Полина Змееяд – [Некро]менты: Мертвые скажут за себя (страница 8)

— Уверен, ваша дочь мне в этом очень поможет. Она крайне… нестандартно подходит к рабочим задачам, — вернул шпильку он.

Ермаков, устав слушать великосветский бессмысленный треп, вмешался в разговор и вскоре мы перешли к обсуждению случившегося.

Результата разговоры не дали. Ни мои родители, ни гости ничего не видели. Оставив людей Ермакова сопоставлять и перепроверять их показания, мы с Исидором вышли обратно в сад.

Стоило нам скрыться от любопытных взглядов, как вежливая улыбка начальника тут же сменилась хмурым взглядом.

— И почему надо было убивать девчонку именно на празднике, когда вокруг столько народу? — бормотал он, то ли просто ворча, то ли рассуждая о мотивах преступника.

— В самом деле, смерть Лены выглядит демонстративно. Но что и кому хотели показать? — продолжила его мысль я.

Мы приближались к тем кустам, в которых, судя по воспоминаниям умершей, ее и поджидал убийца. Обычные люди там ничего не нашли, теперь наша очередь проверить.

Первой через колючие ветки пролезла я, украсив их черным кружевом с подола. Исидор пока остался у беседки, из которой тело Елены уже забрали.

Я растерянно осмотрела притоптанную траву, где по-видимому стоял убивший девушку некто, и следы, ведущие к высокой кованой ограде. Прутья у нее достаточно широкие, но мужчина даже средней комплекции вряд ли пролез бы. Женщина или тщедушный юноша — еще может быть, но как обладатель таких сильных рук умудрился пройти? Может, перемахнул сверху? Если он вообще уходил с праздника, конечно.

Помотав головой, я попыталась на время освободить голову от лишних догадок. Сейчас важно сосредоточиться на пространстве.

Обычно я приходила на место, где нашли тело, спустя как минимум несколько часов после убийства, но сейчас следы еще совсем свежи, и если повезет, если преступник испытывал сильные эмоции в момент убийства, он мог оставить здесь след своей души.

Я принюхалась. Пахло пылью: совсем нехарактерно для летнего парка. Сосредоточилась на странном запахе в надежде, что он поможет довести сознания до той стадии чувствительности, когда… Вот оно!

Гнев, боль, ненависть — к жертве ли? Неясно. Почти истерика, но действия хладнокровные, будто кто-то иной управляет руками, пока голова затуманена эмоциями.

Короткая вспышка, и вот я снова на поляне, в окружении украшенных остатками моей юбки кустов.

— Что почувствовала? — Исидор каким-то неведомым образом преодолел кусты, даже не помяв брюки.

Я попыталась пересказать, но вышло как-то сбивчиво. Впрочем, начальник кивнул: видимо, понял.

— Я не вижу никаких мелких телесных следов. Ни одного волоска на траве… как и в прошлый раз, в доме Евграфовых — ничего, — Исидор рассеянно оглядывался, как осматривается человек, потерявший не слишком значимую вещь. Но так он обычно искал следы, которые мог оставить преступник.

— Вы можете пролезть сквозь решетку? — спросила я, как только он закончил. И указала на прутья ограды.

Герцог выглядел довольно стройным, но худощавым его не назвать. Он проследил за моим взглядом с легким удивлением и, как ни странно, попробовал. Просунул между прутьями руку, плечо, но застрял уже где-то в районе ключицы.

— А у тебя получится? — уточнил он и посмотрел вверх, прикидывая расстояние до верхней части забора, украшенной резными зубцами.

— Нет, лучше даже не пробовать. Когда мне было семнадцать, я тут застряла, — с усмешкой покачала головой я.

Исидор бегло меня осмотрел, на миг задержав взгляд в районе груди. Да-да, именно верхние «девяносто», которые в моем случае вообще-то чуть больше ста, я и не учла, когда пыталась сбежать из дома перед отъездом в академию.

— Я тоже хотел сбежать, когда только узнал, что предок передал мне дар, — вдруг сказал он, переводя задумчивый взгляд на дорогу. — Но если честно, рад, что тогда попался.

— Уверены? Незаконному некроманту вряд ли пришлось бы еще хоть раз в жизни раскланиваться с дворянами на светском приеме, — поспешила перевести тему я, ощутив неловкость из-за неуместной начальственной откровенности.

— Это точно. А еще ему никогда не придется видеть родственников, произносить свое настоящее имя и ходить по улицам, не оглядываясь, — добавил Исидор. — Как думаешь, мог ли преступник перелезть?

Настала моя очередь следить за взглядом Исидора. Он смотрел наверх, туда, где ветви дерева почти касались металлических прутьев.

— Судя по виду травм, преступник действительно силен. Может, он и смог бы, — кивнула я.

— Тут дело не в силе, — возразил Исидор. — Скорее в координации. И росте.

