Полина Верховцева – Ведьма заброшенных виноградников (страница 8)

– Ты просто не видела настоящих драконов. Поверь, их ни с кем не спутаешь. А я всего лишь дракса. Маленькая и безобидная… если не злить. И если бы ты была ведьмой, то прекрасно это знала бы… Как и то, что я твой фамильяр.

– Мой что?

– Фамильяр. Бусерта Камариз Пьентерра из клана Серхван Брайт Юмени.

Я бы не повторила это даже под страхом смерти, поэтому сказала:

– Могу я звать тебя просто Бусей?

– Ты можешь звать меня как угодно… Чем, в принципе, и занималась с самого первого дня.

Мне показалось или в ее голосе проскочила плохо скрываемая обида?

– Я никак тебя не называла. Я тебя вообще первый раз в жизни сегодня увидела, – прокряхтела я, принимая сидячее положение, – я не местная.

Какой смысл врать, если она видела меня насквозь.

– Попаданка, что ли? – спросила моя новая знакомая таким тоном, как будто в этом не было ничего странного.

– Она самая, – печально шмыгнув носом, я смахнула с лица сырые волосы, – пошла в баню с подружками, а оказалась среди толпы фанатиков, порывающихся меня сжечь. А я ведь ничего плохого им не делала!

Пожаловалась – и даже как-то легче на душе стало. Потому что как бы я ни храбрилась, как бы ни делала вид, что все хорошо и со всем справлюсь, но попасть в другой мир – это не шутки.

– Зато Асселина очень даже делала, – сказала дракса, меланхолично рассматривая свою когтистую лапку.

– И чего она натворила?

– Тебе и правда интересно? – как будто удивилась она.

– Ты даже не представляешь насколько.

Мне было жуть как любопытно, чем же так отличилась моя предшественница, если я вместо нее оказалась на костре.

Убедившись, что я и правда внимательно слушаю, Буся подвинулась ближе и с видом заправской сплетницы принялась рассказывать:

– Все началось с Марриса – сына кузнеца. Красавенный, здоровенный, косая сажень в плечах… Все деревенские девки по нему сохли, а он вдруг взял и к ведьме прикипел. Захаживал то с цветами, то с гостинцами. Перед глазами все крутился. Асселине он понравился, поэтому пустила его в свой дом и свою постель. А потом выяснилось, что он одновременно и с ней шашни крутил, и сватался к дочери старосты, а хозяйка была нужна ему только для того, чтобы перед друзьями хвастаться. Мол, смотрите, какой я отважный, с ведьмой не побоялся спутаться.

– Вот козел! – я сокрушенно покачала головой.

Мир другой, а парнокопытные все те же.

– Ох и осерчала она тогда… Весь дом разнесла в пух и прах, всех птиц в округе разогнала, целую просеку огнем выжгла. А потом взяла и наложила проклятие, чтобы этот гад больше никогда и ни с кем не смог… ну сама знаешь что… – Она выразительно пошевелила гребенчатыми бровями и, дождавшись моего понимающего кивка, продолжила: – Только в ярости переусердствовала немного и всю деревню зацепила. Они как поняли в чем дело, Марриса чуть на первой попавшейся жерди не вздернули. Где это видано, чтобы из-за одного дурака столько людей страдало?

– Согласна. – Позабыв о том, что передо мной вроде как чудище, я подвинулась ближе и поторопила: – И что дальше?

– Дальше они пытались мирным путем договориться с Асселиной. Отправились с подарками, чтобы задобрить, но злая ведьма – это глухая ведьма. Она их не услышала и убирать ничего не собиралась. Вот жители и осерчали. Подкараулили ее в базарный день, оглушили, ну и на костер потащили. А там уже ты ей на смену пришла. Магии в тебе не чувствую, но язык у тебя точно подвешен лучше, чем у Асселины, раз смогла уболтать местных, чтобы не жгли, а сюда тебя отправили. Как хоть зовут-то тебя?

– Ася.

– Созвучно, – Буся кивнула, будто это было в порядке вещей, я же ничего не понимала, поэтому спросила:

– Это имеет какое-то значение?

– Конечно. На имени много завязано. Чем ближе звучание, тем сильнее связь. Поэтому настоящие имена лучше кому попало не сообщать.

– Ты ведь не кто попало? – подозрительно уточнила я. – Не сдашь меня?

– Да как же я тебя сдам, если я твой фамильяр.

– Ты фамильяр Асселины, не мой.

– Какая мне разница, кто внутри. У меня связь по крови. Так что хоть прежняя хозяйка в этом теле будет сидеть, хоть ты, я связана клятвой и никуда не денусь.

– Интересно, где сама Асселина, если я тут?

