Полли Ива – Принцев.net (страница 6)

– Мне б ее проблемы, – хмыкнула я. – Ну да Бог с ней, разберется. Как ты сама?

– Да все хорошо. Вот, готовила обед и вспомнила о наличии второй дочери. Ты так и не ответила на мой вопрос. Так с кем гуляла? – мама улыбнулась и выжидающе посмотрела на меня.

Ну вот что она хочет услышать? Нежное материнское сердце не выдержит моих рассказов о неудачном утоплении ее единственной адекватной дочери. Да и вообще… Я, подперев кулаком подбородок, тяжело вздохнула.

– Мам…Я некрасивая?

– Начина-а-а-ется!

– Ну, мам. Я серьезно!

– Красивая ты. Но дурында. Что приключилось? Рассказывай уже.

И я, со всей своей врожденной эмоциональностью, рассказала маме о вчерашнем свидании. Она всегда была хорошим слушателем, мечта для таких болтунов, как я: не перебивает, следит за каждым словом, в кульминационных моментах начинает охать и ахать. Когда я закончила, она резюмировала:

– В общем, очередной придурок. Где ты их находишь?

Я махнула рукой:

– Да как всегда, в Тиндере.

– Да уж, чувством самосохранения тебя обделили. Рисковая ты, доча. А если маньяк попадется?!

– Боже, мам. Вы с Мишкой сговорились, что ли? – я насупилась. Ну серьезно, сколько можно? Мне двадцать семь лет, я умею за себя постоять. С виду, может, я и кажусь хрупким олененком, но, когда дело касается моего благополучия, то просыпается большой злющий бурый медведь, который сожрет любого, кто полезет с грязными лапами к моему бренному тельцу.

Да я даже с тем типом, который посягал на мою честь девичью прямо в машине, справилась. Меня каждый раз переполняет гордость при воспоминании о том, как мое колено точнехонько заехало ему прямо между ног. А потом – контрольный: дверью машины по его блудливым пальцам, когда он попытался схватить меня, пока я вылезала наружу. Этот крик и поток отборной нецензурщины помню до сих пор. Все же не так часто я могу дать отпор всяким придуркам. Обычно это прерогатива Мишки. Не удержавшись, я мстительно захихикала.

– Чего хохочешь, дорогая? Все правильно тебе Верочка говорит. Хорошо, что вы дружите: хоть кто-то немного сдерживает твою любовь к приключениям.

Я ухмыльнулась:

– Ну да, конечно. Рыцарь в сияющих доспехах… только доспехи заляпаны краской, а на щите вместо герба кофейное пятно. Спасает меня, как может.

– Вот и хорошо, – вздохнула мама. – Надеюсь, так и дальше будет. А то зная тебя… Не дай бог вляпаешься по уши в какую-нибудь авантюру. Я ж не железная, сердце мне посадишь со своими приключениями.

Я откинулась на спинку стула и криво усмехнулась. Любят они раздувать из мухи слона и драматизировать, словно участвую в боевых действиях.

– Зато будет, что вспомнить, – протянула я, театрально закатив глаза. – А Агатка еще говорит, что я как-то не так живу. Не жизнь, а сказка же. Точнее, триллер.

Мама серьезно посмотрела на меня:

– Юль, Агата просто переживает, что ты слишком одержима поиском молодого человека.

Агата и переживает? Она серьезно сейчас? Я закатила глаза:

– Да ничего я не одержима. Не сидеть же мне на попе смирно и ждать, когда с неба упадет принц на белом Ламборгини. Агата ничего не понимает. Ей самой бы в себе разобраться. Где она постоянно пропадает? А ее эти жуткие татуировки…

Мама меня перебила:

– Милая, мы не об Агате сейчас говорим, а о тебе. Честно говоря, я уже тоже начинаю переживать.

Я почувствовала, как внутри начал разгораться огонь. Да сколько можно?!

– Да что вы все прикопались к моей жизни?! Я устала уже повторять: “У! МЕНЯ! ВСЕ! ХОРОШО!”

Мама испуганно подняла руки:

– Доча, ты чего? Ладно, хорошо, так хорошо! Ты же знаешь, что я тебя всегда выслушаю и поддержу.

Я закрыла глаза и выдохнула. Ярость потихоньку начала утихать. Видимо, события последних дней давали о себе знать: начала часто срываться на родных мне людях.

