Полина Змееяд – [Некро]менты: Мертвые скажут за себя (страница 10)

Поддержание беседы между близкими родственниками всегда давалось проще, чем общение с малознакомыми мертвецами и уж тем более хранителями рода, лишенными права на перерождение но имеющими собственный голос. Поэтому я могла наслаждаться шорохом листвы и пением птиц, не слишком опасаясь последствий долгой беседы брата с бабушкой.

Да, незаконно. Использовать дар в личных целях запрещено. Но кто узнает, если ни я, ни Жорик никому об этом не расскажем?

Злоупотреблять моими способностями родственники не стали. Первой, как ни странно, о моем самочувствии вспомнила бабушка.

«Достаточно. Спасибо тебе конечно за возможность, но если попадешься — ничем не смогу помочь», — проворчала она, но больше по привычке, чем от злобы. Разговор с Жориком ее успокоил, и я надеялась, что еще хотя бы пару дней она не будет третировать меня разговорами о поиске «своих людей», необходимости налаживать «нормальную» жизнь и прочих малозначительных вещах.

— Как здорово, наверное, общаться с ней почти каждый день, — пробормотал брат, не столько обращаясь ко мне, сколько рассуждая вслух.

Я не сочла нужным отвечать. Знал бы он, как третирует меня карга, изменил бы мнение. Но я не собираюсь порочить в его глазах образ любимой родственницы.

Мы еще немного посидели в беседке, наслаждаясь тишиной после внезапно завершившегося банкета. У брата, в отличие от матери, хватало такта не расспрашивать меня о работе. Впрочем, он и так сегодня все увидел и понял. А мне не слишком хотелось знать, что произошло в доме в мое отсутствие: наверняка ничего, кроме очередной затеянной родителями перестановки.

Сколько бы я не пыталась, общих тем для разговора так и не придумала, поэтому просто попрощалась с родителями и заверив, что обязательно навещу их в скором времени, поспешила покинуть дом. Разумеется, выполнять обещание я не собиралась.

Вернувшись в свою квартиру, уже мечтала, как выброшу сломанные туфли, а вслед за ними и это нелепое черное платье, но от приятных планов отвлекло очередное письмо.

Что-то зачастила ко мне корреспонденция.

Заинтригованная, я взяла конверт из красивой плотной бумаги и перевернула.

«Леонид Николаевич Стрелицкий» — значилось в графе «отправитель».

В письме герцог уверял, что прекрасно провел время, беседуя со мной, и просил о встрече. Судя по отсутствию марок и по тому, как быстро послание оказалось в моем почтовом ящике, доставлял его один из тех мальчишек, которые, нацепив синие куртки, носятся по городу, выполняя получения богатых господ. Гораздо быстрее, чем общаться по почте, но — небо и его отродья — почему нельзя просто позвонить?

Правила этикета, будь они неладны, гласили, что отвечать на записку звонком невежливо. Поэтому около получаса я потратила, вспоминая, как правильно составляются полуформальные ответы на подобные письма. Но решила, что спускаться во двор и искать мальчишку, чтобы отправить послание герцогу прямо сейчас, мне слишком лень. Да и Стрелицкому многовато чести получить письмо в тот же день.

Покончив с неприятным делом, я наконец избавилась от сломанных туфель и громоздкого платья. Повертев его так и эдак, решила, что оно вовсе никуда не годится, и запихнула в пакет, чтобы завтра утром избавиться от него окончательно.

В пустоте и прохладе квартиры, где не нужно то и дело думать о течении светской беседы и о том, как важно поддерживать на лице дружелюбную полуулыбку, мысли тут же свернули в русло расследования.

Опустившись на кресло рядом с журнальным столиком, я посмотрела на полупустую бутылку виноградного нектара, но пить не хотелось. Хотелось понять, какого черта происходит.

Девушек убивают одну за другой, как жертвенных овечек. Без явной причины, без видимых или скрытых магических посланий, которые могли бы намекнуть, что их убийство — часть ритуала или жертвоприношение. Сами жертвы никому не переходили дорогу — не успели еще банально в силу возраста — да и за их женихов конкуренции на брачном рынке не наблюдалось вовсе никакой: кому нужен обнищавший князь да второй сын графа, не обладающий ни красотой, ни умом, ни приличным капиталом?

Убийства девушек выглядели не более чем бессмысленной жестокостью, но я почти уверена, что мы не знаем чего-то важного. Должно быть что-то помимо молодости и предстоящего брака, что их объединяет. Когда поймем, что именно, тогда станет ясно, кто мог желать им гибели.

«Что я вижу?» — проскрипела на ухо бабка, выдергивая меня из потока размышлений. — «Заинтересовалась расследованием?».

— Нет, — отмахнулась я вслух, разом придя в себя. — Просто больше подумать не о чем. Не о встрече со Стрелицким же фантазировать.

Старуха ехидно хмыкнула, но промолчала и снова оставила меня наедине с собственной головой.

