Полина Сутягина – Урожай Мабона (страница 4)
И снова громыхнуло, словно у самой крыши, предваряя небесную колесницу громовержца отсветом белых огней. Губы девушки шевелились все сильнее, и вот уже из них начали вырываться слова.
Кот, еще недавно дремавший у кресла, встрепенулся и сидел, настороженно вращая ушами, а его хозяйка уже не замечала, что из уст вылетают слова совсем не те, что были изображены на страницах.
В третьей яркой вспышке Кэтрин дернула ресницами: в зеркальном отражении окна за фигурой сидящей девушки вдруг отразилась иная, стоящая поодаль. Кэт резко обернулась. Но комната была пуста.
За вспышкой последовал рокот, и лампа в старом бумажном абажуре жалобно мигнула. Кэт вскочила, последовал хлопок, и на пол посыпались осколки. В комнате стало темно.
Непроизвольно сжимая в кончиках пальцев черешок сухого листа, она уперлась в стол, обозревая темное пространство веранды, как будто деревянная столешница чуть пониже талии девушки могла поддержать ее. Плавно подняв правую ладонь, Кэт вытянула руку, ощупывая воздушное пространство перед собой, как если бы хотела сдернуть с него занавесь темноты. Стоя босиком, она не хотела шагать вперед, боясь наступить на осколки лампочки, не выдержавшей перепада электричества.
Но это было далеко не единственное, чего она опасалась.
Неожиданно что-то ткнулось ей в ноги, и Кэт чуть не вскрикнула. Теплый пушистый бок Полосатого прижался к голой коже. В какой-то момент в густоте воздушной темноты ей почудилось некое очертание.
– Кто ты? – негромко, но четко воззвала она к видению, не опуская руки́.
Ответа не было, и только дождь грохочущей пеленой занавешивал ночь за окном. В комнате стояла худощавая девушка в майке и юбке чуть ниже колен, тянувшая в прозрачный мрак ладонь, и кот сидел у ее ног.
– Надо зажечь лампу хотя бы, – звук собственного голоса немного успокоил ее. Кэт опустила листочек на страницу и закрыла книгу. Никаких книг, особенно магических, не следовало оставлять раскрытыми наружу.
На ощупь она прошла к полке и чиркнула спичкой, затем накрыв трепещущий огонь керосинки длинной стеклянной трубкой. Эта старая лампа досталась ей вместе с домом и, видимо, была с тех времен, когда сюда еще не подвели электричество. В ее тусклом свете под пристальным взглядом Полосатого Кэт убрала осколки, а потом принесла с кухни коробку и, тщательно порывшись там, извлекла запасную лампочку.
– Последняя… Надо бы еще купить. – Установив табуретку под люстрой, она ввернула лампу, потом зажгла свет.
Лампочка была меньшего вольтажа, и комната показалась девушке плохо освещенной, тени от предметов лежали длинными и кривыми полосами, а половицы пола выглядели охристыми.
– Напомни купить завтра нормальных лампочек, – сказала она Полосатому.
На всякий случай Кэт снова поводила раскрытыми ладонями в воздухе. Он чувствовался однородным, не плотнее обычного, наполненного дождевой влагой, воздуха.
«Не могло же мне показаться?» – Кэт снова посмотрела на кота, но тот уже, как ни в чем не бывало, направился к миске и, задрав хвост трубой, взирал на девушку с откровенным удивлением. В блюдечке было пусто.
Утром после дождя все дышало свежестью, и Кэт захотелось впустить ее в дом, окончательно разгоняя остатки вчерашнего непонимания и сомнения. Распахнув все окна, Кэт набрала в ведро воды и, закинув туда отмачиваться половую тряпку, принялась пока тщательно вытирать широкую деревянную поверхность стола. Ветерок ерошил мокрые после умывания завитки волос у лба и скул. Наведение порядка стало для Кэт продолжением легкой утренней разминки.
Любая ведьма знает, что уборка – это не просто необходимое бытовое действие, а сакральный акт. Недаром ведьмы летают именно на метлах. Соблюдение и наведение чистоты необходимо: расчищая пространство, освобождаешь место для нового в своей жизни, сбрасывая тянущие узлы, обрывки паутины ненужных мыслей. Беспорядок – вытягивает энергию. В пыльном захламленном помещении всегда меньше сил – такое может заметить любой человек, если проявит внимательность к себе, но ведьмы буквально чувствуют это.
Кэт старательно орудовала щеткой, и завитками вздымалась пыль с крыльца. Особенно тщательно мела она у порожков – всех переходных граней между комнатами, между внешними и внутренними пространствами дома, каждую ступень лестницы и крыльца. Ведь любая дверь – это тоже граница, и там часто задерживается и застревает Что-то, цепляясь за подол каждый раз, когда кто-то минует ее. И последний, но немаловажный этап – вода. Кэт не использовала никаких дополнительных чистящих средств. Только прозрачная колодезная вода. Для этого она даже вышла, обогнула дом и набрала прямо из колодца, а не из крана, в старое металлическое ведро ледяной воды. Под землей та хранила холод, несмотря на влажное марево жары, скатившееся в эти дни в долину. Набирая воду, Кэтрин подняла взгляд на заросший склон горы, прикрыла глаза и мысленно скользнула по нему до вершины, где даже летом поблескивали на солнце белые осколки снежника и сероватые вымоины ледника. Коснулась их и почувствовала холод. Потом она приложила ладонь ко лбу, ладонь ее тоже была холодна.