– Прости! – я устало потерла виски. – Я просто хочу быть счастливой, и все. Папа этого бы хотел для меня. Он всегда говорил, что главное – не бояться мечтать и идти вперед, даже если страшно. Вот я и иду.

– Понимаю! – мама грустно улыбнулась. – Он бы гордился тобой.

Мы замолчали, погруженные в грустные мысли. Когда папа умер, все в нашей семье пошло под откос. Мама словно превратилась в камень – тихая, с пустыми, потухшими глазами. Она сидела целыми днями в комнате, не желая ни с кем разговаривать. Агате тогда было два года, она не успела его запомнить, и честно говоря, иногда я ей даже завидую. Ей не с чем сравнивать. А я…

Я крепче сжала руки на коленях. До сих пор в памяти его голос, теплые, чуть шероховатые руки, как он читал мне сказки, как подкидывал в воздух и ловил, весело смеясь. Как обещал, что всегда будет рядом. Я хорошо это помню. Даже слишком.

Грустные воспоминания прервал голос мамы:

– Со свиданиями все понятно. А что у тебя с работой? Все хорошо сдали экзамены?

– Ну…

*Новое сообщение от Влада*

Мое сердце начало танцевать бачату. Это он! Он мне ответил! Я радостно подпрыгнула на стуле.

– Мам, у меня тут дела возникли. Мне нужно бежать. Давай потом созвонимся?

Мама понимающе усмехнулась:

– Договорились. Не пропадай, гулена.

Я в спешке закончила звонок и начала жадно читать долгожданное сообщение.

*Ты как, красотка? Увидимся завтра?*

Мои ноги сами спрыгнули на пол и пустились в пляс, от которого бы пришел в восторг сам вождь какого-нибудь африканского племени.

– Да-а-а-а! Конечно же, да!!

Глава 5. Мишка

Устало потерла руками опухшие от недосыпа веки и нажала “Отправить”. Пусть подавится этот мистер хрен своими деньгами, но это последние правки, которые я внесла. Честно, задолбало. По договору с меня три круга правок, а я тут по доброте душевной так расщедрилась, что скоро голова, как от детской карусели, кружиться начнет от этих кругов, что заказчик наворачивает вокруг меня которые сутки подряд. Сколько можно-то уже?!

Взглянула на экран телефона.

16:13

Самое время собираться на квартирник. Вотсап – контакт “Сбежала из ада” – написать сообщение – голосовое:

– Гат, ты сегодня в бар к Власовым подгребаешь? Маякни, если да, пересечемся.

Не успела положить телефон на стол, как раздался оглушающий голос Тилля, раз за разом повторяющий одну только фразу: “Gott weiß ich will kein Engel sein”. Я не хочу быть ангелом, когда умру. И нет, это не шутка. Эта фраза подходит Гате как никому другому. Не зря моя ванильная принцесса Юлька так бесится после каждого разговора с сестрой. Ну камон, где диснеевские принцессы, а где демонята?

– Да?

– Миш, я тебя у входа встречу, ок? Я уже тут.

– Эээ… – я оторвала телефон от уха и взглянула на экран. – Собираемся же через полчаса только, нет? Я что-то путаю?

– Не путаешь.

Гата замолчала, словно подбирая слова, а я ее не торопила – в срочном порядке чистила зубы.

– Сеструха опять достала. И так проблема на проблеме, так еще и эта полоумная бесит. Своей жизни нет – так других учит, не ленится.

Я сплюнула и улыбнулась – сестры. Думают, что разные, а как послушать, так слово в слово друг за другом шпарят.

– Хорошо. Приду – расскажешь.

– Давай, я тут на углу. Жду.

Потертые джинсы и огромная толстовка, в которой я терялась. Наспех обрезать волосы, сантиметров двадцать, подвести глаза бирюзовым карандашом, мазнуть гигиеничкой губы. Кольца в уши и кеды на ноги. Можно выдвигаться.

В новом баре на Никольской было душно. Гата встретила меня, как и обещала. Густо подведенные черным глаза приветливо сощурились, а фиолетовые губы растянулись в улыбке. Я наклонилась, уперев ладони в колени и стараясь отдышаться. Никогда не понимала, чем так бесит стиль Гаты Юльку: не всем же рядиться в белое и каблуки.