Полина Ром – Побег из рая (страница 2)

Поздоровалась я с ней скорее от испуга, но она то ли не услышала мой шёпот, то ли не захотела отвечать.

Уселась в кресло, принесённое и поставленное утром у моей кровати, щёлкнула по браслету, вызывая над ним сложную голографическую картинку, и принялась работать. Непонятно откуда вдоль моего тела начали скользить полосы света, а тот самый стеклянный шар, который я видела раньше, выдавал ей какие-то ответы, играя цветом и цифрами.

Я лежала, замерев, как мышь, совершенно не понимая, что делать и как себя вести. Проверяла она меня минут тридцать и, наконец, вновь щёлкнув по браслету и убирая всю иллюминацию, со вздохом сказала:

– Ну, хорошо… Допустим, ты выжила…

Я молча смотрела на неё, не зная, что ответить и чего она ждёт. Великая Госпожа чуть поморщилась и заговорила холодным и спокойным тоном:

– Я знаю, что память твоя не восстановилась полностью. Твой поступок доставил мне множество хлопот. Ты не смогла убиться тихо и незаметно, и протекторы Альянса устроили из этого целое шоу. Я помню документы, которые я подписывала, но там нет ни слова о том, что я должна помешать тебе угробить себя. Помни это! Так что нет смысла так смотреть на меня...

Я молчала, и она продолжила:

– Вечером тебя заберут домой, и ты будешь сидеть очень тихо! Поняла?! – я машинально моргнула, и дама удовлетворилась этим. – Побудешь дома до момента, пока я не выберу тебе учебное заведение. Охрана и твои рабы утилизированы, а новые не позволят тебе никаких вольностей... – здесь она с сомнением посмотрела на меня и уточнила: – Ты точно понимаешь, о чём я говорю?

Я заметила, что глаза у неё не чёрные или карие, как должны быть при такой яркой внешности, а цвета расплавленного золота, со странным вертикальным зрачком. Это было довольно жутко, но соврать я не посмела:

– Почти нет…

Она удивлённо приподняла одну бровь, на секунду задумалась, потом встала и молча ушла.

И этот странный разговор, и намёки на то, что меня кто-то пытался убить, и слово «утилизация», которое употребила эта самая госпожа, заставляли меня думать молча. И мысли эти были вовсе не радужные.

Вскоре пришёл доктор Мерто с каким-то новыми приборами, и через несколько минут я с удивлением поняла, что могу шевелиться. Не было ощущения мурашек или каких-то неудобств: он просто протянул мне руку, и я машинально подала ему свою. Худощавую детскую руку без намёка на смуглость. Скорее – лёгкий золотистый загар, не более.

– Вас ждут, госпожа Ярис, – доктор был сама любезность.

А я сидела на парящей в воздухе кровати и боялась встать на пол, так как от слёз изображение сильно размывалось...

* * *

– Можно спросить, что вам пишут, госпожа Ярис? – взволнованно прошептала Эфи, вырывая меня из воспоминания о прошлом.

– Меня вызывают домой. Через три недели – моё совершеннолетие, Великая Госпожа требует присутствия на празднике Семьи.

Комментировать это Эфи не могла себе позволить, но её длинные ресницы на мгновение дрогнули, прикрывая испуг в глазах.

Глава 3

На Аркеро мы летели космолётом Альянса. Это была единственная возможность ещё несколько дней чувствовать себя человеком.

Официально вражды между Альянсом и Империей Великих Домов не существовало. Обе силы были примерно равны друг другу, и потому поддерживали пусть шаткое, но важное для обеих перемирие.

Сила Альянса была в его фантастической многочисленности. В него входили все миры и планеты с самым разным уровнем развития и достаточно разными законами, которые объединяло одно: полный запрет рабства.

Империя Великих домов ограничивалась всего лишь пятью десятками планет, каждая из которых принадлежала одному из семи Великих Домов. У каждого Великого Дома была своя специализация, и именно эти научные знания, которые Империя весьма выгодно продавала Альянсу, удерживали обе стороны от войны.

Мой дом, Дом Белого золота, специализировался на биотехнологиях. Звучит, конечно, красиво, даже в чём-то величественно. Только вот построено это величие на рабстве и бесконечных опытах над людьми. Точнее – над рабами.

Например, Дом Цветущей эстеры специализировался на генных модификациях растений, самых примитивных животных и насекомых. При этом в их владениях находилась небольшая уютная планета Нагеро, где существовали фермы по выращиванию человеческого мяса. Там рождённые в неволе дети проходили специализацию и полный курс обучения, а дальше, уже стерилизованные, продавались в качестве слуг, охраны и подопытного материала всем домам Империи.

Это был весьма доходный бизнес, но основой Дома Цветущей эстеры была даже не эта торговля, а генные модификации растений и мелких насекомых. Они могли вырастить почти всё. Дерево, дающее плоды, по вкусу и консистенции похожие на рыбу или мясо; растения, чьи невзрачные лианы после засыхания и обработки превращались в шёлковые нити удивительного качества и красоты; кустарник, который при минимальном уходе и почти полном отсутствии воды давал по ночам достаточно яркий свет.

