Полли Ива – Принцев.net (страница 11)

Сказала, и не поняла, кому. Внутри меня до сих пор потряхивало, и я надеялась, что лицо меня не выдает. Дай Юльке волю – и она такого себе нафантазирует, что потом разгребать замучаешься.

– Юль, я на минутку.

– Ок.

Она пожала плечами, уже высматривая очередного принца за моей спиной, и я поспешила в туалет.

Закрывшись на щеколду, прижалась горящим лбом к прохладному зеркалу и прикрыла глаза. Я все еще ощущала большие и крепкие ладони на талии, а от волос теперь пахло не новым шампунем, а морским бризом и кожей. Я глубоко вдохнула этот запах, чувствуя, как внутри словно медленно раскручивается спираль.

– Черт! Да какого хрена?!

Ручка двери несколько раз нервно дернулась. Пришлось быстро плеснуть в лицо холодной водой. Из зеркала на меня смотрело испуганное чучело.

– Да и пофиг. Это все алкоголь, – снова повторила, глядя в свои глаза.

В дверь забарабанили.

– По голове себе постучи, придурок! – я толкнула с силой дверь, надеясь попасть по лбу этому нетерпеливому. Но ему повезло – успел отскочить в сторону.

– Сама придурошная!

Какой-то мелкий паразит проскочил мимо и захлопнул дверь раньше, чем я обернулась. И кто таких вообще в бар пускает?

Но додумать мысль не успела. Взгляд зацепился за Юльку, которая, как ошпаренная, подскочила, когда ей на колено положил руку какой-то красномордый толстяк. Внутри мгновенно закипела злость – таких уродов и я повстречала немало за жизнь. Разница между мной и Юлькой только одна – я не боюсь показаться грубой.

Расталкивая людей плечами, бросилась к нашему столику.

– Не трогайте меня! – Юлькин писк услышала раньше, чем оказалась на месте.

– Да ладно тебе! Тебе ж нравится!

Она торопливо слезла со стула, но этот поверивший в себя схватил ее за руку.

– Куда собралась?!

Слава богам, я уже была рядом.

– Эй, ты, говно штопаное! Отвали по-хорошему, ну нормально же попросили.

Мужик попытался замахнуться, но я резко сжала пальцами его запястье. Ногти вошли в кожу легко. Готова поспорить, что ему от меня на память останутся красивые белые лунки. Его и без того красное лицо стало бордовым.

– Я предупреждаю в последний раз, – и, прищурив глаза, я схватила Юльку за руку и быстро потащила за собой к выходу, хлестнув напоследок волосами по лоснящейся морде.

На улице опустилась на ступеньки, чтобы отдышаться. А эта дурная начала пританцовывать под песню, доносящуюся из бара.

– Эй, малахольная! Тебя чуть какой-то жирный мужик в логово свое не утащил, а ты пляшешь. Или, может, я ваши планы нарушила? Так ты говори, не стесняйся!

Внутри снова поднималась злость, но уже на Юльку. Вечно оденется, как бабе-срочно-нужен-мужик, а потом ждет, когда ее спасет кто-нибудь. Иногда удивляюсь, как ее до сих пор в гареме каком-нибудь не закрыли.

Юлька весело ответила:

– Да не бухти ты. Не первый раз же. Я просто знаю, что у меня есть ты – мой храбрый рыцарь Ланселот. Ты же всегда защитишь свою прекрасную даму, да?

Она игриво посмотрела мне в глаза и засмеялась. Ну конечно, как всегда. Юлька уже и забыла про этого пьяницу. А чего про него помнить? Не принц ведь.

– Кстати, Мишка, я ведь встретила реально классного парня. Ты бы его видела! И он хотел познакомиться со мной, я уверена! Если бы не этот придурок, то я бы сейчас общалась с мужчиной моей мечты. Вот что за гадство, а?

Глава 8. Юлька

Солнечный лучик пробивался сквозь шторку лилового цвета и навязчиво лез в глаза.

Я лежала на большой кровати, застеленной бежевым покрывалом, и уже битый час свайпала влево всяких драконов и динозавров. Настроение после вчерашнего вечера было паршивое. Сначала дракон задушнил, потом на черном драндулете перечислила всю нецензурщину по алфавиту, затем пьянчуга пристал в баре, парня мечты упустила: что ж за жизнь такая?

