Полина Табагари – 1+2: Честная книга о материнстве от мамы двойни (страница 15)

Я читала, что до трех месяцев малыш не чувствует разницы между собой и мамой. Он должен часто находиться на ее руках, ее тонус формирует тонус ребенка. И ему важно ощущать, что мама рядом, готова позаботиться о нем по первому зову, тогда он вырастет гармоничной личностью. Если же малыша редко берут на руки, единственный способ почувствовать свое тело – это двигаться часто. Такие дети потом могут быть гиперактивными и нередко, по словам психологов, вырастают неусидчивыми, из-за чего испытывают трудности в обучении и общении. Психологи и ученые, конечно, бывают пессимистичны в прогнозах.

Еще врачи рекомендовали не поить детей водичкой. «Больше выпьет – меньше съест». Но наступило лето, дети потели, и я растерялась, не мучает ли их жажда. Участковый успокоила, что от грудного молока малыш утоляет и голод, и жажду. Но в один из дней Микуша отказался и от груди и смеси при жаре, и я подпаивала его из ложечки водой. Так что, наверное, нужно действовать по обстоятельствам и не драматизировать, что все-таки дала воду, хотя кормишь только грудью, например.

Про материнский инстинкт и любовь

О нем говорили знакомые, подруги, ставшие мамами раньше меня, незнакомые женщины в интернете – о нереальном чувстве всепоглощающей любви к ребенку.

Психологи употребляют термин «безусловная любовь», безграничная, безмерная. Я провела в ожидании этой любви все восемь месяцев непростой беременности.

Я пережила 15-часовые муки родов и ждала этого благословенного чувства.

Мне положили на солнечное сплетение красного человечка, похожего на гигантскую креветку, а я не испытала ничего, кроме раздирающей боли ниже поясницы.

Наркоз отходил, боль усиливалась, чувство благоговения не наступало. Ребенок плакал. Медсестра бесцеремонно вытащила мою грудь из душного воздухонепроницаемого одноразового халата и всунула ребенку в рот.

Медперсонал радовался, переговариваясь между собой. Мама крутилась у кювеза с первым малышом, а я заплакала.

Я действовала по шагам, согласно инструкциям, четко отмечала в ежедневнике дни приема у врача, сдавала вовремя анализы, пила таблетки, но не была морально готова к материнству.

Мне стало страшно.

Страх – это то, что будет преследовать тебя постоянно, как только обнаружишь две полоски на тесте. Страх того, что происходит внутри тебя. Страх, что покажут УЗИ и результаты анализов. Страх родов, страх любой возможной болезни и патологий малыша. Страх, что дети могут умереть во сне. Ты боишься на несколько лет вперед. Если боишься не за них, то берешься за себя. «А если со мной что-то случится, кто будет заботиться о них?». Некоторые ярые «счастливицы» зарабатывают на переживаниях психосоматические заболевания, которые переходят в настоящие.

От мыслей возвращаюсь в родовой блок.

Никакой эйфории нет, есть боль.

Хочется встать и убежать. Просто физически выйти отсюда. И побыть одной, желательно в тишине.

Мне положили на живот второго ребенка, но боль пересилила. «Заберите его, пожалуйста».

Любви не было. Я бесчувственное решето.

Неонатологи, медсестры, мама суетились между кювезами с малышами. Никто не обращал на меня внимания. Я отработанный товар. Всем было плевать. Из обеих рук торчали иголки, ведущие к трубкам: вводили физраствор, капельница строго отмеряла дозу.

Я разрыдалась в голос на акушерском столе. Никому не было до меня дела. Я ревела громче детей и причитала, что из меня не получится хорошей мамы. Уверяла присутствующих сквозь всхлипы, чтобы буду никудышной мамашей. Акушерка перепугалась, что ситуация нестандартная и уговорами новоявленную мать не успокоить, кинулась по этажам, искать валерьянку. Мне накапали 20 капель. Я выпила и продолжила корчиться от боли.

Любовь к детям не наступала.

Я – дерьмовая мать, которой больно.

Через полтора часа надо было подниматься и идти в палату.

Ноги отказали. Привезли коляску. Оказалось, что я физически не могу подняться. Честно не могу встать на ноги. Прикатили каталку. Я попробовала приподняться с родовой кровати, но у меня не было сил перекатиться на несколько сантиметров.

Медсестры разнервничались, одна прикрикнула, чтобы я не симулировала боль, а переползла, меня надо везти с детьми в палату. Я обхватила маму за шею, акушерка взяла мои ноги, и меня перетащили на каталку.

