Полина Ром – Наследница старой башни (страница 9)

-- Мэтр Фонкер, мой муж не желает принимать опеку над девочкой. Но он позаботился о ней! Мы желаем составить документ, что опекуном дочери барона будет госпожа Любава фон Розер. Это будет вполне богоугодным делом: вдова замолит грехи мужа!

-- Белинда… -- нерешительно начал Варуш. Это было единственное слово, которое я услышала от нынешнего барона фон Розера. Жена глянула на него, и он осекся, так и не сказав того, что хотел.

-- Составьте договор об опеке прямо сейчас, мэтр Фонкер, будьте добры. Когда вдова будет переезжать в свои владения, – эти слова Белинза выделила насмешливым тоном, – она заберет сиротку с собой.

-- Как прикажете, светлая госпожа, – мэтр кивнул и начал составлять бумагу. Я терпеливо ожидала окончания концерта. Для моей задумки мне нужно было максимальное количество свидетелей. У меня самой физически не хватит сил воевать с сестрицей, но против законов и осуждения соседей она пойти не сможет.

Документ мэтр составил, но возникла заминка, когда он попытался отдать мне те самые золотые, что положены опекуну. Белинда подняла крик, но быстро взяла себя в руки:

-- Мэтр, эти деньги по праву мои! Дело в том, что я уже отдала сестре такую же сумму. Вот, у меня есть расписка. Да и она не станет отрицать!

Глава 10

Мэтр и все присутствующие уставились на меня, а я ласково улыбнулась сестрице и сказала:

-- Думаю, ты не поняла, Белинда. Да, я взяла у тебя деньги. Но я взяла их за то, что согласилась на опеку, не более. Раз по завещанию еще положена плата опекуну, я заберу и ее. Или же могу вернуть тебе всю сумму, и ты сама будешь замаливать грехи моего мужа, – я аккуратно положила на стол перед мэтром мешочек золотых монет.

Белинда закусила губу. Она-то явно рассчитывала, что вернет отданные мне деньги с помощью завещания. Крылья носа у нее раздувались. Не знаю, чем бы все кончилось, если бы не вмешался отец Инкис:

-- Жадность – грех, дочь моя. Ежели покойный барон завещал опекуну деньги эти, то опекуну они и должны пойти. Ты же желаешь удалить сироту из дома близкой родни, – мужчина укоризненно покачал головой, – но не желаешь вознаградить вдову за хлопоты. Так негоже!

Сейчас сестрица походила на затравленную крысу. Она с ненавистью глянула на меня, потом на своего мужа, который стоял рядом, слегка покачиваясь, потом на мешочек с деньгами…

-- Я не считаю это справедливым, святой отец, – наконец ответила она довольно спокойным голосом. – Но раз церковь думает, что нужно поступить так, кто я такая, чтобы спорить с ней?!

Я в очередной раз поразилась тому, как быстро она соображает. А сестрица между тем ласково сказала:

-- Хорошо, отец Инкис. Я и муж проводим вас и соберем все, что покойный барон оставил в дар храму и обителям. А Любаве я сейчас пошлю доктора. Барон Биор, – она взглянула на молчаливого мужчину, – вы тоже можете забрать шпагу сейчас. Я в точности выполню волю покойного, – она набожно обмахнулась большим пальцем.

Мне же сестренка улыбнулась почти нежно и добавила:

-- Ложись, Любавушка, ты совсем бледная! Тебе и так тяжело, бедняжка! Пусть мэтр отдаст эти деньги тебе, я не стану возражать. Документ готов, мэтр Фонкер? Варуш, распишись и поставь печать.

Варуш, неуверенно моргнул несколько раз, но спорить с женой не стал. Расписался, поставил на оба листа печать перстнем. В качестве свидетелей поставили подписи священник и помощник мэтра. Один лист забрала Белинда, второй, вместе с плотненьким мешочком, мэтр Фонкер протянул мне.

Сестра уже выходила из комнаты вместе со священником, когда я спросила:

-- Мэтр, вы уже закончили дела в замке?

