Полина Ром – Наследница старой башни (страница 8)

Любава выбрала старшего брата, барона фон Розера, за что Белинда возненавидела ее совсем уж люто. Младший, господин Варуш Розер, к сожалению, был простым дворянином и гораздо менее богатым. Однако слово свое он сдержал, и в один день сыграли две свадьбы.

А вот потом и началось самое интересное. Кто знает, что наговорила Белинда барону, только буквально с первого дня, точнее, с первой брачной ночи, у новоиспеченной баронессы и ее мужа начались ссоры.

-- Я ить сама видала, как она после венчания, аккурат перед пиром, слезинки утирает и так-то мужу вашему соловьем разливается-рассказывает… А он стоит, сердешный, бледный весь… Хто знает, чегось наплела, а только сдается мне, ить бесплодной она вас объявила. Он и то потом сколь попрекал, даже и прислуги не стесняясь, что ребеночка нет и не будет. Только и поутих малость, когда живот уже у вас видать стало… Неужли не помните?!

-- Плохо помню, Леста. Все, что до родов, как в тумане дурном.

-- Ну, оно ить и не удивительно даже. У вас еще память то похужела, как он первый раз вас поколотил… Ну, ить сейчас-то всяко полегче будет.

Да, такие сведения у меня уже тоже были. Жили барон фон Розер с баронессой как кошка с собакой. Месяца через три после свадьбы он завел любовницу в городе, которую сразу и обрюхатил. Женщина умерла родами, а девочку он притащил в замок, заявив жене, что был бы мальчишка, объявил бы его наследником и в род ввел бы.

Муж частенько поднимал на Любаву руку, а еще через пару лет начал заглядывать на дно бутылки. Потише стал себя вести с третьего-четвёртого месяца беременности жены, но пить не бросил – привык уже. Конец этого брака был вполне предсказуем. Барон допился до белой горячки и покинул этот мир, так и не дождавшись родов супруги.

Наследовать его титул должен ближайший родственник, младший брат, Варуш Розер, теперь уже – барон Варуш фон Розер. Это автоматом делало Белинду баронессой.

Из плюсов в этой ситуации было то, что нынешний барон брата покойного очень любил и для дочки его готов был на многое. Если она останется у него на глазах. Как и многие алкоголики, он забыл бы о ее существовании достаточно быстро. Именно поэтому Белинда и старалась удалить девочку.

-- Конюхи сказывают, пока в городе они жили, да пока она дочек-то рожала, ить пить не дозволяла ему! А как старшой-то брат слег, сама ить стала наливать! Он, сказывают, всегда не дурак выпить был, но как-то ить в разуме оставалси. А тут, светлая госпожа, сами видеть изволите, – Леста безнадежно махнула рукой. – Я ить так думаю: покудова мы с вами туточки, она барона ить так и будет поить. А как съедем, так в ум-то и приведет. Только нам с того никакого прибытку. Так что уезжать нужно, покуль она до сундуков ваших не добралась.

Именно поэтому я и беседовала с Белиндой, пытаясь вырвать у нее как можно больше. Я уже поняла, что дело даже не в ее жадности, а в том, что сестру свою она сильно недолюбливает.

Ничего, скоро вся эта Санта-Барбара закончится, я устроюсь в своем вдовьем доме, а уж там не пропаду. А девочку я, пожалуй, заберу при любом раскладе. И мне не так тоскливо станет, да и ей всяко лучше будет, чем здесь. Главное, смотреть сейчас в глаза сестрице и хладнокровно повторять:

-- Не вздумай орать. Останешься с ребенком на руках, а я еще и соседей научу приезжать в гости и проверять, как к признанной бароном девочке относятся. Ну, а если твой муж захочет обделить своих дочерей в пользу сиротки, для меня вообще праздник будет. И решай быстрее, мне надоело смотреть, как ты пятнами идешь от злости. Тебя они, знаешь ли, вовсе не красят!

Глава 9

Барона Варуша фон Розера я увидела первый раз на чтении завещания. Выглядел мужчина не слишком хорошо, прямо скажем. В нем не было ни одной яркой черты. Рыхлый блондин с желтоватыми, редеющими надо лбом волосами.

Мутный с похмелья взгляд, красные белки, тяжелые мешки под глазами, весь какой-то помятый и невнятный. Под длинным отечным носом, ровно до кончика вялого подбородка уныло свисали серовато-желтые усы. Невысокий рост и приличное пузцо тоже красоты не добавляли. От него шел отчетливый и мощный перегарный выхлоп.

Само чтение проходило в одной из комнат замка, куда отвела меня Леста. Горел камин, чуть пахло дымком и какими-то благовониями, в окно било довольно яркое солнце. Люди входили молчаливо и устраивались вокруг стола, где помощник мэтра раскладывал из своего деревянного ящика какие-то бумаги, мешочки и устанавливал чернильницу с перьями. Каждое он проверил и одно даже подточил маленьким ножичком.

