десерт, который мы готовим на Хэллоуин. У мамы – это пирог с соленой карамелью и яблочной крошкой. У папы – клюквенный хлебный пудинг с заварным кремом и апельсиновой цедрой. Джоди, обожающая шоколад, вот уже три года угощала нас брауни. Что до меня, то я никогда не изменяла традиции и готовила свое коронное тыквенное печенье с зефиром.

Добавив к остывшему растопленному сливочному маслу яичный желток, тыквенное пюре и сахар, я начала энергично взбивать получившуюся смесь, и в этот момент в кухне появилась вернувшаяся с работы мама.

– Меня что, так долго не было дома? – нахмурилась она. – Когда я уезжала, до Хэллоуина оставалось три недели.

Как и всегда, после тяжелой и долгой смены в отделении неотложной помощи мама с трудом держалась на ногах, а ее уставшие темные глаза так и норовили закрыться. Сняв резинку с волос, она распустила хвост и, взлохматив золотистые кудри, устроилась за обеденным столом.

– Ну и денек, – вздохнула она. – Давно я не видела столько пациентов с растяжениями. Марафон у них, что ли?

Добавив к получившейся смеси крупно порубленный молочный шоколад и перемешав все до однородности, я поставила миску с тестом в холодильник.

– Вся усталость пройдет, как только ты съешь мое тыквенное печенье, – улыбнулась я, повернувшись к маме. – Обещаю.

– По какому поводу сладкое? Я что-то пропустила?

– Просто хочу кое-кого отблагодарить.

– Вот как? И кто же удостоился чести отведать твой фирменный десерт?

Я готовила его только для близких, и никогда – для посторонних, поэтому мамино удивление было понятно. Если честно, меня и саму приводило в замешательство желание накормить бывшего врага печеньем.

– Это для Калеба, моего партнера по конкурсу.

– Калеба из школы? – сразу догадалась мама. Когда он не поступил в Беркли, она была первой, с кем я это обсудила. Если задуматься, то только ей была известна глубина моего раскаяния. Мама видела мои слезы из-за печального исхода нашей борьбы за место в университете мечты и сожалела о случившемся вместе со мной.

– Да. Из-за этого придурка Дерека мне пришлось срочно искать ему замену.

– И ты обратилась к Калебу?

– У нас что-то вроде бартера. Я узнала, что ему нужна помощь с химией, и предложила сделку.

– Неужели он снова планирует поступать в Беркли? – Мама не смогла скрыть изумления.

– Ага. Похоже, он так быстро не сдастся.

– Ну и ну. – Покачав головой, она поднялась с места и подошла к холодильнику. – Тесто почти застыло, помочь тебе?

– А давай! – обрадовалась я, потому что обожала готовить вместе с родителями.

Сформировав два десятка шариков, мы осторожно выложили их на два застеленных пергаментом противня и отправили печенье в предварительно нагретую духовку.

– Дочка Миссис Картер заедет к ней на следующих выходных, – сообщила мама. – Привезет платье, которое тебе понравилось.

Элис, дочь маминой школьной подруги, уже несколько лет работала фэшн-инфлюенсером и сотрудничала с популярными брендами одежды. Узнав о мероприятии, в котором мне предстоит участвовать, она решила одолжить мне наряд из старой коллекции.

Я за доли секунды выбрала то самое платье, детали которого рисовало мое воображение с тех пор, как у меня появилась мечта о празднике осени. Золотистая пышная юбка, переходящая в темный блестящий корсет. На фото, которое прислала Элис, подол платья сиял, подобно звездам на темном небе. Короче говоря, если понадобится, я уменьшусь в росте, только бы оно мне подошло и село по фигуре.

Достав еще не поднявшееся печенье, я выложила на него по кусочку маршмеллоу, посыпала оставшимся молочным шоколадом и отправила обратно в духовку.

– Присмотришь за печеньем, пока я переоденусь? – попросила я маму, которая взялась за приготовление ужина.

– Без проблем, – отозвалась она и, подойдя к плите, наклонилась, чтобы следить за десертом через окошко.