Или, например, Дом Солнечного дождя. Он специализировался на военных генных модификациях всего живого. В том числе Дом продавал выполняющие охранные функции организмы и растения. Этот Дом поставлял лучшую личную охрану и идеальных солдат для всех армий Империи

Или же – мой Дом. Дом Белого золота...

Основным источником богатства моей Семьи была работа с психикой и памятью людей. Совмещение биотехнологий и живых объектов. Это довольно узкая специализация, но результаты опытов над рабами продавались весьма недешево. Именно к моему Дому обращались, когда нужно было из обычного раба сделать супершпиона или гениального повара. Работа с мозгом и сращивание электронных чипов с живой плотью – это то, что делало мой Дом одним из самых богатых и влиятельных в Империи. Никто не умел это делать лучше.

* * *

Я помню, как я впервые попала в собственные покои…

Капсула подхватила меня у дверей клиники и в сопровождении шести аппаратов эскорта доставила во дворец императрицы Хаджани. Пластик – или металл – летательного аппарата имел одностороннюю прозрачность, и изнутри сверкающей капли я рассматривала город, над которым мы пролетали. Он был прекрасен!

Бесконечные сады и изумительно яркие клумбы размером с поле. В этом море цветущей зелени, как драгоценные камни в оправе, тонули дворцы и замки. Восхитительно изящные, почти ажурные на вид. Все – разные! Позднее я узнала, что каждый из таких замков является своего рода лабораторией и крепостью. А тогда, в первый раз, я с трудом удерживалась от вопросов и скрывала восхищение.

* * *

Я ещё не знала, что являюсь почти изгоем в собственной семье, не знала ничего об опытах над людьми и просто искренне восхищалась красотой окружающего мира, фантастической синхронностью одетых в чёрные костюмы охранников и любезностью приставленной ко мне няньки – женщины лет сорока с очень невыразительной внешностью и мягким, спокойным характером.

Я даже не понимала, что за странный ободок идёт по её полнеющей шее. Он казался слитым с кожей воедино, и только позднее я поняла, что так и есть. Звали мою няньку Фитин.

В отличие от роскошной золотой одежды императрицы Хаджани, костюм няньки был серым, не бросающимся в глаза. Вся она казалась просто тенью окружающего великолепия. Незаметной тенью, готовой служить мне до самой смерти.

– Госпожа Ярис, проблемы с вашей памятью могут доставить неудовольствие окружающим. Великая Госпожа приказала по возможности скрывать эти проблемы. Я расскажу вам всё, что вы пожелаете узнать, но первые недели вам будет запрещён выход из личных покоев.

Больше всего меня поразило, что, разговаривая со мной, Фитин всегда смотрела в пол, как будто вид мой был ей отвратителен. Но все остальные её действия были построены так, как будто я была для неё центром Вселенной, и единственным смыслом жизни этой женщины было удовлетворением моих капризов и прихотей. Она никогда не начинала разговор первой, но на любое моё слово откликалась либо немедленным действием, либо подробным рассказом.

* * *

Я опасалась, что меня действительно запрут одну в комнате, типа больничной палаты, и не позволят никуда выходить. Однако мои так называемые покои просто поражали воображение: несколько огромных помещений анфиладой, обставленных с какой-то фантастической роскошью и удобством. Здесь были и отдельная спальня, и кабинет, и музыкальная комната с несколькими незнакомыми инструментами, и комната с глубокими диванами, располагающими к безделью, и экраном во всю стену. Плюсом шёл гигантский кусок сада, куда можно было спуститься с широкой веранды. Еда пусть и была несколько непривычна, но подавалась молчаливой прислугой в серых балахонах по первому слову.

Я даже не сразу сообразила, что вся эта роскошь, предназначенная для ублажения меня одной, созданная для моего удобства и комфорта, является всего лишь золотой клеткой.

Глава 4

Пока я знакомилась со своими комнатами, Фитин следовала за мной незаметной тенью, мягко и подробно отвечая на все вопросы. Не знаю, как она подавала сигналы остальным слугам, но, как только я сообщила, что голодна и хотела бы поесть, нянька провела меня в одну из комнат с огромным стеклянным окном, выходящим на гигантскую цветущую клумбу.

Близко к окну, но так, чтобы не попасть в лучи солнца, стоял стол, покрытый каким-то удивительным узором. Приятно прохладный камень столешницы, казалось, создала сама природа, вплавив в чёрно-зелёный малахит золотые бутоны роз. Двери распахнулись, и две молчаливые серые тени с незапоминающимися лицами, несущие подносы с едой, вплыли в комнату, ловко расставили блюда на столе и, низко склонившись передо мной, так же беззвучно исчезли.