Полина Верховцева – Ведьма заброшенных виноградников (страница 3)
Опустив сконфуженные взгляды, деревенские мужики топтались на местах и что-то мямлили.
А ведьма-то хороша. Ой, хороша….
Вот это я понимаю – прокляла так прокляла. С душой к делу подошла, с выдумкой! С огоньком!
Кем бы она ни была – уважаю. И даже немного завидую. Мне бы такие способности в моем мире – я бы так оторвалась. У-ух… Сереженька бы до конца дней своих забыл о том, как пользоваться своим карандашом.
– Хотите вернуть все как было? Легко! – уверенно произнесла я. – Но…
– Но? – хором прогремело со всех сторон, после того как пауза неприлично затянулась.
– Но это будет непросто. Во-первых, потребуется много времени.
– Сколько? – тут же прилетел взволнованный вопрос от женской половины любителей поджигать ни в чем не повинных попаданок.
А в том, что я именно попаданка, сомнений не было.
Попала, в самую сердцевинку! Ну или сошла с ума и лежу где-нибудь в палате, сладко пуская пузыри после пары забористых уколов.
Попаданка интереснее.
– Я не знаю сколько, но долго. Может, полгода… может, год.
Учитывая, что в ведьминском мастерстве я была несведуща и проклятия снимать не умела, мне нужно было оставить себе место для маневра. А точнее – для побега.
Помочь этим бедолагам я вряд ли смогу, но и проткнутой вилами быть не хотелось.
– Нет, вы только послушайте ее! – кто-то снова возмутился. – Как проклинать наших мужиков, так минутное дело. А как восстанавливать, так год подавай. Давайте лучше сожжем ее – и дело с концом.
– А как же мужики? – всхлипнуло с другой стороны. – Что с ними делать?
Я скосила глаза, но ничего не смогла рассмотреть. Вокруг не только огонь полыхал, но висело марево едкого дыма. Жарко, как в аду!
– Ну что, что … менять придется…
Тут уж мужская половина этого дивного общества начала роптать.
– Что значит менять?
– То и значит. Старых выгонять, новых приводить. Не все ж вам на молодок слюной исходить, нам тоже нужно для здоровья и блеску глаз, – продолжала рассуждать одна не в меру деятельная мадам. – Что скажете, девочки?
– Я тебе выгоню. Я тебе сейчас так выгоню, – разъярился тот самый бородатый мужик, которого я уже успела испугать.
Так, надо прекращать этот балаган.
Пока они друг с другом препирались, огонь все ближе подкрадывался к моему помосту. Так ведь и поджариться можно.
– Можете не утруждаться заменой. Если я сгорю, то будут прокляты не только мужчины, но и все остальные. Так что не торопитесь, обсуждайте дальше.
Толпа еще немного побузила, потом кто-то более разумный, чем все остальные, не выдержал и заорал диким басом, перекрывая все остальные голоса:
– А ну-ка, заткнулись все! Живо! Дайте слово ведьме.
Лучше бы воды дали, вот честное слово.
– Что еще потребуется кроме времени? – спросил монах.
– Место, закрытое от посторонних глаз.
Чтобы никто не пыхтел в затылок и не задавал дурацких вопросов.
– У тебя есть дом в лесу – вот там и колдуй!
– Какой лес? Хотите, чтобы она сбежала? Отправим ее в заброшенное поместье на острове. Пусть там сидит!
– Точно. На остров ее!
– На остров! – злорадно зарокотала толпа, наводя на мысль, что вряд ли меня ждал райский островок с белыми песками, гамаком среди пальм и кокосовыми орехами.
– Что еще?
– Еще… – Я задумалась. – Еще хочу предупредить, что свое предсмертное проклятье не сниму. Оно будет гарантом моей безопасности. А то мало ли… найдутся доброжелатели.
– И все?
В голову больше ничего не приходило, поэтому я смиренно кивнула:
– И все.
Тогда монах обернулся к остальным:
– Ну что, дадим ведьме шанс?
Мнения разделились. Кто-то кричал «да», кто-то вопил «нет». Но большинство все-таки высказались за то, что меня надо освободить и запереть на острове до тех пор, пока не сниму проклятие.
– Значит, так тому и быть, – сказал монах и, вытащив из кармана складной нож, перерезал веревки, удерживавшие меня в плену.
Сколько времени я провела связанной и в лежачем положении – не знаю, но, судя по тому, как задеревенели все мышцы и какими угловатыми получались движения, много.
Я неуклюже сползла на землю, сделала первый шаг, пошатнулась на ватных ногах и, дабы не повалиться, была вынуждена ухватиться за шершавый помост, на котором до этого лежала.
Кстати, под ним оказалась весьма внушительная куча хвороста, и если бы монах сунул туда факел, то полыхала бы я ярко и задорно. Но недолго…
Удушливая жара и треск пламени становились все более навязчивыми. Мне очень хотелось покинуть огненный круг, и, судя по всему, не мне одной. Взмокший монах, сверкая потной лысиной и румяными щеками, тоже не был похож на любителя высоких температур.
– Выпускайте нас, – с явным облегчением скомандовал он.
После этих слов за пылающим периметром началась какая-то возня. Двое мужиков, кряхтя от натуги, притащили деревянную кадку, до краев наполненную водой, и выплеснули все ее содержимое в огонь.
Тут же раздались возмущенное шипение, шкворчание, и к небу взметнулся столб густого пара, смешанного с сизым дымом.
Монах первым вышел наружу и уже оттуда сердито гаркнул:
– Чего ждешь? Хочешь, чтобы проход закрылся? Воды больше нет!
Я кое-как выпрямилась и, слегка подволакивая напрочь отлежанную ногу, направилась к узкой «двери» в огненном круге. Когда перешагивала через дымящую полосу, на всякий случай подобрала подол.
Вдруг вспыхнет!
Я тут, можно сказать, жизнь заново начинаю. Обидно будет сгореть после того, как выторговала себе свободу и целый год времени.
Снаружи оказалось гораздо свежее.
А уж когда отошли на два десятка метров, так и вовсе почувствовались ночная влажная прохлада и тонкий аромат незнакомых цветов.
Однако насладиться красотой ночи мне не дали. Через мгновение я снова оказалась в центре «дружного коллектива».
Пусть огня не было, но жители деревни стояли вокруг меня, приготовив вилы на тот случай, если я вдруг начну ведьмячить и насылать на них гроздья новых проклятий.
Очень неприятные люди. Ну очень…
Как-то поласковее, что ли, надо быть. Поотзывчивее. Уверена: моя предшественница на самом деле была милейшим человеком…
Подумаешь, немного прокляла, с кем не бывает?
– Ты воплощение зла! – неугомонный монах уже продышался, вытер пот с лысинки и продолжил на меня наседать. – Проклятие нашей славной деревни! Наша кара…
Да-да, я уже поняла, вы очень любите меня. Прямо от всей души.