Полина Ром – Моя новая маска (страница 8)

— Запрос в канцелярию градоправителя я пошлю сегодня же. Сами понимаете, кёрста Элен — с ответами они обычно не торопятся, но я знаю как ускорить процесс. Там же я уточню все вопросы по поводу завещания.

— Кёрст Форшер, что будет, в случае если родственников не найдется? Или никто из них не захочет взвалить на себя такую обузу?

Кёрст пожевал тонкими губами и разведя сухонькие кисти рук в стороны, пожал плечами:

— Если вам, милая кёрста, есть хотя бы шестнадцать лет, отвечать за детей будете вы — разрешение «старшей в роду» я вам добуду. Конечно, можно подать прошение в канцелярию градоправителя и младших детей устроят в приют, но тогда и вам, милая кёрста, придется подыскивать приличный дом, где вы сможете служить компаньонкой. В любом случае, если продажа дома покроет долги, то сколько бы не осталось — будет поделено между всеми детьми поровну. Ну, разумеется, ежели что-то другое не оговорено в завещании. Через пять дней приходите за ответом — раньше я вам все равно ничего не скажу.

Мне очень не нравилась мысль становиться старшей в роду. Кёрст Форшер достаточно четко объяснил мне, что такое разрешение выдается в случае отсутствия старших родственников. Этот весьма странный документ дает подростку временные права совершеннолетних, например, получив такую бумагу, я могу подписывать документы от имени своих подопечных, совершать финансовые сделки и распоряжаться своим и их имуществом. Грубо говоря, меня признаю совершеннолетней раньше времени.

Мне было жаль детей, но я вовсе не собиралась им становиться опекуном и родной матерью. На кой черт мне такая обуза?! Идеальный для меня вариант — отдать их в семью родственников и спокойно заняться своей судьбой.

Пусть у меня нет каких-то особых умений, но уж прокормить себя я вполне смогу. Жаль, что придется ждать пять дней, и волей-неволей заботиться о детях. Кроме того, меня, вполне обоснованно, мучали сомнения — захочет ли кто-то из родственников взвалить на себя такую нагрузку?

Однако, особо предаваться тягостным размышлениям было некогда — предстояло купить на всех приличную одежду и еды на ближайшие дни.

Посоветовавшись с притихшим Линком, мы вернулись на пару кварталов назад, выбрали средне-приличный магазин готовой одежды, где я приобрела пару костюмов и несколько новых рубашек Линку, белье и обувь ему же, два добротных теплых платья для себя, к которым добавила сорочки, чулки и довольно элегантную теплую накидку-пальто.

Для крошки Эжен я набрала фланелевых и шерстяных платьишек и несколько пар теплых носков — ребенок не должен мерзнуть. Расплатившись и оставив адрес, куда следует доставить все то добро, мы поехали искать продуктовую лавку.

Уже смеркалось и вдоль улицы зажгли газовые фонари, извозчик ворчал все отчетливее, а Линк, напуганный «непомерными» тратами, дергал меня за рукав и уговаривал закупить продукты завтра, на рынке. Решив прислушаться к голосу разума, я купила только небольшой кусок копченой свинины и в соседних лавочках два каравая хорошего белого хлеба, приличный ломоть сыра, плотный «колобок» сливочного масла и чуть влажноватый бумажный кулек с творогом.

Домой мы вернулись уже в полной темноте, благо, что один из фонарей скудно освещал подъездную аллею. Корзину с продуктами несла я, а Линк, очевидно беспокоясь о сестренке, подбежал к дверям дома. Прямо в холле стояла Берта, держа на руках закутанную в кокон малышку Эжен.

— Кёрста Элен, вы как уехали, я малышку уложила и пошла проведать кёрсту Рангер…

Берта как-то таинственно замолчала. Я ждала продолжения, но она не торопилась, с каким-то испугом глядя на меня.

— Дальше-то что Берта? Что сказала кёрста Рангер?

Берта ловко пересадила девочку с правой руки на левую, тем же странным жестом, что и раньше коснулась левой брови, правой и губ, и шепотом сказала:

—Померла кёрста Рангер-то, померла… Я уже и в храм сообщила. Они, как водится, фанк затребовали! Так я того… Отдала! — И она ожидающе уставилась на меня.

Глава 8

Следующий день я провела, вычищая и обустраивая теплую комнату для себя и детей. Пока не решатся все вопросы с их устройством, я считала себя обязанной присмотреть за ними.

В моей комнате, наконец-то, затопили камин, я, лично, собрала с потолка тряпкой, намотанной на швабру, всю паутину, вымела и отмыла полы, пока Берта сидела с детьми на кухне. Не постеснялась снять хорошие шторы в спальне папаши и приволокла большой ковер. Нашла в комоде, в отцовской комнате чистое белье, застелила кровать и содрав пододеяльник, перетащила в свою комнату его пуховое одеяло — на моей кровати пока будут спать дети.

