Полина Табагари – 1+2: Честная книга о материнстве от мамы двойни (страница 13)

Труднее было со вторым именем – Марк, Демид, Даниэль, Микаэль? Мне хотелось, чего-то в меру оригинального, но без возможности гнета со стороны сверстников. Хотя сейчас все переменилось, и родители соревнуются в оригинальности, как в новом анекдоте. Мама приводит ребенка в сад и советуются с воспитательницей. «Моего сына зовут Афанасий. Не будут ли его дразнить, дети бывают очень жестокими?». Та отвечает – «А кому дразнить? Эвлампию, Акулине, Николе?».

Мама посоветовала выбрать имена с разными заглавными буквами, чтобы не было путаницы в будущем. Поэтому Демид, Даниэль отпали. Оставался Марк и Микаэль. Я склонялась ко второму варианту. Но не было точной уверенности. Все сложности начались после рождения, надо было наградить их именами. Давид и Микаэль, кому какое имя достанется. Целую неделю, что мы пролежали в больнице, я не могла определиться, кому из них какое имя подходит, поэтому почти всю неделю они были «Первый» и «Второй», «тот» и «этот».

Микаэль родился первым, абсолютно здоровым, он орал, требовал еды и внимания. Давид родился с 7 по Апгару с гипоксией, у него нашли шумы в сердце, грыжи, выявилась аллергия и он почти не плакал. Я решила, что мой старший сын – сильный, он выдержит любое имя. А Микаэль все-таки необычное имя, вдруг бы к нему в школе придирались. Я решила, что раз он показывает лидерские качества, то справится и с необычным именем. Младшему нужна была опора, сильное имя, которое его поддержало бы, поэтому он стал Давидом. К тому же младший сын темненький, старший родился блондином, и имя Микаэль относится к скандинавским именам, где много светловолосых. Все сошлось, как надо.

Диагнозы

Когда дети родились, от врачей я узнала множество слов, диагнозов и терминов, пугающих, вводящих в ступор, учитывая, что я родила вполне здоровых детей.

У Давида был пониженный тонус. Неонатолог посоветовала со временем пройти курс массажа и почаще выкладывать на живот. У него же, младшего, нашли открытое окошечко в сердце и рекомендовали наблюдаться у кардиолога.

У Микаэля обнаружили усиленный кровоток, ему требовалось периодически измерять давление.

Я записывала эти диагнозы в тетрадку, потому что на память не приходилось полагаться, и одновременно сходила с ума. Как так? Почему из всех многочисленных УЗИ, никто не услышал шумов? Почему не рассказал про тонусы, что они существуют и что вообще это значит?

На вторые сутки в палату пришел доктор с аппаратом УЗИ и проверил сердце Давида. Я держалась спокойно. «Надо наблюдать», – резюмировал врач. И ушел. Через пару дней неонатолог, попросила кардиолога обследовать сына повторно. Они слышали какие-то шумы, а я видела абсолютно здорового ребенка, правда, немного вялого, аморфного.

Когда УЗИст второй раз осматривал ребенка, я разревелась. «Ну, что вы плачете? Если бы было что-то серьезное, ребенок с вами не лежал. И вообще, вы действительно больных детей не видели. С вашим малышом все хорошо. Окошки к году закрываются». И он ушел. Ребенок оставался со мной.

Выписка

На выписку я приготовила несколько платьев, из расчета, раз дети выйдут, то и живот уйдет. В реальности я была похожа на хорошо беременную одним малышом, месяце так на восьмом.

Я накупила несколько платьев заранее и попросила их привезти в палату в день выписки. Попробовала примерить, но не влезла ни в одно и до половины из-за объемов живота. Поэтому пришлось выписываться в единственном «беременном» платье.

Я взяла профессиональный фотоаппарат, и отказалась от местного фотографа, о чем позже сильно пожалела. Потому что у меня два гигабайта миленьких фотографий малышей, моих родителей и всего парочка со мной. Вместо оравы подруг приехала одна, сильно беременная, захотевшая посмотреть своими глазами, как происходит выписка, чтобы учесть все нюансы на своей.

Моя выписка прошла сумбурно и нескладно. Отец торопил домой, начинал накрапывать дождь, мы на ходу до машины сделали пару снимков и уехали. Праздничный момент был испорчен.

Я приехала домой в подавленном состоянии. Мы с мамой раздели малышей и уложили их по кроваткам, распаковали вещи. Дети закряхтели. Я пыталась лежа кормить одного, другой ревел навзрыд: Микуша жадно просил есть. Я уложила второго, взяла орущего.

Мое сердце разрывалось. Мой маленький Давидик, как оказалось, забравший все возможные болячки у меня, покорно лежал в кроватке и почти не плакал, ждал своей очереди, тихонечко постанывая.

Я пробовала, как и в роддоме, поить из поильничка, докармливать смесью. Но другой так же хотел в это время есть, кормить одновременно я не могла, потому что сидеть нельзя было еще месяц.