Он вытянул вверх руку и ладонью почти коснулся кованых узоров между зубцами. Попытавшись сделать то же самое, я подпрыгнула, позабыв, что на ногах у меня туфли вместо привычных ботинок, и, не дотянувшись до цели, неловко приземлилась на какой-то корень. Каблук надломился, я пошатнулась и свалилась бы в траву, если бы Исидор не подхватил.

Я на миг замерла, чтобы поймать равновесие.

— Что это вы тут делаете?

Глава 8

Я обернулась на женский голос и с удивлением обнаружила Наталью, которая с грацией кошки шла по узкой тропинке.

— Проводим следственный эксперимент, — невозмутимо ответила я, как только осознала, что твердо стою на ногах. — Тебе нельзя тут находиться.

— Да, но я хотела тебя найти. Я видела того юношу — возлюбленного Анастасии. Он, оказывается, сегодня работал на кухне, — с усмешкой оглядывая меня и Исидора сообщила новая знакомая. — Хотела рассказать поскорее, пока он еще не ушел.

С чего вдруг такая заинтересованность в расследовании? Какую личную выгоду может преследовать дворянка? Разве что хочет обзавестись влиятельной подругой?

— Спасибо, но вы зря спешили. До завершения допроса из особняка все равно никого не выпустят, — перехватил разговор Исидор, пока я вытаскивала туфлю со сломанными каблуком из травы. Ужасно хотелось вовсе снять и обувь, и чулки, но боюсь, меня неправильно поймут.

— За работниками особенно никто не следит. Одним больше — одним меньше, не все ли равно? — ослепительно улыбнулась молодая дворянка.

Воцарилась странная тишина, наполненная недоказанными предположениями. Наталья будто ждала, что мы сделаем или скажем что-нибудь еще, Исидор прохладным взглядом намекал, что ей пора бы уйти.

Наконец девушка не выдержала напряжения и, еще раз улыбнувшись напоследок, все-таки удалилась. Когда ее яркое платье скрылось за деревьями, начальник тихо выругался.

— Для полного счастья только слухов о шашнях с дочерью Кречетниковых мне не хватало, — покосившись на меня, процедил он.

— Не волнуйтесь, Исидор Игнатьевич, — елейно улыбнулась я. — Весь отдел знает, что вы предпочитаете девушек холодных, молчаливых и малоподвижных. В общем, полных моих противоположностей.

Начальник страдальчески вздохнул и возвел очи к небесам, намекая, что своими шутками я его порядочно задолбала.

— Хотел бы поспорить, но даже у вонючего полу разложившегося трупа есть перед тобой одно значительное преимущество: он молчит до тех пор, пока я не позволю говорить.

Что ж, и правда преимущество. Туше.

Любовник предыдущей неудачливой невесты обнаружился на кухне, как и говорила Наталья. Здесь люди сидели с угрюмыми лицами и мрачно переглядывались. Когда Исидор галантно открыл передо мной — прихрамывающей на сломанной туфле — дверь, на нас сразу устремились тяжелые взгляды.

Хорошенько рассмотрев, кто именно почтил их своим присутствием, люди притихли еще сильнее. Кто-то тишком достал из кармана символ стихии, которой посвящен или которую считает себе покровительницей, кто-то и вовсе по-простецки плюнул через левое плечо.

Глядели на нас с нескрываемым опасением: если аристократы в присутствии некромантов как правило держали себя в руках — ведь эта сила всегда считалась даром и проклятьем именно высших слоев общества — то простые люди, особенно выходцы из бывшего крестьянства, эмоций не прятали. И страха тоже.

— Их уже допросили, никто ничего не видел. Все были на кухне, отлучались разве что по нужде, — отрапортовал Ермаков, который зашел сюда не столько из любопытства, сколько чтобы успокоить работников. В его присутствии взгляды в самом деле стали не такими напряженными.

Я осмотрела просторное и жаркое помещение, вглядываясь в лица. И быстро вычислила того, о ком говорила Наталья: высокий, чуть ли не под два метра, очень худой и бледный юноша с вьющимися светлыми волосами, стянутыми платком, стоял в самом углу и опасливо на меня посматривал.

Мы с Исидором заметили его одновременно. Начальник легонько толкнул меня в плечо, намекая, что на этот раз беседовать с подозреваемым буду я, и остался у входа в кухню.

Стратегически решение верное: некромантов плоти в народе боятся чуть больше, чем некромантов духа. Люди не без основания верят, что маги, способные повелевать костями и мышцами, могут убить одним только взглядом любого, кто им не понравится. И теоретически не ошибались: любой некромант способен порвать артерию или сжать сердце, или даже вырастить опухоль.

Правда, мало кто отваживается пользоваться своими способностями открыто: за это полагается смертная казнь через сожжение. Жестокая, но по моему мнению вполне справедливая мера: если уж в твоих руках находится власть над жизнью и здоровьем всех, кто тебя окружает, будь добр иметь и голову на плечах, чтобы не навредить.