Полина Змееяд – Ледяная Галатея для снежного дракона (страница 4)

– Кто вы? – спросила она, оставаясь такой же беспристрастной. Такой же совершенно-ледяной, какой я ее создал.

Кроме того, я по-прежнему чувствовал, что лед, из которого она состоит, полностью под моим контролем, и хоть под ним появилось что-то живое, что-то неподвластное магии, я все же без труда управлял собственным созданием.

Это одновременно радовало и огорчало. Видимо, я все же обратился с просьбой не к тому богу. И я окончательно в этом убедился после диалога со своей новой подопечной.

Будто заботы о прежних мне было мало.

Она возражала на любое мое слово, и пусть выражение ее лица не менялось, оставалось ледяной маской, и взгляд, казалось, способен заморозить даже меня, я слышал в ее голосе скандал. Неповиновение. Желание спорить – порой исключительно ради спора.

Признаю, история о переселении ее души из другого мира показалась мне любопытной: ученые давно полагают, что у реальности, как у алмаза, множество сверкающих граней. Но проверять ее историю я не стану. Для этого придется отдать ожившую статую на растерзание магам.

При мысли, что эти старики будут разглядывать ее, задавать вопросы, может даже применять на ней свое жалкое колдовство, в крови ледяным пламенем вспыхнула ярость. Нет уж. Пусть она – единственный брак в моей сверкающей коллекции, но она все еще принадлежит мне.

Девчонка – вернее, ожившая статуя – выводила меня из себя методично и последовательно. Каждый ее упрек, каждая попытка спорить вызывала в груди поток ледяного ветра, который крушил с таким трудом выстроенное совершенное, застывшее в древних льдах спокойствие. Еще немного, и снежный зверь, давно подавленное в моей душе воплощение вьюги, выдохнул бы иней моим ноздрями, погрузив комнату в ужасающий холод.

– Ваше Величество! – Филипп прервал нас как нельзя вовремя.

Услышав мой титул, девчонка замолчала, и в глубине блестящих безразличием глаз я увидел удивление вперемешку со страхом.

Если она и правда иномирянка, то быть может не совсем правильно поняла значение моего титула, но мы говорим на одном языке, оперируем одними и теми же понятиями. Ей должна быть понятна концепция власти.

Может теперь, когда она знает кто я, наконец-то присмиреет?

– Скажи им, что я уже иду, – бросил Филиппу.

Тот понятливо закрыл дверь с другой стороны, а я снова повернулся к своему неожиданному приобретению.

– Будешь ждать меня здесь. Никуда не уходи, – не удержался от возможности еще раз уколоть мою непокорную скульптуру и поднялся.

Не дело заставлять людей ждать, тем более по столь незначительному поводу.

Тея… Галатея – что бы ни значило ее странное имя – проводила меня злым взглядом и лишь поджала губы. Они одни на всем ледяном лице почему-то подчинялись ей. И притягивали взгляд всякий раз, когда я на него смотрел, навевая воспоминания о недавнем поцелуе. Очень живом поцелуе.

Хотел уйти молча, но все же остановился у самых дверей.

– Тебе удобно? – спросил не столько из заботы, сколько из привычки тщательно следить за своими вещами.

Статуя полыхнула взглядом – она сидела ко мне спиной и я видел ее лицо в отражении в зеркале – но промолчала.

Раз молчит, значит все нормально.

Утешив себя этой мыслью, подавил желание повторить вопрос еще раз. Просто вышел из комнаты и, одергивая себя каждые несколько шагов, чтобы не обернуться, направился к своим людям.

Начальник личной стражи и городской охраны, глава егерей, несклоько разведчиков, представитель от магического университета и еще множество людей и нелюдей, которые так или иначе за что-то отвечали, дожидались меня в просторном зале, как и сказал Филипп.

Они расступались передо мной, склоняли головы. Обычно они делали это из почтения, но сегодня – единственный день в году – они прятали во взглядах надежду на то, что, как мы все знали, не осуществится.

– Ваше Величество, охрана границы будет усилена через тридцать дней в соответствии с обычным планом. В этом году маги предсказывают очень раннее потепление. Мы уже готовы уводить снежных эльфов выше в горы, – отчитывался капитан охраны, пока его ординарец – еще совсем юный кудрявый блондин с яркими голубыми глазами оголтелого энтузиаста – сверлил меня взглядом то ли со злобой, то ли с раздражением.

– Ваше Величество, для снежных эльфов уже подготовлены временные летние жилища. В соответствии с обновленным планом, они в обмен на помощь будут следить за местами спячек белых медведей. Старые егеря выражают опасение, что в этом году они могут снова проснуться из-за слишком теплой температуры. Мы готовы к тому, что придется вести их и остальных животных в горы выше, чем обычно, – шепелявил старый, но хорошо знающий свое дело друид.