Тряпка вцепилась в щербатую поверхность половиц. Упираясь ногами и напрягая руки, Кэт принялась надраивать пол на веранде, пока та покачивала раскрытыми створками окон на ветерке, словно ленивыми флюгерами. Дом со всеми распахнутыми окошками напоминал странное насекомое, собирающееся взлететь.
Когда она добралась до второго этажа, рубашка уже липла к телу, а влажный теплый воздух не давал охлаждения. Он пах свежестью сада, и Кэт нравилось это ощущение. Окна на чердаке с травами были приоткрыты практически все время, для правильной просушки. Здесь Кэт пробежалась только влажной щеткой, чтобы не взметать пыль. Травы давали свою атмосферу, в которую вторгаться не хотелось. Это был особый островок дома. Впрочем, каждое пространство имеет свой характер. Спальня и рабочий кабинет, где соприкасаешься с мыслями или снами в уединении, веранда-гостиная, открытая для гостей, кухня – некая изнанка ковра жизни, где у любой хозяйки припрятано свое зелье. Все эти места подстраиваются под соответствующие нужды, а затем начинают подстраивать их обитателя. «Не стоит относиться небрежно к пространству, ибо мы как деревья, вплетены в него, даже если нам кажется, что мы отдельные существа», – напоминали ведьмам наставницы.
Утирая лоб тыльной стороной ладони, Кэт опустилась на постель. «Ну вот и все». Воду она вынесла на задний двор и вылила под яблоню, росшую ближе всего к подъему на гору. Редкие яблони за домом были наиболее корявы и покрыты мхом, и в отличие от тех, что росли перед домом, практически не плодоносили.
Бросив еще один взгляд на склон, Кэт ополоснула ведро и ушла в дом. С тех пор как ведьма встретилась с Горой по обе стороны Границы, она еще ни разу не поднималась наяву к границам снежника, даже не проходила полностью через зону леса. Говоря себе, что сейчас ей незачем туда идти или что она занята другими делами. Но время сбора трав еще не было завершено. Конец лета – начало осени – благодатный сезон для заготовок многих дикоросов. Собирала она не только травы, но и корневища некоторых растений, запасающие к холодному сезону питательные и полезные вещества, ягоды, скоро и грибы, которые потянутся живописными гирляндами по дому, однако не на чердаке с травами. Сушить их вместе не стоило.
Быстро ополоснувшись прохладной водой из ковша, Кэт достала из погреба творог. Полосатого все утро не было, и она положила только себе в расписную глиняную плошку, а сверху – свежего яблочного варенья и, наконец, села завтракать.
«Надо идти, – понимала она, уплетая творог, – в эту субботу. Луна растет – можно брать». Чему-то луна сил добавляет, у чего-то отбирает. Есть такие растения и их части, что лучше собирать в худеющую луну, но многие, особенно для лекарственных сборов – лучше в растущую. И только для особых зелий собирать травы нужно в полнолуние или новолуние. Такие Кэт собирала редко и сушила поодаль от остальных, дабы не влияли они на обычные сборы.
Где-то за забором звякнул колокольчик. С веранды калитку было плохо видно в зарослях кустов, но уже скоро у дома показался велосипед и его наездник, ведущий железного коня под уздцы.
Молодой помощник почтальона снял фуражку и помахал через раскрытое окно веранды. Отставив тарелку, Кэт поднялась и быстро выбежала на крыльцо.
– Доброе утро, Виктор!
– И тебе, Кэт! Проветриваешь? – он оглядел топорщащуюся гребнями створок веранду. – Жара какая, да? А нам начальник даже не разрешает форму на что-то полегче сменить. – Действительно, почтальон был в фирменных брюках и рубашке, но пиджак болтался длинными рукавами на руле велосипеда. – Вот, – он извлек из сумки два конверта, и протянул девушке. – И еще вышла новая городская газета, хочешь оформить подписку? – из другой сумки, полной крепких печатных свертков, он выхватил один, и Кэт ощутила яркий запах типографский краски. – Нам положено всех спрашивать… – извиняющимся тоном пояснил он.
Зажав письма под мышкой, Кэт из вежливости взяла посмотреть газету. Она не интересовалась периодикой, особенно новостной. Все, что было действительно важно, приходило к ней и без газет, к тому же по-настоящему важных вещей там и не писали. Перед ее глазами заплясали заголовки новостей городка и окраин, рамочки объявлений, предложений вакансий и сообщений об открытии новых заведений.