Полина Ром – Моя новая маска (страница 20)
— Асьми! Асьми!
Однако, владелец гарема, хоть и отличался требовательностью, явно был трусоват. Стоя в паре метров от нас, он хлопал крыльями, крякал довольно противным голосом и даже пытался шипеть, слегка выворачивая шею, но рисковать собой не желал. «Дамы» неуклюже переминались сзади.
Я посмотрела на Линка и поняла, что ему тоже хочется рассмотреть красавца поближе. Пожалуй, он даже был готов, расстаться с последним огрызком плюшки. Подхватив Эжен подмышки, я поставила ее на ножки. Мое движение слегка вспугнуло стайку вместе с предводителем, но жажда наживы оказалась сильнее — потоптавшись у воды, селезень снова нерешительно двинулся к нам.
На открытой ладошке Эжен я раскрошила часть выпечки и показала рукой, как надо кинуть птицам. Гомон стих — они принялись выискивать крошки в траве. Надо сказать, что на берегу они выглядели значительно более неуклюжими, чем на воде, однако малышка все равно была в восторге. Похоже, она никогда не видела живых птиц так близко. Неловкими движениями, кидая в них остатки крошек, Эжен с восторгом приговаривала:
— Матли! Матли! Пички!
Личико у нее раскраснелось, сзади на платье, я видела грязное влажноватое пятно — след от падения, ладошки были липкими от сахарной посыпки, но восторг, который она испытывала, сторицей окупал все эти мелкие неприятности.
Группа нянь и детей на том берегу восторженно и несколько завистливо смотрела на нас, гомон почти стих, зато топала ногами, кричала и что-то требовала нарядная девочка лет десяти. Я отчетливо слышала:
— …Хочу! А я — хочу!
Похоже, она добивалась от своей гувернантки булки для кормления птиц. Линк не выдержал. Робко шагнув, он экономным движением, как будто что-то солил, начал крошить свой маленький огрызочек, и красавец-предводитель не оставил это без внимания! Обогнув по дуге меня и Эжен — вразвалочку оправился принимать новый подарок. На лице Линка расцвела робкая улыбка.
Вся эта сцена заняла максимум пять-семь минут, но доставила детям столько удовольствия, что они почти не расстроились, когда, склевав все, что им насыпали и даже часть весенней травки у нас под ногами, утки вернулись в воду. Эжен, правда, пробовала звать их назад:
— Пички! Пички!
Однако, коварный селезень, получив свое, больше не обращал на нас внимание, и стайка, выплыв на середину озера, продолжила отдых.
Когда мы вернулись к посыпанной светлым крупным песком дорожке, уходить домой нам пришлось под неодобрительными взглядами гувернанток и завистливыми — детей. Чтобы смягчить Линку переживания от слишком сильных эмоциональных качелей, мы зашли в лавочку, и я купила им маленький бумажный фунтик сушеных фиников, пообещав отдать после ужина.
Надеюсь, жадность брата, вызванная совсем не природной склонностью, а просто голодными годами, скоро пройдет. Тем более, что я ни разу не замечала в нем желания в чем-то обделить меня или Эжен. Напротив, в семье он всегда в первую очередь заботился о малышке.
Глава 20
Наше возвращение домой вызвало у кёрст Фронг некоторое недовольство. Нет, почтенная дама не позволила себе никаких высказываний, но по ее поджатым губам я понимала, что и грязное платье Эжен, и довольно расхристанный вид Линка ей не нравятся. Восторга от этого понимания я не испытывала — меня саму несколько давили принятые в этом мире правила. Я боялась по незнанию нарушить какую-нибудь мелочь столь демонстративно, что это будет иметь плохие последствия. Именно поэтому я и решилась на разговор с хозяйкой.
Время я выбрала перед ужином, именно в тот момент, когда она готовила. И это было не лучшим решением. Я давно заметила, что готовит кёрста всегда сама, не допуская к этому делу никого. Именно она была «автором» тех волшебных булочек, которые подавали каждое утро. Как я понимаю, таким образом она зарабатывала себе на безбедную жизнь.
Начать я решила с похвалы ее кулинарным талантам — она как раз колдовала над кастрюлькой с тушеным мясом.
— Кёрста Фронг, я просто в восторге от вашего умения готовить — однако, вместо привычной милой улыбки, я увидела нахмурившееся лицо, раздутые от гнева ноздри и получила холодную отповедь:
— Кёрста Дюрайн, я прошу вас покинуть мою кухню. Вам здесь не место.
Все это произнесенное холодным тоном так ошарашило меня, что я покорно кивнула и вышла, совершенно не понимая, что это сейчас было? Что случилось с ласковой и добродушной кёрстой?!
Вечером после ужина, когда Эжен тихонько возилась на диване со своим медведем, я решила поговорить с Линком. Может быть он сможет подсказать? Однако версия, которую он выдал просто взорвала мне мозг. Выслушав меня и немного подумав, он как-то по-взрослому вздохнул, очевидно, сетуя на мою недогадливость и сказал:
— Я думаю ей было стыдно.