-- Да, госпожа Любава. Сейчас я велю закладывать коней и, надеюсь, ночевать уже буду дома.

-- О, я тоже собираюсь уезжать. Рада, что у меня будет хороший попутчик, – внутри у меня все подрагивало.

Я понимала, что вот именно сейчас-то и разразится настоящий конфликт!

Пока я отлеживалась в постели, я успела выяснить одну важную деталь. Все, что находится в доме, считается имуществом мужчины. Именно поэтому сестрица, ни секунды не смущаясь, содрала с вешалки два платья Любавы, которые находились в комнате. Типа, они -- часть наследства. Отвоевывать тряпки женщина не могла: у нее начались преждевременные роды.

-- Они ить сильно скромнее жили у себя. Ить этакой бархат откуда у горожанки простой? А тута она и разгулялась. Потому, светлая госпожа, надобно как-то это аккуратно обстряпать все. Иначе ить не даст она вам ни одежу, ни тканей. А тамочки большая часть – она по чести ваша. Муж-то ить не баловал вас, но как затяжелели вы, так он закрома-то свои ить приоткрыл, – Леста говорила, как всегда, неторопливо, поглядывая на меня: все ли я правильно понимаю.

Вот тут, кстати, у меня были определенные худые мысли. Получается, муж помер, приехали наследники, а через два дня и роды раньше времени начались? Хотя, прямых доказательств не было. Да и разбираться я, если честно, в этом вареве не хотела. Я хотела убраться отсюда подальше и с наименьшими потерями. Потому вчера днем и отправила Лесту в город с поручением. И была страшно довольна, когда она сообщила:

-- И подводы наняла, и об охране условилась. Не больно дюжие вояки-то тут у нас, но без них и совсем ить боязно. Да и сгрузить-разгрузить добро помогут, все польза.

Так что сейчас я собиралась выносить из дома то самое «приданое» в сундуках. И мне нужны были свидетели: соседи, священник и сам мэтр Фонкер. Он какая-никакая, а местная власть, государственный служащий.

При них сестра не сможет оспорить мое право на личные вещи. Просто постесняется. А вот когда они уедут, когда я останусь с единственной служанкой, кто помешает этой самой сестрице не отдать мне то, что положено? Никто не помешает. А в ее благородство и милосердие верила я слабо.

Я до сих пор понятия не имела, что там лежит, но расспрашивать Лесту не хотела: и так слишком многое «забыла», не стоит давать лишние поводы для подозрения. Леста же называла это имущество одним словом – «добро». Что бы там ни лежало, мне все пригодится. Неизвестно еще, в каком состоянии эта самая Серая башня. Может быть, мне еще придется в городе дом снимать. Так что любая тряпка мне нужна, и точка!

Когда сестрица поняла, что я собираюсь покидать замок прямо сейчас, она не просто всполошилась. Она начала убеждать всех вокруг, что я слишком слаба и не понимаю, что делаю:

-- Мэтр, сами посмотрите! Она бледна, как полотно! Она должна лечится еще не один день и молить Господа о здоровье! Какие поездки?! Она погубит сама себя! Отец Инкис! Ну хоть вы ее вразумите!

Я заметила на лица мужчин сомнение. Даже священник нерешительно сказал:

-- Госпожа Любава, может быть, стоит прислушаться к словам сестры? Здоровья вы хрупкого, а ехать вам чуть не три дня… Мало ли, что случиться может? И правда, полежали бы вы еще, микстуры вам доктор заварит, декоктов полезных попили бы, а уж потом, через недельку, с божьей помощью…

-- Меня не слушаешь, сестра, послушай служителя божьего! Ты ведь мне единственная родная кровь! Неужели ты хочешь осиротить и меня, и племянниц?! Да как же жить-то я буду после такого?! – у нее чуть не слезы текли по лицу, но тут, совершенно неожиданно, вмешался новоявленный барон:

-- Если уж вам, госпожа Любава, так не терпится ехать… И опять же, вы сиротку с собой берете… Я велю заложить для вас карету.