Полина Верховцева – Сердце Вьюги (страница 6)
– Стучать не учили?
Она пренебрежительно скривила губы, мол, много чести будет, и, перешагивая через разбросанное барахло, подошла к столу. На неприкрытом грязном подносе стояла тарелка с кашей и маленький кувшинчик с молоком, лежал небрежный ломоть вчерашнего хлеба, даже без салфетки. Ложки не было, кружки тоже – повариха явно на стороне бедняжки Ханны.
Треснув подносом по столу, служанка чопорно объявила:
– Хозяйка велела тебе прийти!
– Нет.
– Это приказ!
– Барнетта больше не может мне приказывать. Она мне никто.
Услышав эти слова, служанка изменилась в лице. Столько праведного негодования на нем проступило, столько возмущения:
– Да разве можно такое говорить?!
– Жрец принял мое отречение. Я больше не имею отношения к семье Родери. Так и передай свой хозяйке.
Девица пулей выскочила из моей комнаты и так хлопнула дверью, что к нескончаемому завыванию ветра добавился звон стекла в окнах. А я недолго думая подвинула комод ко входу, чтобы впредь избежать внезапных вторжений в мое убежище.
Время шло, а я все так же сидела в своей комнате, наблюдая из окна за тщетной борьбой измотанных слуг со снегом. Их темные силуэты валились от порывов ветра, тяжело поднимались и продолжали нелепые потуги. Они понимали, что стихию им не победить, сколько ни маши лопатами, но не могли ослушаться приказа Барнетты. А она то ли забыла, то ли не посчитала нужным остановить это бессмысленное занятие. Скорее всего, забыла. Не до этого ей было, ведь сегодня наконец состоялось то, о чем она так жадно мечтала. Жрец объявил ее доченьку женой дракона, и прямо сейчас в главном зале замка Родери гудел пир: столы ломились от яств, вино лилось рекой, пышно разодетые гости веселились и поздравляли молодоженов, гремела музыка.
Ее отголоски были слышны в моей комнате.
– Весело вам там, да? – грустно спросила я, плотнее обхватив свой живот.
Скудный завтрак давно переварился, а обедом кормить меня никто не собирался. Никто и не вспоминал о том, что я существую. Словно никогда и не было меня в этом месте, словно я – пустое место.
Уйти бы – да некуда. Меня нигде не ждут.
Спустя еще пару часов, когда за окном уже стоял глубокий вечер, а голова раскалывалась на части от несмолкаемого шума, я все-таки решила выбраться из своей норы и достать чего-нибудь съестного и желательно в запас, потому что с этой непогодой неизвестно когда доведется покинуть замок.
Немного сдвинув комод, я приоткрыла дверь и выглянула в получившуюся щель. В коридоре было пусто. Мне удалось не таясь дойти до лестницы, спуститься вниз и привычно спрятаться за статуей защитника.
Теперь я отчетливо слышала хмельные голоса гостей, смех и шальные тосты, и все сильнее ощущала себя лишней в этом месте. Эта должны быть мои гости, моя свадьба, мой жених. Это я должна сидеть по правую руку от него в белоснежном платье с алыми бутонами в волосах и смущенно улыбаться, принимая поздравления.
Я прикоснулась к запястью, на котором еще недавно красовалась витая метка снежного дракона. Кожа в этом месте была гладкой и чуть более холодной. Я отдернула руку, потому что стоило притронуться, и ощущение невыносимой потери нахлынуло с новой силой.
Неужели он не понимал? Не чувствовал? Не видел, что все кругом насквозь пропитано фальшью? Что хрупкая, как цветок, Ханна на самом деле совсем не такая нежная и ласковая, как кажется на первый взгляд? Что глаза у мачехи горят алчным огнем и она уже вовсю планирует, как извлечь больше выгоды из столь удачного замужества дочери? Что это я… Я! Та самая, которую выбрала судьба.
Ничего дракон не видел. И не чувствовал.
В этом я убедилась, прокравшись в темную нишу между стеной и рамой, на который натянут самый большой гобелен в зале. С него на радость зрителям смущенно краснела прекрасная наездница, принимая пышный букет от стройного юноши. Среди пестрых красок пропущенные нити незаметны, и сквозь эти просветы в полотне я могла наблюдать за тем, что творилось в зале.
В дальнем конце особо прыткие гости танцевали и водили залихватские хороводы. Те, кто поспокойнее, оставались за столами и продолжали есть, щедро заливая трапезу дорогим вином из старинных кубков. Между рядов сновали слуги, унося опустевшие тарелки и тут же выставляя новые. Так вкусно пахло, что рот наполнился слюной и пронзительно заурчало в животе. К счастью, в общей суматохе никто не услышал моей голодной песни.
Мачеха общалась со своими подругами, сияя как начищенный пятак. Еще бы! Теперь ее семья могла похвастаться родством с драконом! Это ли не повод для гордости?
Сам дракон с невестой сидел за главным столом, расположенным чуть выше остальных. Перед ними стояли фамильные золотые кубки семьи Родери, частью которой я больше не являлась, над ними – арка из белоснежных цветов, срезанных в оранжерее.