Я сдалась через два часа. Пытаясь накормить через мензурку, чтобы больше не давать бутылочные соски, я решила, что мы не справимся и дружно сойдем с ума от ора. Поэтому отправила маму в аптеку за двумя бутылочками с анатомическими сосками, напоминающими женский сосок. Моя программа по правильному материнству летела ко всем чертям. «Ладно, когда можно будет сидеть, буду кормить одновременно», – договорилась я с собой.

В дверь позвонили. На пороге стоял курьер и с восторженным энтузиазмом вручил огромный сверток, перевязанный большим синим бантом. Я открыла его: две обычные бутылки с резиновыми желтыми сосками, пустышки, пачка памперсов. При виде пустышек я разрыдалась. Гневу не было предела. Я жаловалась и плакала всю неделю, что дети съели мою грудь, плохо ее принимают, потому что в роддоме им в первые три дня давали сосать из бутылочек, и пока я соображала, как кормить своих детей, момент был упущен. И по несколько раз объясняла подругам, как хочу перевести на грудное вскармливание, что отучаю от сосок, и что они дарят – соски и пустышки! Они слепоглухонемые?! Вместо «спасибо» я нелицеприятно написала, что это самый отвратительный подарок, который я когда-либо получала, и отправила презенты в урну.

За такое несдержанное и неадекватное поведение я извинилась на следующий день. Мои подруги, на тот момент бездетные, не могли оценить состояние невыспавшейся женщины, главная задача которой накормить своих детей.

После того как я избавилась от подарков и накормила детей из бутылочек, они успокоились, я сказала маме, что мне надо пройтись. Последнее, что я услышала, когда запирала дверь: «Ты только возвращайся, Полина». Видимо, мама чувствовала, что я была близка к побегу.

Я вышла на улицу, набрала Маринку и долго плакала ей в трубку. Я обошла несколько кварталов. Я рассказывала сквозь слезы, что у меня ничего не выходит. Что одного ребенка – Давидку – мне так жалко. Он умудрился родиться со всеми моими проблемами, грыжей, аллергией, и вдобавок кучей новых – с шумами в сердце и водой в голове. И теперь он постанывает, у него нет сил громко кричать. Старший – безупречно здоров, активно орет, требуя еды и внимания к себе. И как мне не умереть от разрыва сердца из жалости к одному, быть любящей к другому и сохранить разум, потому что еще и статьи надо сдавать в срок.

Маринка обнадеживала, успокаивала и напоследок сказала: «Видимо, так будет всегда, что одному из детей ты будешь нужней в каждый из моментов времени, но это не значит, что ты любишь кого-то меньше».

Через час и несколько километров вокруг дома я поняла: пришло время возвращаться к детям. Никакой жалости к себе, никакой жалости к одному ребенку в ущерб другого. Теперь я решила не так драматизировать, по крайне мере, не выделять и не обвинять одно родное существо, что оно плачет и требует внимания к себе больше, чем другое.

Это был первый раз в жизни, когда я осознала, что мне всегда придется выбирать между детьми, кому я нужнее в данный момент. А ведь я должна их любить одинаково. Это как с руками, если спросить, какую руку ты любишь больше – левую или правую, то ты скажешь – «бредовый вопрос, обе и обе одинаково». Но если что-то с одной станет не так, ты сделаешь все, чтобы ей было хорошо.

Мне было жаль себя. Коварный приступ жалости. Мне хотелось праздника на выписке, а теперь у меня даже нормальных фотографий нет. Я хотела откормить детей сама, а приходится их подкармливать.

Поэтому решила я, что уж в кормежке выполню программу «идеального материнства» по максимуму и начну с утра. Со следующего дня я активно подсчитывала съеденные граммы детьми, взвешивала их до и после кормления. Давала всего по 20 грамм смеси. Кормила через каждые 2 часа. Я лежала то на одном боку, то на другом боку с ребенком. Через месяц, когда можно было присесть, я нашла квадратную подушку для одновременного кормления двойняшек и приняла решение полностью отказаться от смеси.

Практика: первые дела

Забрать обменную карту на себя и ребенка.

При выписке получить справки о рождении для регистрации малышей в ЗАГСе

Получить лист с рекомендациями и заключение о здоровье детей в роддоме (процедуры, препараты).

В течение месяца зарегистрировать детей в ЗАГСе.

Сообщить в детскую поликлинику о рождении ребенка, обычно это делают сотрудники роддома после выписки, и на следующий день приходит патронажная сестра.

В течение 10 дней посетить женскую консультацию. В течение двух месяцев сокращается матка, поэтому, по словам врачей, желательно не заниматься сексом, не пользоваться тампонами. Эти два пункта точно были исключены на год вперед из моего обихода. Следующий плановый визит к гинекологу тебе предложат пройти, как раз через 2 месяца.