– До золотисто-коричневых краев, – бросила я, выходя из комнаты. – А зефир должен подрумяниться. Не забудь!

– Да помню я, помню! – крикнула мама.

Спустя полчаса я сложила готовое печенье в ланч-бокс, на крышке которого красовалось пожелание: «Счастливой осени!» – и, сделав глубокий вдох, вышла на улицу.

Отец стоял на строительной лестнице и украшал фасад нашего дома искусственной паутиной. Прислушавшись к мелодии, которую он напевал, я едва не наступила на пакет с черными пушистыми пауками и вскрикнула.

– Майли, ты чего? – спросил папа, обернувшись.

– Каждый раз попадаюсь. – Это тоже своего рода моя традиция – путать фальшивых паучков, которых мы цепляем к паутине, с настоящими, которых я до смерти боюсь.

– Трусишка, – рассмеялся отец и вернулся к украшению дома.

– Буду к ужину! – сказала я на прощание.

Семь минут. Ровно столько отделяло меня от дома, где жил Калеб. Между Дезмонд-стрит и Лоутон-авеню была только одна улица, и я преодолела ее слишком быстро. Когда до пункта назначения осталось пройти всего пару зданий, у меня вдруг сбилось дыхание. Неужели я все это время бежала? Смахнув со лба проступившую испарину, я поежилась и посмотрела на ланч-бокс в руках. Какой пронизывающий ветер. Только бы печенье не стало совсем холодным…

– Эм, Майли? – Стоящий на пороге Калеб от неожиданности, кажется, даже не сразу вспомнил мое имя. Что сказать, сцена и правда непривычная. Прежде я в его дверь, покрытую серой краской, не стучала.

– Это тебе. – Я протянула ему контейнер с выпечкой. К счастью, от нее все еще исходило тепло.

– Печенье? – настороженно разглядывая содержимое ланч-бокса, он явно искал какой-то подвох. На его месте я бы делала то же самое.

– Да. Тыквенное. С шоколадной крошкой и зефиром. Я всегда его на Хэллоуин готовлю. Ну, знаешь, для семьи.

– А я что, пропустил эпизод, в котором выяснилось, что мы родственники?

– Чего? – поначалу растерялась я, но, быстро сообразив, что к чему, бросилась в атаку. – Если ты что-то и пропустил, так это уроки этикета. Ты разве не в курсе, что нужно сказать, когда соседи приносят угощение? Дам подсказку: семь букв, начинается на «с».

– Сэндвич? – предположил он, усмехнувшись.

– Не хочешь благодарить, так хотя бы попробуй.

– Согласно технике безопасности, мне не стоит употреблять в пищу подозрительные объекты.

– И что в нем подозрительного? – Я стояла на красном порожке, переминаясь с ноги на ногу, пока за спиной завывал шквалистый ветер.

– Я люблю тыквенное печенье, – сказал Калеб, снимая крышку с ланч-бокса. – Но что, черт подери, здесь делает маршмеллоу?

– Тебя ждет, – закатила я глаза. – Ешь давай.

– Ты оказываешь на меня давление. Я так не могу. – Распахнув настежь дверь, он заглянул в темноту дома и крикнул: – Мам, у нас гости!

– Кто? – раздался голос Сары Рид.

– Мой репетитор по химии!

– Ладно!

– Заходи. – Калеб жестом позвал меня внутрь.

– Где ты видел репетитора, который ходит по домам с печеньем? – возмутилась я, следуя за ним по коридору в сторону самой дальней комнаты.

– А я ученик с особыми привилегиями.

– Чего-чего?

Взяв со стола, заваленного учебниками и тетрадями, очки, Калеб нацепил их на кончик носа и кивнул в сторону кухни за соседней стеной.

– Чем там нужно запивать твое смертоносное печенье? – поинтересовался он, набирая воду в чайник. – Кофе? Горячий шоколад?

– Я с молоком люблю, – ответила я, оглядываясь. За небольшим обеденным столом стояло только два мягких стула. – У вас совсем не бывает гостей?

– Ты же здесь. Значит, бывают. – Поставив передо мной стакан, наполненный молоком, Калеб сел напротив. Контейнер с печеньем стоял между нами.