Не души меня

Разожми тиски

Без того душа моя

Умирает от тоски

Тихонько подпела я песне, которая так и орала у соседки по этажу. Походу кто-то переживает тяжелый разрыв. Уже целую неделю она ходит с тоской в глазах, а по вечерам включает бьющую по ушам слезоточивую музыку. Но все же жители дома вздохнули с облегчением. Обычно ее тип заявлялся очень громко: пригонял на стареньких красных жигулях и противно громко сигналил под окнами с криками: “Таня, выходи!” Лучше уж слушать попсу, чем дребезжание этой колымаги. Хотя не буду лукавить, я люблю слушать подобные песни. Иногда, чтобы выразить свои чувства, достаточно просто включить попсу – она точно озвучит то, что словами объяснить сложно.

Так было так больно

Так каждым словом убивали спокойно…

Петь я не умею, но люблю. Вот у Мишки поистине ангельский голос, который всегда привлекает внимание зрителей в караоке. А мне же достаточно того, что моя песня идет из души, вместе с эмоциями. Насколько же это красиво – неважно. И вот сейчас из меня льется глубокая тоска.

Я свернула бесполезное приложение для знакомств, легла на спину и уставилась в глянцевый натяжной потолок.

Не понимаю, как люди вообще находят друг друга? Даже у Мишки, чудаковатой трудяжки, и то есть поклонники и даже личный участковый. Я же лет семь стараюсь найти нормального парня, и без толку. Все не то и все не те. Что со мной не так?

*дзынь, дзынь*

– Кого там принесло? – пробурчала я.

Нехотя подняла свое тельце и направилась к двери.

– Тебе мама соленья передала, – затараторила с порога Агата, стоило мне только открыть дверь.

Я ошарашенно уставилась сначала на большой пакет, который она подпинывала в мою сторону, а затем – на нее саму. Черная косуха, блестящие темные волосы, темно-фиолетовая помада, кольцо в носу – все верно: передо мной стояла моя сестра. И что она тут забыла?

– Э-э-э-э… – почесала подбородок я. – Спасибо!

– Она сказала, чтоб банки вернула. А то, говорит, узнаешь, что такое недовольная мать с чугунной сковородкой в руках.

– Я поняла…

Повисло неловкое молчание. Агата с величайшим интересом смотрела на пакет с мамиными дарами, а я на дверь страдающей соседки напротив.

– Эм… – разорвав минутную паузу, произнесла я. – Может, зайдешь на чай?

– Ну… – Агата замялась. – Ты же занята, наверное…

Я хмыкнула:

– И чем, по-твоему? Я одинокая женщина в большой и пустой квартире.

– Опять все сводит к мужикам… – пробубнила сестра и, наконец, взглянула на меня. – Ладно, давай свой чай. И печеньки!

Я улыбнулась. Когда в десять лет мне вдруг страстно захотелось научиться печь, именно мелкая Агатка была первой, кто пробовал мои первые шедевры. Особенно неудачные. Стоило мне немного разобраться в кулинарии и начать творить что-то свое, как сестренка подсела на мое миндальное печенье. До сих пор помню эту щекастую счастливую мордашку, уплетающую их одно за другим. И что же произошло между нами?

– Что за вой бабуина у тебя за стеной? – спросила Агатка, когда зашла в квартиру, с трудом волоча за собой пакет.

– Это соседку парень бросил. Страдает.

Сестра, кинув свою тяжелую ношу в прихожей, брезгливо поморщилась.

– Что за мода пошла: страдать самим и принуждать к этому других, включая подобную какофонию.

Я решила не вступать в дискуссию и отправилась на кухню. Там включила электрический чайник и достала из шкафчика хрустальную вазочку с печеньем. Агатка, следующая за мной, протянула к ней свою тонкую руку, забитую странными символами. Отодвинув вазочку от греха подальше, я объявила:

– Так, никаких сухомяток. Жди чай.

Сестра, разочарованно засопев, отправилась осматривать квартиру. Раньше она у меня не бывала: вроде как и незачем.

– Интересная квартирка. На тебя похожа! – резюмировала сестра. – Такая же ванильная и…розовая.