Полина Ром – Побег из рая (страница 3)
– Госпожа Ярис, прошу вас… – Фитин поклонилась и стояла согнутой, пока я не уселась на стул. Уселась – и тут же вскочила с испуганным возгласом: этот стул, который казался сотворённым из того же малахита с золотыми розами, что и столешница, дрогнул подо мной, как живой…
– Госпожа Ярис, это анатомическая мебель, и она всегда будет подстраиваться под вас, – спокойный голос Фитин давал знать, что любые мои странности она примет как самое обычное дело.
Как бы я ни восхищалась красотой, окружающей меня сейчас, мне было страшно выдать себя. Я понимала, что не знаю самых элементарных вещей: какими приборами и как пользоваться за столом, что среди кучи блюд, тарелок и пиал является обычной едой, что десертом, а что – острой приправой или соусом.
Даже сам вид еды, большая часть которой представляла собой однотонные бруски какого-то желе, иногда с вкраплениями других цветов, казался мне необычным. Растерянность и страх – два постоянных моих спутника в последние дни – усилились настолько, что я, резко повернувшись к женщине, которая мне так и представилась у больницы: «няня Фитин», – спросила:
– Фитин, Великая Госпожа говорила, что все мои слуги и охрана утилизированы. Поясни мне, что это значит…
Она смотрела в пол, а я внимательно наблюдала за ней и поняла, что на лице няньки не дрогнул ни один мускул, когда она заговорила:
– Рабы, не справившиеся со своим предназначением, подлежат утилизации. Хвала гуманности Великой Госпожи, операция эта происходит безболезненно для ничтожных рабов и не несёт новой боли в этот мир.
Я часто задышала, чувствуя, как подкатывается тошнота. Во рту неожиданно скопилась слюна с отчётливым привкусом желчи…
– Их… – я сглотнула вязкую слюну и сделала несколько глубоких вздохов, – …их убили?
– Волей Великой Госпожи они покинули наш мир.
Наверное, я всё ещё на что-то надеялась… Может быть, на то, что, покинув этот мир, они просто переселились на другой континент? Но мой страх так измотал меня, что требовалось поставить точку:
– Фитин, они живы или нет?
– Нет, госпожа Ярис.
Я резко отодвинулась от стола, встала и пошла по роскошной анфиладе комнат, сама не понимая, куда. Финтин не высказала ни неудовольствия, ни растерянности, она не задала ни одного вопроса. Но, даже не оглядываясь, я чувствовала, как за моей спиной скользит по гладким полам эта серая тень…
В одной из комнат я нашла что-то вроде роскошной восточной кушетки, засыпанной всевозможными подушками, думочками и валиками, и я, зарывшись в эту ласкающую тело груду, повернулась лицом к стене.
– Уходи отсюда, я хочу побыть одна.
Звуков я не слышала, но ощущение, что нянька куда-то ушла, появилось почти сразу. Я лежала, сжавшись в комок и вцепившись зубами в угол подушки, с трудом сдерживая истерические рыдания. Это был момент осознания чудовищности прекрасного мира, окружающего меня…
Мне очень, очень хотелось выжить... и потому я не могла позволить увидеть служанке мою истерику.
Напротив, справившись с порывом, я начала думать о том, как именно мне выжить. Как и какие вопросы я могла задать, чтобы не вызывать излишнего подозрения. Как я должна вести себя, чтобы никому даже в голову не пришла мысль о подмене личности.
Я интуитивно понимала, что в данный момент жизнь моя стоит очень мало…
* * *
Я вернулась за стол и спокойно потребовала:
– Расскажи мне, что лежит на этих тарелках и какими приборами я должна пользоваться.
Фитин низко склонилась передо мной, как обычно не поднимая глаз, и начала подробно рассказывать о каждом блюде, упоминая даже количество калорий на тарелке. Конечно, тут считали не в калориях, но местный аналог имел ту же суть. Пришлось попросить её сократить справочный материал и доносить до меня только самое важное: название блюда, его место в очереди при приёме пищи, столовые приборы, необходимые для поедания.
Так началось моё обучение...
Иногда я думала, что сойду с ума от обилия информации, которая хлынула на меня широким потоком. Мне пришлось обучаться буквально всему: сочетать блюда и соусы, а также правильно пользоваться приборами; освоить глобальную сеть Инфо и несколько гаджетов, которые всегда необходимо иметь при себе; помнить о том, что за мной наверняка следят не только рабы, но и те, кто занимает гораздо более высокие ступени местной иерархической лестницы.
Я не была настолько наивна, чтобы верить, что за мной не ведут постоянное наблюдение с помощью камер...