— Стыдно? Почему?
— Ну, ты же ее застала в неловкой ситуации.
Я окончательно перестала что-либо понимать. Кёрста не брила подмышки, не сидела с маской из клубники на лице, и не поправляла чулок. Что неловкого может быть в приготовлении ужина?! Несколько снисходительно Линк пояснил:
— Она же кёрста! — он заглянул мне в глаза и догадавшись, что я ни черта не понимаю, пояснил — Это унизительно. Ну, когда кёрста работает — это унизительно.
— Подожди, кёрста готовила ужин себе, это унизительно?!
— Конечно. У кёрсты должны быть слуги.
— А если у нее нет слуг или не хватает денег?
— Настоящая кёрста не будет работать на людях.
Пожалуй, больше всего меня потряс даже не ответ, а легкая снисходительность в голосе Линка, с которой он объяснял мне эти прописные истины.
Ему всего двенадцать лет, и он уже совершенно точно знает, что прилично кёрсте, а что нет. Даже живя в условиях нищеты и видя, как работает мать он впитал в себя пренебрежение к работающей женщине. При этом, странным образом, продолжая любить маму и жалея ее. Эти отношения сильно напоминали мне романы о викторианской Англии. Именно там цвело махровым цветом дикое ханжество. Однако, любой человек идущий против системы, подвергался остракизму.
Мне надо было все хорошенько обдумать, но самый главный вывод я уже сделала — дорого это будет или нет, но я должна найти для нас всех женщину, которая научит хорошим манерам. Пусть, с моей точки зрения, эти манеры — чистый бред, но с волками жить — по волчьи выть. Я не собиралась растить из детей революционеров и изгоев.
Конечно, я очень постараюсь привить им мысль о том, что труд не может быть постыдным, но считаться с принятыми здесь нормами нам придется всем.
Сейчас эти мысли, абсолютно правильные, в общем-то, вызывали у меня только раздражение и внутренний протест. Мне была крайне неприятна двойственная оценка места женщины в обществе, и я успокаивала себя тем, что изо всех сил постараюсь найти свою нишу в этом мире. Хотя бы для того, чтобы проложить дорогу детям, не ставя нашу маленькую семью на путь вечных конфликтов с социумом. Боюсь, что самой смириться со всем этим мне будет сложнее, чем детям.
Сразу после завтрака, отправив Линка посидеть с Эжен, я несколько неуклюже извинилась перед кёрстой Фронг и завела с ней разговор о том, что так сильно волновало меня.
— Кёрста Фронг, к сожалению, я понимаю, что и мои манеры, и манеры детей далеки от совершенства. Просто так сложилось, что мы не получили уроков правильного поведения в семье. Я очень боюсь, что не смогу дать детям то, что им положено праву рождения — место в обществе. Вы не могли бы мне помочь советом?
Надо сказать, что я совсем не удивилась, когда решение кёрсты Фронг полностью совпало с моим.
— Вам нужна хорошая гувернантка для детей, кёрста Эжен. Я не осмелюсь интересоваться вашей финансовой состоятельностью, но, если вы сможете себе это позволить — это и будет лучшее решение.
Кёрста как-то печально вздохнула и сменила официальный тон на более дружественный:
— Понимаете, кёрста Элен, я не сержусь на вас… Хотя безусловно это была очень неловкая ситуация. Поймите, деточка, в вашем возрасте такие вещи нужно бы уже знать. Верю, что ваш поступок вызван скорее непониманием, чем легкомыслием… — она снова вздохнула — Но вам бы еще и самой не помешала гувернантка.
— Кёрста Фронг, я так слабо разбираюсь в людях и ценах…
— Да, да, я понимаю. — она согласно покивала головой. — Я подумаю, точнее, поговорю с одной достойной кёрст. Если вы немного подождете, то через пару дней получите ответ.
Поблагодарив хозяйку, я получила от нее забавную просьбу:
— Вы позволите мне сегодня уложить Эжен спать днем? — кёрста ласково улыбнулась и добавила. — Общение с малышкой — большая радость для меня.
После прогулки, оставив Эжен слушать перед сном сказку кёрсты Фронг, мы с Линком вновь расположились в обеденном зале. Сегодня дела у нас шли побыстрее и буквально через час мы набили тряпочную фигурку заранее припасенной шелухой гречихи.
— Вот, смотри, здесь будут глазки, а сюда я пришью нос…
Похоже Линк не мог себе представить окончательный результат работы и потому, поколебавшись, спросил:
— Почему у него такая странная морда?
Ответить на этот вопрос было не так и просто. Я, действительно, довольно сильно изменила выкройку головы медведя и сделала это не по ошибке, а вполне осознанно. Дело в том, что, внимательно рассматривая в лавках детские игрушки, я заметила их излишнюю натуралистичность.