Полина Ром – Побег из рая (страница 4)

«Тётушка» Элай и была виновницей аварии, в результате которой в теле её племянницы появилась я. Дорогая родственница просто расчищала путь к трону. Этот путь она расчищала даже не для собственных детей, а для некой теплой команды семиюродных родичей, во главе которой и стояла лично.

Все участники заговора, кроме Элай-джан, были казнены. Императорская кровь неприкосновенна, а потому “тётушку” просто отправили в ссылку на Крантор.

Глава 6

Может показаться, что я слегка ошиблась счётом, определяя своё место в линейке претендентов, но это не так. В Доме Белого золота был установлен жёсткий матриархат, и все особи мужского пола автоматически исключались из числа претендентов на трон. Поэтому оба моих кузена просто работали на семейные команды, зная, что встать во главе Дома им не светит никогда.

Я видела их изображение в инфо, как с интересом рассмотрела и остальных членов семьи. Что сказать? Все они были красивы. Чувствовалась порода: смуглая матовая кожа, правильные до идеальности черты лица, высокий рост. Я отличалась от них внешне довольно сильно.

Конечно, общие корни с семьёй прослеживались и у меня. Я тоже была весьма симпатичной девушкой, но...

Рост – средний, худощавая шатенка с кожей не смуглой, а чуть золотистой, с темно-карими, а не янтарными глазами. Думаю, так в моей внешности «отметился» биоотец. Впрочем, особо рассматривать себя мне было некогда: я училась.

Инфо выдавала весьма сглаженную версию становления госпожи Хаджани на место Великой Госпожи. Будущая императрица была рождена в семье, где было двенадцать сестёр и братьев, и именно она, Хаджани, получив власть, приняла имперский закон, запрещающий собственным дочерям иметь больше трёх детей. При этом в обязательном порядке один из трёх должен был родиться мужского пола.

Сеть аккуратно сообщала, что в процессе получения трона из семи сестёр моей бабули погибли пятеро. По разным – разумеется, совершенно не связанным с делёжкой трона, – причинам. Всякие там болезни и ужасные случайные аварии. Похоже, собственные дети императрицы активно продолжали славную семейную традицию.

С моей точки зрения, всё это изрядно попахивало откровенным безумием. Каждая из сестёр, в том числе и моя покойная мать, а точнее – мать настоящей Ярис, при рождении получала собственные огромные наделы. Туда входили не просто деньги и земли, туда входили звенья цепочки семейного бизнеса: лаборатории и исследовательские центры.

Зачем при этом включаться в гонку за трон – понять я не могла. Что именно они находили там, наверху, в этой вожделенной всеми членами семьи точке высшей власти?

* * *

Около трёх недель меня никто не трогал, а я знакомилась с этим миром. Узнала, что охрана за дверью не только для моей безопасности, но и для того, чтобы не позволить мне бродить по дворцу. Узнала, что огромный сад далеко не так огромен, как мне показалось сперва. Метров через сто от веранды стояло совершенно невидимое глазом силовое поле, не дающее возможности покинуть выделенный мне бабулей для жизни кусок земли.

Я без конца переключала каналы инфо, запрашивала справки, много разговаривала с нянькой и училась пользоваться собственными апартаментами. Зубрила и запоминала самые обычные действия, которые любой житель мира совершает не задумываясь, потому что проделывал эти мелкие операции сотни, а то и тысячи раз.

Мне приходилось находить самой и запоминать, как мыться в душе и как пользоваться унитазом, как задёрнуть шторы – оказалось, что делать своими руками это неприлично, для таких услуг и существуют рабы, – и как выбрать подходящую одежду на день. Узнать и запомнить, что цветовая гамма одежды может сказать многое о социальном статусе человека. Всех тонкостей я, разумеется, запомнить сразу не смогла бы, но пять основных запретов усвоила.

Я вскрыла местные социальные страницы Ярис, но не смогла подобрать пароль к её дневниковым записям: девочка была очень осторожна и не слишком доверяла инфо, а может быть, и собственным родственникам. Дневник Ярис имел сложный многосимвольный пароль, который требовалось ввести руками, потому личные её записи – мысли, чувства, ситуации – оказались мне недоступны.

Я постоянно испытывала дикое напряжение и от избытка информации, и от сложности всей ситуации, но выбора у меня не было: если я хотела жить, надо было учиться. И я училась! Я почти тонула в информационных потоках, получаемых отовсюду, но при этом жёстко контролировала собственные эмоции, никогда не показывая удивления или омерзения перед теми вещами, которые узнавала в процессе.

Немного странным мне казалось то, что за время уединения со мной ни разу не связался никто из семьи. В целом я понимала, что в этой самой семье близкими и тёплыми отношения не могут быть в принципе. Но почему никто из стоящих на ступенях трона выше Ярис не связался со мной хотя бы для того, чтобы обозначить свою непричастность к покушению и продемонстрировать лояльность?