Глава 5
Помощь пришла оттуда, откуда я даже не ждала: за столом некоторые вещи я делала практически машинально. У этого тела была память, и она странным образом сейчас работала на меня. Иногда в минуту задумчивости некоторые вещи я делала совершенно машинально, и при этом – абсолютно правильно.
Я не стеснялась задавать Фитин вопросы, но всегда старалась не выдать те эмоции, которые часто возникали у меня при её ответах. Она настолько привыкла к омерзительной логике этого мира, что ни один из чудовищных случаев, о которых она рассказывала, не вызывал у няньки даже тени внутреннего протеста.
А разговаривали мы с ней практически целыми днями. Мне важно было знать всё: почему так странно ко мне относится та самая золотая Великая Госпожа, кто ещё считается социально близким ко мне, каков мой собственный статус, как набрать воды в ванну, зачем в апартаментах нужны три бассейна, где я училась, что любила, как выглядит мир за стенами комнаты, как менялась мода последние десятилетия, с кем я с дружила раньше...
Основных источников информации у меня было два: Фитин и инфо.
Инфо – это местная глобальная сеть, соединяющая в себе множество различных функций. Она была и гигантской библиотекой, хранящей мудрость веков, и сборником самых свежих светских и политических сплетен и новостей; она являлась одновременно и обучающим центром для низших, и даже судом первой инстанции не только для слуг, но и для стоящих в нижних слоях пирамиды власти высших. Я довольно быстро узнала, чем слуги отличаются от рабов.
Слуга – это свободнорождённый человек, достойный того, чтобы работать на членов императорской семьи. Для слуг существовали общеобразовательные школы, сады и парки развлечений, магазины и рестораны, а также суды первой и второй инстанции. Для рабов ничто из этого перечня не являлось доступным, даже суд. Единственным судьёй, а по совместительству – божеством, для раба был его хозяин.
Каждое из этих созданий носило на шее вживлённый программирующий центр. Тот самый странный обруч, который я впервые увидела на Фитин. Такими и подобными приборами были снабжены все рабы: от тех, что прислуживали в доме, до личной охраны.
Например, доктор Мерто был слугой. А две медсестры, которые заботились по очереди о моём теле, когда я лежала в клинике, – рабынями. Одну из них я рассмотрела тогда, когда Фитин забирала меня. Обруч на этой девушке тоже присутствовал, но тогда я думала ещё, что это какое-то украшение, и поразилась, что на моё вскользь брошенное «спасибо за помощь» одетая в светло-серый лёгкий костюм медсестра почти сломалась в поясе, кланяясь мне.
Рабы – самый многочисленный слой населения планеты. Они использовались везде: на заводах, в шахтах, в быту и в лабораториях. Они лишены были не только права голоса и гражданства, но даже человеческой сущности: почти все они имели вживлённые чипы и, по сути, считались просто биороботами.
Второй слой – слуги. Это те, кто был рождён от свободных людей и успешно прошёл все генетические тесты при обучении. Целью их жизни было работать на высших. Работать не официантками в кафе или уборщиками мусора, а трудиться в лабораториях, научных центрах и институтах.
Слуги были относительно свободны и могли даже сменить один город на другой или одну планету на другую. Единственный запрет, который касался их в части перемещения по миру: право жить на планетах Альянса. Слуги не могли покинуть мир Империи. Не буду говорить, что такого не случалось никогда, но ни Фитин, ни инфо такой информацией не располагали. Или же не смогли поделиться. Многие из слуг имели прекрасное образование, были умны и красивы, но они всегда оставались просто слугами, хотя многие из них имели своих личных рабов.
Самая верхушка этого мира – высшие. Для меня они были этаким аналогом земного дворянства. Но если дворянство можно было получить в награду за подвиг или научное открытие, то в мире Империи такие слабости не допускались. Высшим нужно было родиться. Здесь имела значение только ДНК.
Волей случая я принадлежала не просто к касте высших, а к семье, занимающей место сливок даже в этом обществе избранных. Я была внучкой действующей императрицы и, чисто теоретически, даже имела право на трон. То есть мой номер в этой очереди был восьмым.
Передо мной стояли три родные сестры моей матери и шестеро их детей: у меня было два кузена и четыре кузины. В очереди претендентов на трон они были впереди меня по праву рождения, а за мной, дыша в затылок, стояли дети младшей сестры моей матери, тётушки Элай.
Разумеется, никаких обращений типа «тётушка» или «бабушка» допустить было невозможно. Дочери императрицы имели право добавлять к своему имени приставку «джан».
Именно «восстанавливая» в памяти собственное генеалогическое древо, я и вспомнила фразу доктора Мерто: «…и вам не стоит бояться повторения, госпожа Ярис! В инфо сообщили, что госпожа Элай-джан на три года отправилась в ссылку».