– … температура этой зимой выше, чем обычно. Согласно результатам исследований есть все основания предполагать, что эта зима и последующее за ней лето будет теплее предыдущего…

– … заготовка охлаждающих кристаллов идет с перевыполнением плана, однако если ко дню перемены года температура не опустится, наше оборудование может начать портиться: температура слишком высокая. Чтобы это предотвратить, понадобится перенастройка, но на нее придется потратить от нескольких дней до двух недель…

Я выслушивал доклады, вносил изменения, задавал вопросы. В общем, делал все то же, что делал последние лет сто. Все шло по плану. Кроме одного: зимы северного края становились теплее.

Еще двадцать лет назад разница в одну-две десятых градуса казалось незначительным колебанием, но когда через десять лет счет достиг целой единицы, мои маги-ученые забеспокоились. К сегодняшнему дню уже всем очевидно, что с самим севером что-то происходит.

Никто не высказывает опасений вслух, но все ждут, что я что-то предприму. И я предпринимаю, еще как: приходится тонко лавировать между потребностями самых разных моих подданных, чтобы жизнь продолжала течь как прежде. Однако я прекрасно понимаю, что надо устранить суть проблемы. Вот только знать бы, в чем она заключается: никто пока не смог дать мне ответа на этот вопрос.

Беседа вышла долгой и утомительной. Когда она наконец закончилась, я привычно обвел взглядом тех, покму привык доверять.

– Еще вопросы? – спросил холодно, чувствуя, однако, обреченность.

Я знал, что они скажут, по их обреченным взглядам. Они просили об одном и том же каждый год, и эта просьба невероятно раздражала.

– Ваше Величество. Простите за дерзость, но в этом году вы объявите празднование перемены года?

– Нет, – в сотый – я не шучу, считал эти мерзкие моменты – именно в сотый раз ответил я.

Перед нами стоит множество самых разных задач. И на моих, и на их плечах лежит ответственность за благополучие страны. Мы не можем позволить себе праздность целых десять дней, как это делали наши беспечные предки.

– В ночь перемены года и после работа продолжится в обычном режиме, – добавил я, окончательно рассеивая их и без того несуществующую надежду.

Глава 4

Галатея

“Удобно ли мне?!” Урод! Он еще спрашивает?

Конечно не удобно! Я сижу как кукла на полке: ни спиной на кресло не облокотиться, ни даже рукой на подлокотник. Тело застыло во льду, но от этого я не перестала ощущать дискомфорт.

И холод. Вездесущий холод, который въедался в кожу. Казалось, если проведу так несколько дней, эта мерзкая изморозь доберется до самого сердца, и я вовсе перестану хоть что-нибудь чувствовать.

Надо что-то с этим делать. Срочно!

Может, у меня получится двигаться, когда этот гад далеко?

Я попыталась дернуть хотя бы пальцем, но увы, сколько бы сил не прилагала, тело не слушалось, будто чужое. Хотя оно и есть чужое.

Какой же, мать его, мерзкий сон.

– Госпожа? – тихий и мягкий голос раздался над ухом очень неожиданно.

Я бы может вздрогнула, если бы могла, но увы.

– Не подкрадывайся со спины, – машинально потребовала я, но осеклась, когда худенькая девчушка на вид лет шестнадцати встала передо мной и испуганно замерла.

Глядя на хрупкие запястья, тонкость которых подчеркивали плотные манжеты форменного светло-голубого платья, на опущенные ресницы и бледную кожу я невольно вспомнила свою работу в общепите. И устыдилась.

Когда-то и меня шпыняли, и я не могла ничего ответить, но это вовсе не значит, что я буду поступать так с другими. Пусть даже во сне.

– Прости, если нагрубила. Но пожалуйста, не пугай меня больше, – стараясь звучать как можно мягче, добавила я.

Но судя по взгляду девушки, ее мои слова испугали еще сильнее. Наверное, неудивительно: я ведь сказала их с ледяным во всех смыслах лицом.

– Как тебя зовут? – решив, что разыгрывать добренькую смысла нет, перешла к делу я. – И что ты здесь делаешь?

Осознав, что кричать на нее и уж тем более наказывать никто не будет, девушка осмелела. Подняла наконец глаза, которые оказались светло-серыми, и, будто спохватившись, присела в реверансе. На удивление элегантном, кстати. Я бы в жизни ничего подобного проделать не сумела, с моей-то грацией.

– Я Николь, миледи. По приказу Его Величества буду исполнять ваши поручения, а также заботиться о вашей одежде и прическе, – пропела она, не поднимая головы.

Горничная, значит. И когда этот паршивец только успел?

Раздражает, но надо признать, он тщательно следит за сохранностью своего имущества. Это мне пожалуй на руку, главное не принимать его заботу за искренность: он вряд ли будет думать обо мне больше, чем о чистоте собственной одежды или блеске начищенных сапог.