– Кто ж ее знает? Может, твое место заняла, может куда-то перенеслась, а может, от страха померла, освободив место для тебя. Мы этого никогда не узнаем, – она философски развела лапками.

– Тебе, наверное, неприятно, что ее место занял кто-то другой?

– Ну как сказать… – хмыкнуло маленькое чудовище. – Если честно, я была бы не против, если бы ее сожгли. Стерва редкостная была. Ко мне относилась как к рабыне, без уважения. Дай, подай, заткнись, не мешай. Я-то, когда шла к ней на службу, думала, что все иначе будет, но ведьмой она оказалась скверной, и человеком тоже. Так что не было между нами духовной связи, не любили мы друг друга.

– Грустная история.

– Обычная. С ведьмами редко кто может общий язык найти. Злопамятные они и на характер дурные. Из-за дара на других свысока смотрят. Ведьмы, одним словом.

– А я бы не отказалась от щепотки дара. – Я вдруг вспомнила, с чего началась моя история в этом мире, и приуныла. – Если я не придумаю, как снять заклятие, наложенное Асселиной, то за мной приедут деревенские. Не сожгут, так утопят точно, скормят милым речным рыбкам, и дело с концом. Если я, конечно, раньше не помру от голода и холода в этих руинах.

Буся посмотрела снисходительно и как будто насмешливо:

– Сразу видно, что неместная. Очевидных вещей не замечаешь.

– Каких таких вещей? – не поняла я.

Дракса очень по-девочкиному закатила глаза и сказала:

– Дом тут отзывчивый, ему просто помощь нужна.

Что за помощь нужна дому, я понятия не имела. Штукатурить, шпаклевать? Перебирать пол? Менять несущие балки и перекрывать крышу? Боюсь, что для этого у меня силешек не хватит.

– Максимум, что я могу сделать, – это хорошенько убраться, чтобы следующую ночь провести не в пыли.

– Мудрое решение, – согласилась Буся, – предлагаю именно этим и заняться. Тем более скоро начнется дождь.

И, как будто в подтверждение ее слов, небо неожиданно заволокло тяжелыми серыми облаками, и по водной глади реки принялись барабанить первые крупные капли.

Я хоть и промокла во время купания, но мочиться еще больше желания не было.

– Идем.

Буся первая поковыляла к зарослям, смешно накручивая попой на коротких ножках, а я следом, удивленно думая о том, что мне нравится моя новая подруга.

В доме я нашла какую-то рванину, едва прикрывающую колени, и переоделась в нее, а сырое платье, испорченное речными обитателями, было безжалостно разорвано на салфетки для уборки.

Перво-наперво я собрала щепки и крупный мусор в гостиной. Потом, намотав на палку одну из тряпок, сняла паутину по углам, затем хорошенько промела пол драным веником, при этом чихала так, что чуть глаза не отвалились. Протерла изнутри те окна, которые уцелели, а снаружи их мыл проливной дождь.

Буся помогала по мере сил, но у нее тоже были лапки, так что мыть она ничего не могла. Зато запросто залезала под потолок, когда нужно было снять осиное гудящее гнездо, и в маленьком, почти детском ведерочке проворно таскала воду из бочки, избавив меня от необходимости каждый раз выходить на улицу, где бушевала гроза.

Мы на удивление здорово сработались, а заодно болтали так, как будто были сто лет знакомы. Она мне рассказывала и про Асселину с ее ведьмовскими выходками, и про правила этого мира, и про то, откуда она сама. Я же поведала о себе и о том, как меня сюда занесло.

Даже не заметили, как на остров опустилась глубокая ночь.

И хоть мы все это время работали не покладая рук и лап, успели лишь привести гостиную-кухню в более-менее приемлемый вид.

– На переночевать – хватит, – резонно сказала я, откладывая в сторону тряпку.

С облегченным вздохом Буся тут же растянулась прямо на полу:

– Наконец-таки!

Устала бедолажка. Лапки-то маленькие.

Правда, ей все равно пришлось еще раз выходить в непогоду за виноградом, потому что я проголодалась, но в темноте не рискнула сама ползать по кустам.

Я умяла целую кисть фиолетовых ягод, потом умылась – благо после такого ливня недостатка в чистой воде не было – и легла спать.

…А утром меня ждал приятный и крайне необычный сюрприз.

Я проснулась оттого, что лучик солнца игриво плясал по моему лицу. Поморщилась, пытаясь натянуть тряпку, которой была вынуждена укрыться ночью, ибо половины окон в доме не было, и с улицы тянуло прохладой. Лучик все так же настойчиво пробивался сквозь смеженные веки, тогда я поправила мягкую подушку и перевернулась на другой бок…