Себе я устроила спальное место на небольшой кушетке, которую мы с Линком перетащили ко мне из пустующей комнаты. В свое время ее, похоже, не смогли продать потому, что одна из ножек была надломлена. Камень, который Линк притащил с улицы, прекрасно решил эту проблему.

Через день мы с ним, оставив Эжен на попечение Берты, отстояли службу в храме, где я очень внимательно следила за действиями других прихожан и успевала «креститься» на местный манер вместе со всеми. Заупокойную службу по кёрсте Рангер я выдержала достойно, не привлекая к себе внимания.

Гроб кёрсты, достаточно простой, обитый какой-то серой тканью, стоял на специальном каменном постаменте, накрытый белой тканью. Я так и не увидела лицо покойницы, о чем, впрочем, совсем не жалела. Во время молитвы Линк прослезился и шепотом сообщил мне, что бабушка Рангер была немножко сумасшедшая, но не злая. Мне стало жаль мальчишку, который в течении нескольких дней потерял большую часть своего привычного мирка.

Кроме нас с Линком присутствовала еще одна пожилая дама, которая выразила нам свое соболезнование и, по окончании службы, ушла так и не представившись. Возможно, дочь одной из подруг? Больше прабабушку в последний путь не провожал никто — она была слишком стара и, похоже, все ее знакомые умерли раньше.

На кладбище, как выяснилось, нам ехать не нужно, зато мне пришлось выделить еще целый ферк служащим храма за предоставленный гроб, в который они вложили, в голову и ноги покойницы, какие-то листочки с молитвами. И за то, что служители отвезут ее тело и облагородят могилу. Услуги церкви обходились очень дорого.

Мы вернулись домой, выслушали соболезнования Берты и вечером она покинула нас — пять дней закончились. Я передала с горничной благодарственное письмо соседке, кёрсте Монкер — помощь служанки и в самом деле оказалась очень нужной для нас.

Осталась я в огромном холодном доме с двумя совершенно чужими детьми и, признаться, очень слабо представляла, что нужно делать дальше. Больше всего меня нервировала маленькая Эжен, мне казалось, что она слишком молчалива для ребенка ее возраста. Зато я убедилась, что на Линка вполне можно положиться. Нисколько не морщась, он привычно высаживал девочку на горшок, сумел сам покормить ее на ужин кашей, а вечером, когда я уложила их в кровать, даже рассказал ей какую-то сказку.

Сама я, после всей этой суматохи, решила перед сном выпить чаю и спустилась на кухню. Чайник на плите уже остыл, но Линк еще перед ужином показал мне небольшое металлическое приспособление, напоминающее проволочную решетку на ножках, которое ставилось в печь и сильно помогало экономить дрова. Мне понадобилось всего пять минут и несколько щепок, чтобы нагреть себе кружку воды.

Сидела в пустой, быстро промерзающей кухне, куталась в шерстяной плед и грела руки о большую чашку чая. Мысли у меня были самые невеселые. Завтра я узнаю есть ли у детей хоть какие-то родственники, способные их принять и заняться продажей особняка с садом и всех вещей. Я до сих пор слабо разбиралась в местных ценах и не знала перекроет ли прибыль от продажи дома долги семьи.

Изрядно, замерзнув и так ничего и не решив, отправилась в свою комнату. Поправила одеяло у детей, подбросила дров в камин, и улеглась на узкую кушетку. Сон не шел. Вспоминался Грей, мучали мысли о том, как я сама смогу устроится в этом мире. Нужно ли разделить на всех деньги, которые нашла в кабинете папаши или детям что-то останется с продажи дома? Как бы заполучить документ, что я могу жить одна и являюсь самостоятельной личностью? Задремала я уже ближе к утру.

Сон, который мне приснился ночью, был очень тяжелым. Там, во сне, я снова прижимала к себе слепого щенка Грея, но в ведре, которое я протянула своей хозяйке, у щенков уже были открыты глазки и оба этих толстых и неуклюжих комка укоризненно смотрели на меня в полной тишине мутными, серо-голубыми бусинками.

Это было одно из самых неприятных для меня воспоминаний. Всю жизнь я избегала думать о судьбе тех, двоих, что остались в ведре… Помню эту сцену очень хорошо, и точно знаю, что тогда все было совсем не так. Щенки были слепые и они пищали, но сон был так реалистичен, что я даже чувствовала запах осени и зябкость того утра.

Проснулась я от какого-то странного писка и обнаружила, что камин потух, в комнате становится прохладно, а маленькая сестренка Линка сидела на подушке и хныкала. Сам же он беспробудно спал, завернувшись в одеяло.

Что делать с девочкой я представляла очень слабо, но и будить мальчишку мне было жалко, в последние дни на него и так обрушилось слишком много. Накинув платье, я подошла к своей бывшей кровати и, протянув руки, поманила малышку. Та на секунду прервалась, с подозрением посмотрела на меня, отрицательно помотала белокурой головой и, на всякий случай, отползла еще дальше к стене. Я на секунду впала в ступор…