Кроме членов семьи присутствовали и старшие слуги, и пожилой спокойный мужчина, которого я сочла священником. На нем была длинная коричневая хламида и белоснежная налобная повязка, на груди небольшой золоченый крест, почти такой, как и наши. Он кивнул мне, как старой знакомой и осенил местным крестом. Еще один персонаж – ближайший сосед-барон, как выяснилось в дальнейшем. Он поклонился и мгновенно потерял ко мне интерес.

Я вежливо ответила и посмотрела на слуг. Почти никого из них я, разумеется, в лицо не знала, потому только кивала на их приветствия, стараясь не выдать себя. Белинда устроилась от меня подальше. Ей пришлось отдать мне деньги за опеку над Элли, и она явно не желала меня видеть. Священник и господа сидели, слуги стояли за их спинами. Именно по количеству старшей прислуги я и поняла, что замок довольно велик: их было семь человек, включая уже знакомую мне повариху Рену.

В этом мире я жила уже почти две недели, но до сих пор так и не выяснила толком, что творится там, за стенами замка, как живут люди, какие там поселения или города. Точнее, знала только про один город, Рузан, что находится прямо за воротами. Это был центральный город баронства, но ни размеров его, ни численности жителей я не представляла. Да что там мир, я даже не знала, сколько чего есть в самом замке, достаточно ли он велик или считается нищим.

Хотя все это время я аккуратно собирала сведения, но до сих пор были они не слишком полными. И больше всего я старалась узнать о своей «сестре» и себе самой. Меня немного пугало, что скоро моя относительно «беспечная» жизнь закончится, мне придется взаимодействовать с людьми, а я не имею даже представления о принятых нормах вежливости и морали. Это могло стать серьезной проблемой.

Утешало то, что Леста, хоть и вздыхала заранее, опасаясь нищеты, все же собиралась переехать со мной. Разумеется, я старалась максимально подготовиться к отъезду. Были тут различные тонкости, которые необходимо учесть. Со слов служанки я уже знала, что моей вдовьей долей считается некая Серая башня и крошечное село при ней.

-- Ить как от родителев вам она досталась, так и пошла целиком в приданое. Сама ить там не бывала, не стану брехать, но которые жили, говорят: сильно дурное место. Болотина, комары и ничего гожего нет. Одна радость: от Энкерта недалече. Родители-то ваши, сказывают, там дом и снимали.

Мэтр Фонкер торжественно взломал печать на огромном конверте, значительным взглядом осмотрел присутствующих и начал читать: «Я, божьей милостью Жульф фон Розер, наследный барон…

Голос у мэтра звучный и разборчивый. Но я уже и так примерно знала, что и как будет. Сперва перечислялись небольшие денежные суммы, которыми награждали прислугу. За моей спиной кто-то всхлипнул.

Потом шли денежные подарки монастырям и городскому храму. Суммы были не слишком велики, по десять-двадцать серебряных монет. За это священники должны были отслужить молебны и еще какие-то поминальные службы.

Следом в ход пошли дорогие вещи. Мэтр вещал: «…вазу фарфоровую с камина брату моему Варушу, вторую вазу жене его Белинде Розер. Шпагу терсийской работы моему доброму соседу барону Биору. Серебряный кувшин -- служителю Храма отцу Инкису; серебряный рукомойник – сестрам обители «Слепых сердец»; серебряный таз – сестрам обители «Холодного дома», серебряный…

Ну, и так далее. Подарки шли еще и дальним родственникам (всплыли две каких-то троюродных тетушки), ближайшим соседям, егерям и старшим слугам. Даже домашней прислуге были завещаны какие-то личные вещи: одежда, сапоги-пояса и разная прочая мелочь. И только жене, то есть мне не досталось ничего.

Помня о том, что с мужем у Любавы отношения были очень плохие, я особо не огорчилась. Была только одна важная для меня деталь, но до этой пакости муж, похоже, просто не додумался.

Вот тут я себя и похвалила мысленно за расторопность! Теперь главное – действовать без промедления. А мэтр Фонкер уже заканчивал: «… и все не майоратные земли, ему же, брату моему, Варушу фон Розеру. Дочери моей Элли Розер, назначаю приданое – пятьсот львов, и опекуну ее Варушу фон Розеру, четыре золотых в год за хлопоты. И жене моей Любаве фон Розер, в качестве вдовьей доли назначаю во владение то, что принесла она в приданое: Серую башню вместе с деревней Ивянкой.».

Дальше еще шло благословение, но его уже никто не слушал. Народ задвигался, а мэтр принялся пояснять:

-- Нет-нет, госпожа фон Розен. Я не буду этим заниматься. Эти самые вазы и рукомойники надлежит отдать немедленно. Отец Инкис проследит, дабы их получили именно те, кому они причитаются.