Полина Сутягина – Урожай Мабона (страница 2)

К полудню на холмы опустилась жара. Вдалеке на верхних пастбищах протяжно мычали коровы, а здесь среди маленьких ферм с красными крышами и притаившимися за домами крытыми сеновалами только гудели в траве насекомые. Дети спешили вернуться в приятную прохладу дома, где бабушка уже выставляла из погреба молоко. Но Роджер, все еще хмурый, отправил Мэри-Лу и Уолли одних, заявив, что сам пройдется немного.

– На него не похоже… – заметила Мэри-Лу, цепляясь за свободную руку брата. В другой он нес банку с улитками.

– Наверно, нас слишком много в одном доме для него.

Мэри-Лу на мгновение призадумалась, загибая пальцы, а потом покачала головой:

– Ровно столько, что и у нас дома.

– Да, и правда… – Уолли поморщил лоб. – А почему же кажется, что больше?..

– Наверное, потому что бабушка и дедушка на работу не ходят.

– Точно! Хотя дедушка много времени проводит у себя в кабинете. Мы только за едой и встречаемся, кажется.

Они уже практически дошли до двухэтажного добротного дома под двускатной крышей. Он был куда больше их городского жилья, но то ли из-за деревянных стен, то ли из-за меньшего размера окон и обилия мебели, комнаты в нем казались менее просторными. Заполненный массивными резными стульями, маленькими столиками и тумбочками, укрытыми белоснежными вышитыми салфетками, он напоминал больше экспонат этнографического музея, нежели по-настоящему жилой дом. Однако трое детей во время своих визитов вольно или невольно вносили живой беспорядок в его старательную аккуратность. Впрочем, следившая за порядком в доме пожилая фрау Кляйн не слишком расстраивалась, что ей добавлялось работы. По этим разновозрастным и разнохарактерным «маленьким человечкам» она скучала даже сильнее, чем по выросшему уже сыну.

– Наверное, он не привык к детям в доме, – заметила Мэри-Лу, когда они уже поднимались на порог.

Остановившись, Уолли с удивлением посмотрел на сестру, сам успевший за пятиминутную паузу в их разговоре передумать уже с десяток новых мыслей.

– Кто?

– Дедушка, – спокойно пояснила сестра. – Обычно мы ведь в городе, так? А они только вдвоем. А теперь вдруг раз, и сразу в… – она еще раз загнула пальцы на ладошке, – впятером!

– Да уж… – протянул Уолли, но ничего добавить к этому не успел, поскольку деревянная дверь, украшенная резьбой, отворилась, и на пороге показалась фрау Кляйн, одетая, несмотря на жару, в длинное платье с суженными у манжет рукавами. И хотя уже давно никого нельзя было удивить шортами и короткими юбками, бабушка одевалась весьма консервативно. Ее седые волосы в маленьком пучке удерживала старинная костяная заколка, которая часто привлекала внимание Мэри-Лу, и девочка давно хотела выпросить эту заколку у бабушки поиграть. Но та надевала ее каждый день.

– Вы что же на пороге мнетесь как неродные? – поинтересовалась пожилая женщина и помахала рукой, чтобы они проходили. – А Роджер где? – она шагнула немного вперед, выглядывая за угол дома на тропинку. Та тонула в жарком мареве и стрекоте насекомых, узкой лентой в траве, и не влекла за собой ни единого путника.

– Гуляет еще, – хмыкнул Уолли, скидывая обувь и босиком топая напрямик к большому, уже накрытому деревянному столу.

– А что же он, голодный будет?.. Уолли, руки помой вначале.

Мальчик уже успел утвердить на столе своих улиток, и тянулся к горке ватрушек на фарфоровой тарелке с голубым узором по бортику. На замечание бабушки он только тяжело вздохнул и сполз со стула.

– Но я ведь тоже голодный!

Мэри-Лу тихонько хихикнула, и оба пошли к умывальнику в дальней части кухни. Бряцнув пару раз язычком, Уолли уже собирался метнуться назад к столу, когда обиженный голосок сестры остановил его.

– Ну, Уолли, помоги… – девочка тянула ладошку к мылу. Ей здесь все было еще слишком высоко.

Мальчик вздохнул еще раз, но был вынужден теперь тоже воспользоваться мылом, помогая сестре.

– Но куда же он пошел? – фрау Кляйн пододвинула детям тарелку и разлила по кружкам молоко.

Уолли только дернул плечами, рот его уже был целиком занят свежей ватрушкой.

– У него плохое настроение… – тихонько пояснила Мэри-Лу, имея в виду старшего брата.

Бабушка задумчиво опустила глаза и ничего на это не сказала.

Впервые в жизни ему не хотелось искать ответов на шуршащих страницах книг, зарыться в переплетение букашек букв и стройных вагончиков слов, несущих его к понимаю мировых тайн. Роджер шел по колено в густой траве вниз по склону, прочь от ручья, где только недавно вылавливал улиток его младший брат. Ничем не укрытое солнце сыпало огненные стрелы на его обнаженную голову, и хотелось пить, но домой он не поворачивал. Из ручьев воду брать было нельзя, хоть они и бежали с гор, но проходили через пастбища, а там, где коровы и овцы, могли быть и их миниатюрные паразитирующие спутники. Это Роджер понимал и без бабушкиных запретов.