Я узнала это в конце третьей недели заточения, когда уже почти привычно обедала за накрытым столом, имея за спиной серую тень Фитин. Я всё ещё иногда путала, какое местное блюдо сочетаемо с другими, и так называемая нянька тихонько контролировала этот процесс, выдавая подсказки.

Звук наполнил покои настолько неожиданно, что я вздрогнула и уронила себе на колени небольшой кусочек нежной розовой пасты, не донеся его до рта…

Звук был густой, сложный и многогранный, он отзывался лёгкой вибрацией во всём теле, и ничего похожего в этом мире я не слышала до сих пор. Повернулась к Фитин, вопросительно глядя на неё и ожидая объяснений. Нянька склонилась в поклоне:

– Госпожа Ярис, вас вызывает Великая Госпожа. Нужно поторопиться и сменить одежду! – первый раз в её голосе прорезалось что-то, похожее на торопливость.

Глава 7

Играть на нервах подневольного существа я не стала и быстро отправилась в собственную бесконечную гардеробную, где количество принадлежащей мне одежды просто не подавалось исчислению.

Это, кстати, одна из особенностей мира: всегда пользоваться услугами рабов. На Аркеро существовали технологии, в принципе, позволяющие обходиться вообще без прислуги. Но это было не статусно, как объяснила мне Фитин, и потому в домах знати почти никогда не было роботизированной подачи блюд на стол, уборки помещения с помощью запрограммированных чистильщиков или косметического узла, позволяющего за двадцать-тридцать минут сделать любую причёску и нанести любой макияж с уровнем качества «совершенство».

Я видела такие приборы в действии, когда рассматривала с помощью инфо жизнь города. Мне стоило большого труда сдержать восхищение работой такого разного, но высококлассного оборудования. Правда, к тому моменту я уже знала достаточно о структуре собственной семьи, чтобы задать Фитин вопрос, уже понимая, какой ответ получу: «Не статусно».

В моде сейчас были яркие цвета, и потому гардероб Ярис сочетал в себе невообразимое множество сочных, а порой даже откровенно кричащих оттенков. Растерянно поглядев на бесконечную череду льющихся с вешалок платьев, я оглянулась на Фитин. Она поняла меня без слов и торопливо выбрала ярко-бирюзовое струящееся платье, отделанное по краям мелкими золотыми звёздами.

Золото – это цвет правящей семьи. Это цвет власти и силы, и носить его могли только кровные родственники императрицы. Все остальные вынуждены были довольствоваться в одежде и украшениях любыми цветами и оттенками, любыми блестяшками и камнями, но только не золотом.

Когда рабыни приносили мне еду, я уже видела, что за дверями моих апартаментов всегда стояли затянутые в чёрный цвет стражи. Эти рабы даже не имели лиц: на их головы были надеты шарообразные шлемы, напоминающие о скафандрах. Под серебрящейся металлизированной поверхностью черты лица было просто не разглядеть.

Очевидно, они тоже получили сигнал, потому что, когда я вышла из дверей с тихо следующей за мной Фитин, стражей было уже не двое, а четверо. Двое остались охранять покои, а ещё двое, оттеснив няньку, заняли место у меня за спиной.

Тут я немного растерялась, так как даже не представляла, куда идти.

Первый раз за всё время я видела, как всегда спокойная, невозмутимая и неторопливая Фитин немного нервничает. А ведь она рассказывала мне, что у неё, как и у большинства рабов, эмоции частично купированы.

Все эти нежность, любовь, радость и прочие ненужные штуки гасили максимально мощно. Зато всегда оставляли ответственность и страх. И сейчас Фитин боялась.

– Фитин…

– Следуйте за стрелкой, госпожа Ярис.

Похоже, она включила какой-то прибор, так как под ногами у меня вспыхнула ярко-алая стрелка, неторопливо двинувшаяся по широкому отделанному бежево-розовым камнем коридору. Идти пришлось не так и долго, но я бы совершенно точно потерялась в этих гигантских анфиладах залов и коридорах, которые, пусть и отличались цветом и убранством, всё же создавали ощущение не жилого дома, а какого-то официального здания.

Здесь смешивались театральность, искусственность и почти варварская роскошь. Что-то похожее использовали при строительстве храмов. Каждый, бредущий этими богатыми покоями и коридорами, должен был ощущать собственное муравьиное ничтожество. Роскошные коридоры и комнаты сменялись ещё более роскошными. Я с каким-то даже ужасом косилась на стоящие во всех возможных местах украшения, подозревая, что эти вазы, статуэтки и прочие предметы декора сделаны из настоящего золота.