Я опять покосилась на бутылку нектара, и на этот раз все же потянулась за бокалом. Надо затормозить поток мыслей, а не то чего доброго еще превращусь в такую же законченную трудоголичку, как Исидор.

В понедельник я ради разнообразия явилась на работу вовремя. Исидор удивленно поднял брови, когда без десяти девять я открыла дверь кабинета, но мою неожиданную пунктуальность комментировать не стал.

Не то, чтобы меня сильно интересовало расследование, но мы собрали достаточно материалов для более детальной беседы с Анастасией. Прямо на месте преступления я как правило могла вытянуть из умершего только обрывки воспоминаний о последних минутах жизни, но более сложные ритуалы позволяли получить сведения и о более ранних событиях в жизни покойника. Правда, проводить их следовало, уже обладая некоторыми знаниями о его делах и о том, что необходимо выяснить, иначе возрастал риск запутаться в дебрях их бессвязного мыслеобразного рассказа.

За неполный месяц работы проводить подобные ритуалы мне еще не доводилось: как правило для раскрытия дела хватало и тех воспоминаний, которые я могла вытащить из трупа на месте. Но сейчас мне вновь представлялся случай побродить по тропам чужих воспоминаний, и я не намерена его упускать.

— Сияешь так, будто придумала самую мерзкую шутку в своей жизни. Мне уже начинать бояться? — не выдержал Исидор, поднимая взгляд от стола.

Я даже опешила от его слов. Неужели и правда улыбаюсь?

Поспешила исправиться и принять серьезный, равнодушный вид.

— Так моя улыбка вас пугает? Лестное признание, сочту за комплимент, — отбила я, мысленно ругая себя за неосторожность. — Но вам опасаться нечего: я лишь рада тому, что сегодня с живыми общаться не придется.

— Зря радуешься, — кровожадно улыбнулся начальник. — После ритуала поедем допрашивать родителей Елены и ее жениха.

Умеет же испортить день!

В несколько менее радужном настроении, чем минуту назад, я плюхнулась на свой стул и, порывшись в ящиках стола, достала лист со списком стандартных вопросов умершим. Кто, откуда, как прошло детство, что странного происходило в последнее время… Этот список мне выдали вместе с другой «сопроводительной документацией» для некромантов духа, и он совершенно никуда не годился. Да, документ установленного образца, но составлял его какой-то профан. Если ему следовать, недолго и заблудиться в чужой памяти. А там оглянуться не успеешь, и мертвая душа уже тащит тебя за собой в посмертие.

Взяв из угла стола неаккуратно заточенный карандаш, я между строк, напечатанных еще в бородатые годы на старой машинке, написала собственные вопросы, связанные непосредственно с жизнью покойной. Особенно много внимания уделила вопросам, связанным с женихом, предстоящей свадьбой и брошенным возлюбленным. Напоследок, припомнив слова подруг о том, что Анастасия не слишком хорошо образована, приписала и вопрос об учебе — на всякий случай.

Когда закончила, подняла взгляд и заметила, как Исидор вынимает из внутреннего кармана конверт и кладет на мой стол.

— Это что? — ни подписей, ни марок на конверте я так и не заметила.

— Аванс, — равнодушно пояснил Исидор, проходя к двери. — Как будет время — купи себе нормальное платье. А сейчас идем: я вижу, что ты уже готова.

Глава 10

Я действительно хорошо подготовилась, даже принесла из дома несколько вещиц, которые, быть может, окажутся полезными при повторном допросе.

Подхватив сумку, которая порядочно оттягивала плечо, я пошла вслед за Исидором в морг. Там нас уже дожидался старик-смотритель, имя которого я так и не удосужилась запомнить за месяц работы в отделе. Обычно всем, что связано непосредственно с телами, заведовал только граф, и я прежде бывала в морге только в тот день, когда мне показывали приземистое маленькое здание, где ютился некромантический следственный отдел.

Покосившись на меня неодобрительно, старик указал тощей рукой на накрытое белой тряпкой тело и удалился. Очевидно, участвовать в «измывательстве над несчастной душой», каковым все непосвященные в тайны некромантии люди считали разговор с душами умерших, он не хотел.

Что ж, мне же лучше.

Мы с Исидором без лишних слов начали подготовку. Пока он проверял, все ли в порядке с речевым аппаратом покойной и сможет ли он нормально работать, когда дух Анастасии временно воссоединится с телом, я перебирала небогатый пока еще арсенал. Клык собаки, сушеное коровье ухо, перья красного петуха, несколько свечей — все не то. Эти атрибуты старинного ритуального прощания с умершим использовать еще рано: ими будет провожать дух покойной тот некромант, который заведует погребениями на центральном городском кладбище. Если конечно родственники не попросят избавить их от этих «диких первобытных суеверий». Мне же нужно что-нибудь, чтобы заставить покойную говорить.