Нас втроем отвезли в палату.

Я мечтала вздремнуть, но в комнату поставили два прибора, которые проверяют сердечный ритм младенцев. Приборы громко тикали. Этот шум тикающих механизмов я отчетливо помню до сих пор.

Мне поднесли детей, то с одной стороны, то с другой, и втискивали мою грудь в их рты. Я думала, что утром станет полегче. Но не могла даже привстать.

Медсестра пару раз заходила и просила подняться. Надо было ходить в туалет, пить и двигаться, чтобы кровь не застаивалась. «Эй, я только что родила двойню по 3310 и 3370, кто-нибудь понимает?».

Всем плевать.

Надо подниматься, потому что кровь застаивается.

Попросила подругу, у которой была флюорография, приехать и отвезти меня в туалет. Она примчалась, стащила меня с кровати, и я, еле ступая, доползла до туалета, чувствуя дикую боль в промежности.

Эти ноющие ощущения внизу, будто кости разошлись, а потом постепенно сходятся, преследовали еще три месяца.

Месяц из-за разрывов нельзя было сидеть. Четыре недели я кормила лежа.

И любви не наступало.

Я отчаялась ощутить эту любовь.

Целый год я была машиной по укладыванию, кормлению, переодеванию. Роботом по обслуживанию детей. Может, это и есть обычный материнский инстинкт? Может, материнский инстинкт – это гиперответственность за своего ребенка, не предусматривающая необъяснимой, безусловной любви?

Любовь пришла.

Мне потребовался год.

За эти двенадцать месяцев я передумала о себе всего неприятного и мерзкого. Но это не сделало меня плохой матерью, потому что мы – и те мысли, которые в нас возникают, – не одно и то же.

За некоторые мысли мне стыдно.

То, что удалось сделать точно – так это избавиться от довлеющего со всех сторон комплекса идеальной матери. Я научилась «срезать углы», быстрее включилась в материнство, вышла из состояния жертвы обстоятельств, потому что только я могла позаботиться о детях прямо здесь и сейчас.

Памперсы

Я подмывала детей каждый раз после смены подгузника, относив малышей под кран с водой. Влажные салфетки использовала в редких случаях, когда невозможно было подмыть под проточной водой. Но в том и в другом случае после надо промокать салфеткой, пеленкой, чтобы не оставалось влаги на коже. А с влажными салфетками всегда образуется пленка. И вероятен риск опрелостей.

Для профилактики пеленочного дерматита, опрелостей я не оставляла надолго детей в подгузниках, регулярно меняла их и не использовала одновременно на одних и тех же участках присыпку и крем-мазь.

Потница у нас была один раз и как-то легко прошла после ванн с чередой, выкладывания голенькими – эту процедуру еще называют «воздушные ванны». Но вот со сменой производителей памперсов приключилась неприятность.

Я решила не экономить на памперсах и закупала на оптовом складе японские подгузники. Был выходной, склад был закрыт, памперсы закончились, и я купила непроверенные, но активно рекламируемы подгузники в соседнем сетевом магазине. Когда я открыла зеленую пачку памперсов, от них неприятно пахло, к сожалению, я не придала этому значения.

Я надела на мальчишек памперсы и через полчаса у обоих началась истерика. Я не поняла в чем дело, пока не сняла памперс. Вся промежность была будто обожжена, яички вздулись, дети рыдали, я схватила документы, вызвала такси и помчалась с ними в травмпункт.

Врач поставил диагноз: водянка. У обоих. Некачественный памперс привел к реальному диагнозу. После этого мы встали на учет к урологу и больше года регулярно его посещали. У младшего через год воспаление спало. Старшему ребенку в два года сделали операцию.

В эту фирму, которая, кстати, активно продвигает свой товар через телевидение и поп-звезд, я написала письмо-претензию, приложив справку, о том, что водянка вызвана внешним химическим воздействием, не природного характера. Компания не потрудились ответить. Чем таким наполняют детский подгузник, раз он приводит к таким последствиям. Поэтому если от подгузника идет резкий неприятный запах, тебя что-то смущает, то лучше не надевать такой памперс.

Соска или палец

Когда сознание ко мне вернулось после родов, дети активно сосали не мою грудь, а бутылочную смесь с соской. «Никаких сосок», – решила я, несмотря на то, что вместо сосков на тот момент было два изъеденных куска кожи. – Буду кормить, а потом допаивать из поильничка». В больнице у меня это более-менее получалось. Они открывали ротики и что-то удавалось в них влить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.