Ослепительно ярко, дорого, красиво. Но все это не имело для меня никакого смысла. Я смотрела только на Шейна.
Он что-то говорил, слегка склонившись к своей суженой, а румяная Ханна смеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой. На ее шее красовалось колье с рубинами – подарок от любящего жениха, – на безымянном пальце левой руки – обручальное кольцо, такое же как у Айсхарта.
Смотреть на них было больно, но я смотрела. Пыталась заставить себя привыкнуть, смириться, что отныне они вместе, а я лишняя.
Пыталась… но не могла.
Хотелось выскочить в зал и кричать: «Смотри на меня! Смотри! Это же я! Твоя Мей! Смотри!»
Наверное, мои мысли были слишком громкими, потому что в какой-то момент дракон нахмурился, будто к чему-то прислушиваясь, а потом медленно обернулся в мою сторону, безошибочно останавливая взгляд на моем убежище.
Я отпрянула, зажав рот руками. Неужели заметил?! Понял, что я прячусь за картиной?!
Прекрасно понимая, что ничем хорошим это не закончится, я бросилась бежать. Юркнула в одно из своих укрытий и, сжавшись в комочек, замерла.
Однако прошло пять минут, десять, а никто так и не бросился в погоню, не выскочил из зала с криком «Ату ее! Ату!». Я подождала еще немного и, убедившись, что все спокойно, отправилась в кухню, где царил форменный бедлам. Повара суетились, ножи стучали, кастрюли гремели к бурлили, на сковородах шкворчало. В суматохе никто не заметил, как я стащила с подноса целый каравай хлеба и немного сыра, не обратили внимания и на пропажу яблок, нарезанных ровными дольками для подачи на стол. А потом я и вовсе обнаглела – стащила половину копченого окорока.
Уже когда шла прочь, где-то позади раздался недовольный вопль главной поварихи:
– Вот здесь лежало! Кто украл? Недотепы!
Я припустила бежать и вскоре снова была в своей комнате. Разложила на столе честно стащенную добычу и приготовилась к трапезе. Только не успела и куска в рот отправить, как по ту сторону двери раздался шорох, и в нижний просвет влетел лист бумаги.
О боги…
Неужели Шейн все-таки понял, кто прятался за старым гобеленом.
Я выглянула в коридор и увидела молоденькую служанку, топтавшуюся неподалеку. Заметив меня, она так сморщилась, будто ей под нос сунули наполненную до краев ночную вазу.
– Ты записку подкинула?
– Ну я, – фыркнула она.
Она, как и все, на стороне моей несчастной сестрицы, но наглости не хватало держаться до конца, поэтому она покраснела, как перезрелый помидор, вспотела и, трусливо оглянувшись, тяжело задышала. Все слуги задействованы на пиру, поэтому помощи ей ждать было неоткуда, а продержаться один на один с хозяйской дочкой, пусть и нелюбимой, пороху не хватало.
– Кто тебе ее дал? – Я должна была убедиться, что записка от Шейна. – Отвечай, когда тебя спрашивают!
Служанка попятилась, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и нервно выплюнула:
– Молодой хозяин! Отозвал меня в сторону и приказал тебя привести… вместо того, чтобы с Ханной остаться!
Это возмущало ее больше всего.
– Ничего с твоей Ханной не станет. Не сахарная, не растает.
Девчонка негодующе охнула:
– Она жена его законная! А ты… ты…
– Воровка? Распутница? – участливо подсказала я. – А может, позор семьи?
Ругаться с бестолковой служанкой не было сил. Да и зачем? Она часть стаи, которая ополчилась на меня и только ждала, когда можно будет попировать на моих костях. Поэтому я просто ушла в свою разгромленную комнату и выглянула в окно в надежде, что стихия успокоилась и снегопад прекратился. Снаружи все так же мело, и не было ни единого шанса покинуть замок в ближайшее время.
Я не хотела видеть Шейна, не хотела с ним говорить и не могла понять, что еще ему от меня нужно. Служанка права – пусть милуется с молодой женой, а меня оставит в покое. Я больше никто. Не член семьи Родери и не его избранная. Я – просто тень.
И все же в груди кололо. Та часть меня, которая была безнадежно влюблена в дракона рвалась ему навстречу и давилась измученной надеждой. Вдруг передумал? Вдруг понял, что кругом обман? Вдруг снова почувствовал, что я – та самая.
Встрепенувшись, я даже рукав задрала в безумном порыве увидеть воскресшую метку истинности. Но увы, запястье было гладким, без единой завитушки.
Я закрыла глаза и простонала:
– Что тебе теперь нужно? Оставь меня в покое.
Приложив ладонь к холодному стеклу, зажмурилась. Казалось, что вьюга снаружи завывает от тоски, стонет от боли и бьется в агонии. Мне было жаль ее. Мне было жаль себя. Я хотела спрятаться и больше никогда не видеть никого из обитателей и гостей замка Родери.