Но если книги не давали ему ответа на то, что с ним происходит, то кто мог? Роджер не знал. Не знал он и отчего ему вдруг становится так тоскливо на душе. Быть может, это приближение учебного года, необходимость контактирования с одноклассниками, совершенно ему неинтересными? Или это просто смена обстановки? Он не слишком любил ездить за город к бабушке и дедушке, но на это у него были и иные причины, о которых он предпочитал бо́льшую часть времени просто не думать.

Переливы травы вдруг показались ему какими-то смазанными, во рту пересохло, а сердце гулко ударялось о реберную клетку, словно после бега или резкого вставания с корточек. Роджер ухватился за овечий заборчик, вдоль которого шел, и начал медленно сползать в траву. «Надо было панаму все-таки у бабушки взять» – он оперся головой о деревянный шест и прикрыл глаза, в которых плавали темные мушки. «Глупые, длинные конечности… Почему вы не растете пропорционально с остальным организмом? Ведь природа должна была устроить все гармонично. Если бы это была не рабочая схема, то такие особи бы не выживали, а признаки не закреплялись. А если такое встречается, как говорят доктора, весьма часто, то значит, все должно наладиться само собой. Переходный возраст… Переходный куда…». Дышать было тяжело.

Ему показалось, что рядом он услышал какое-то шуршание или шаги. Но овцы сейчас были на другом пастбище… Роджер открыл глаза. На фоне зелени травы появились две ноги и подол прикрывающей колени юбки. Он поднял глаза выше, и теперь в ореоле небесной голубизны увидел очертания девочки в легком платье с короткими рукавами и распущенными остриженными по шею светлыми волосами.

Она чуть наклонилась над ним, потом сняла что-то висевшее через плечо, и спустя мгновение Роджер вздрогнул от прикосновения ледяной струи к его голове. Вода хлынула за шиворот и на глаза.

– Эй, ты чего?! – он заморгал, утирая лицо. Мир вдруг стал четче. И в этой четкости он увидел ее внимательные серо-голубые глаза, а потом улыбку, на переносице притаились несколько редких веснушек.

– В порядке? – спросила она с местным акцентом. И Роджеру понадобилось мгновение, чтобы понять ее. Он знал, что так говорят фермеры с холмов, но его бабушка и дедушка были из города и говорили привычно, поэтому у него не было возможности адаптироваться.

Он кивнул и медленно поднялся, все еще придерживаясь за заборчик.

– Я – Марта, – сказала неожиданная пролившаяся дождем тучка на этом безоблачном небе и протянула ему круглую металлическую флягу на ремешке: – Пить хочешь? На! Пей, пей… Это все от солнца.

Она буквально запихнула флягу ему в руки. Роджер кивнул и выпил несколько глотков, стало легче.

– Спасибо.

– Ты из верхнего дома?

Он непонимающе посмотрел на девочку.

– Ну вон, выше по холму, большой такой. Фрау Кляйн покупает у моих родителей молоко и творог, и еще шерсть. Ты ее внук?

– Да, – наконец, выдавил Роджер, и вернул девочке флягу. – Я – Роджер.

– Мама говорила, что к фрау Кляйн внуки приехали, но не сказала, что есть кто-то моего возраста, – она все еще внимательно разглядывала Роджера. – Тебе лучше?

Он кивнул.

– Хочешь, зайдем к нам? Тут недалеко. Или могу тебя проводить до твоего дома. Я на верхние пастбища иду, так что мне по дороге.

Роджер еще не совсем понимал, как ему хотелось бы реагировать. Его все еще немного мутило, и лучше было бы сейчас оказаться у себя. Опекунство этой девочки смущало.

– Я пойду к себе, спасибо.

– Ну, тогда я немного с тобой пройдусь, если не возражаешь, – и она легко зашагала рядом.

Марта только вначале показалась ему высокой, но на самом деле была лишь чуть выше его плеча, однако шла вверх так, словно еле касалась земли, почти подпрыгивая. Роджера раздражало, что ему сейчас, наоборот, было тяжело, но он старался списывать все на солнце. Хотелось еще попить, но снова просить воду он не решился. К тому же девочка шла на верхние пастбища, ей самой вода пригодится в такой день.

– А тебе голову не печет? – он бросил взгляд на ее короткостриженые волосы, загибающимися концами щекотавшие ей щеки.

– Печет? А, напекает! Нет, – она помотала головой, и эти кончики прически запрыгали, – я привыкла. Я же всю жизнь здесь.

– А учишься тогда где? Разве здесь есть школа?

– Да… – она немного призадумалась. – У нас есть школа, но там только младшая и средняя… С этого года меня будут, наверное, возить в город… – и она повела плечами. – Не знаю, что там родители решат. Ездить каждый день очень неудобно. Мне нравилось ходить пешком. Да и кто это делать будет…